Капризный

Долгожданный

      Тихий смех разносится по спальне, смешивается с бесконечным шепотом и звуком погремушек. Рюноске нависает над детской кроваткой и касается нежных мягких щечек своего второго, но очень маленького омеги. Ребенок улыбается и тянет ручки вверх, желая оказаться в надежных объятьях. Акутагава ловит умиление и поднимает Эйко — так они назвали сына — на руки. Прижимает к себе и поправляет ползунки, улыбаясь.       Он долгожданный, желанный, любимый. Ацуши смеется за спиной и складывает носочки с зайцами в комод, а после подходит к двум самым любимым людям и целует в висок сначала альфу, а после ребенка. Они обожают его всем сердцем, оберегают от всего и дарят все свое время.       Рюноске искренне сожалеет, что из-за работы не может проводить больше времени с семьёй, но Накаджима его успокаивает, обнимает каждую ночь, каждое утро нежно целует и поправляет ярко-желтый шарф. Эйко в это время ещё спит, но по вечерам оказывается в тёплых объятьях и непонимающе, от своего маленького возраста, хлопает ресницами, когда его тискают и говорят милые слова.       Рюноске любит, очень сильно любит, они его маленькая вселенная, созданная из пепла, оплетенная после яркими цветами, нежно-сиреневыми пионами, белыми невинными ромашками и залитая сладкой карамелью.

Удивительный

      Эйко чихает на его руках. Акутагава не сразу понимает, почему чувствует не тонкую ткань детского костюмчика в руках, а что-то пушистое. Он смотрит вниз и видит маленького черного котенка, который тихо пищит и смотрит на отца.        — Ацуши, Ацуши, посмотри! — Рюноске протягивает омеге черный комочек и улыбается. — Он перенял твою способность и превращается в кота!       Накаджима едва ли падает от шока, а после от умиления, когда котенок вновь чихает и превращается в человека.       — Похоже, зря мы его зайкой зовём, — омега улыбается в ответ и касается черных ушек, которые не пропали после превращения. — Он ещё не контролирует себя, наверное поэтому и чихает.       — Если бы у него был Расемон… Это было бы страшней, — альфа опускает Эйко на диван и тоже касается пушистых ушек. Они пропадают с сиреневым свечением.       — Ага, голубые ленты с зайчиками и уточками. Главный кошмар этого города.       Акутагава не желает представлять столь комичную картину, но усмехается и притягивает Ацуши к себе, оставляя на его губах короткий поцелуй. Эйко смотрит на родителей и хнычет, потому что ему перестали уделять внимание. Они смеются, омега берет малыша на руки и целует в макушку.       Самый лучший зайка в его жизни.

Желанный

      Ацуши крутится вокруг зеркала и разглядывает себя. Белые полосы растяжек тянутся по животу и бёдрам. Он уже похудел, беременные округлости прошли, но яркие следы остались. Омеге это совершенно не нравится, но он ничего не может с этим сделать. Он носит закрытую одежду, не позволяет Рюноске видеть его таким.       — Эйко спит… — Акутагава входит в спальню и ставит радио-няню и бутылочку со смесью на стол, замечая встревоженный взгляд Ацуши. — Что-то случилось?       Накаджима стыдливо закусывает губу и опускает пижаму вниз, старясь скрыть свое тело.       — Нет, нет, ничего. Спасибо, что уложил Эйко. Мне кажется, что я совершенно ничего не успеваю, — натягивает длинные штаны и подходит к Рюноске. — Так сложно быть родителем на самом деле.       — Тебе не жарко спать в такой одежде? — он делает явный намек на плотность и закрытость ткани. — Раньше ты спал лишь в моих футболках, а теперь… Что произошло?       Ацуши кладет голову на чужое плечо и медленно тает от теплых и таких желанных, любимых объятий.       — Я стал некрасивым.       — Кто сказал тебе этот бред? Я найду этого человека и заставлю взять свои слова обратно, пока он извиняется перед тобой на коленях.       — Я… Сам это понимаю. Просто у меня больше не такая гладкая кожа, на ней растяжки, — омега натягивает вниз край кофты, отводя взгляд.       — Поэтому ты решил прятаться? Посмотри на меня, — Акутагава аккуратно берет его лицо в ладони и внимательно смотрит в глаза. — Ты очень-очень красивый. Небольшие последствия совершенно не портят тебя, поэтому не нужно стесняться и ходить в этой ужасной одежде. Я люблю тебя любым и разным. В конце концов, эти следы почти что не заметные, я уверен. Не волнуйся.       Ацуши слабо кивает и приподнимает край одежды, позволяя посмотреть на белые полосы. Рюноске мягко проводит по ним кончиками пальцев и подтягивает кофту выше, касаясь мягкой кожи и ловя губами рваный вдох. Он протяжно и долго целует чужие (уже родные) губы, улыбается в поцелуй и слабо кусает за губу.       Ты прекрасен… — растворяется в тихом и довольном стоне.       Накаджима первым отстраняется и позволяет снять с себя ненужную одежду. Альфа не перестает водить по длинным полоскам и дарить абсолютное доверие. Растяжки со временем тоже сойдут, когда кожа вновь станет упругой и восстановится после долгого периода. Любовь их не пройдет никогда. Мягкая и легкая футболка Акутагавы оказывается на теле омеги.       — Не нужно этого стесняться, ты девять месяцев носил под сердцем человека. Понимаешь? Целого человека, нашего Эйко! И сейчас ты боишься того, что я выражу недовольство твоим телом? Не думай так, совершенно не думай. Ты очень красивый, абсолютно любой, — Рюноске наклоняется ниже и заправляет за ухо длинную прядь волос, — не втягивай свой животик, это вредно.       — Небеса, помолчи. Ты меня смущаешь, — омега накрывает лицо руками и отворачивается. — Я пойду проверю Эйко, вдруг он проснулся.

Милый

      Он оставляет Рюноске одного и тихо выходит из комнаты. В детской лишь сопение и блики из окна. Ацуши подходит к кроватке и ахает. Маленький черный котенок. Малыш вновь не смог проконтролировать себя, способность оказалась сильней. Накаджима аккуратно касается пушистых ушек и гладит, вызывая едва различимое мурчание. Милейшее создание.       Рюноске подходит сзади и кладет руки на талию, притягивая к себе. Он вдыхает нежные ромашки и сладкую карамель, наслаждается и смотрит вниз на Эйко, который переворачивается и вновь становится человеком.       Ацуши жмурится от удовольствия и счастья, откидываясь назад в чужие теплые и уютные объятья. Альфа целует его в затылок, мажет губами по шее и наблюдает за двумя пушистыми хвостами его любимых омег. Белый тигр и черный котенок. Он никогда бы не подумал, что будет каждый день думать о двух людях, которые станут важной частью будничной жизни.       Все проблемы уходят на фон, когда блики от фонарей скользят по комнате, отражаются в чужом взгляде, тепло растекается повсюду.       — Я люблю тебя.       — Так же, как длинна дорога от Солнца до Плутона.