Ты - мой билет в один конец

Чимин крутится, сидя на высоком стуле за стойкой. Случайно ударяется локтем и тут же недовольно морщится и надувает пухлые, почти что кукольные губы. Тэхен сосредоточенно раскладывает только что купленные фрукты в прозрачную вазу, но, услышав шипение младшего, чуть улыбается, все еще не поднимая взгляда от яблок. - Ну и что в итоге? - Что “что”... Ничего. Он официально в клинике. Его отстранили на неопределенный срок, как и предполагалось. - А как он отреагировал на твое признание? - Никак. Точнее, сначала никак. - В смысле? - Чимин заинтересовано поставил локти на столешницу и уткнулся на удивление пухлыми щеками в ладони. - Я вчера навещал его. - И-и-и? - Странно, по-хорошему, это мне должно быть неловко. Но мне все время казалось, что из нас двоих нервничает он. - Может, у него впервые такое? - Ему двадцать пять… - Это вообще не показатель, и ты это прекрасно знаешь. - Блин, а вот теперь я начинаю переживать. - Так, стоп, приятель. Отвергнутым ты точно не будешь, так что не ссы. - С чего ты взял? После того, как я буквально сломал его жизнь, лишил его мечты, да еще и в чувствах признался… - Ты слишком много на себя берешь, Тэ. Как у вас это там называется? Воздушный поток? Лети по потоку короче. Куда-нибудь да прилетишь. Главное, не залети только. - Очень смешно. Чимин уснул на диване прямо во время последнего эпизода “Потомков”, так что Тэхен в который раз притащил из спальни плед и укрыл им лучшего друга. Тот тут же мило заворочался во сне и перевернулся на другой бок, чуть приоткрыв розовые губы. “Как девчонка, честное слово… Симпатяшка была бы... “, - усмехнулся про себя Тэхён. Вскоре квартира погрузилась во мрак. Тэхён уже было провалился в то самое приятное пограничное состояние между сном и дремой, когда резко зазвонил телефон. Морщась от света экрана, Тэ поднял трубку, но через минуту уже вылетел из квартиры, успев лишь накинуть на себя пальто и сунуть в карман ключи от машины. Чонгуку хуже. Сильно хуже. Тэхен не помнит, как доехал до больницы, кажется, он пару раз проехал на красный и словил несколько штрафов, но какая нахуй разница. Лифт, как назло, едет слишком медленно, но он наконец видит заветную цифру 7 и выбегает из кабины, мчится по коридору, считая двери: “ 726… 728… 732! ”, - крикнул про себя Тэхен и рванул ручку двери. Чонгук сидит на койке, весь бледный, бледнее, чем стена палаты. Рядом с койкой стоят лечащий врач и медсестра, обсуждая что-то, но оборачиваются на Тэхена, как только тот врывается в помещение. - Вы Ким Тэхён? - Медсестра первая подала голос. - Да-да, мне позвонили. Что произошло? - Давайте выйдем. - Врач жестом указал на дверь и заговорил только тогда, когда они остались в коридоре вдвоем. - Ему хуже. Начались судороги, это не просто припадки. Он вредит себе, но потом ничего не помнит. Сейчас он на специальных препаратах, из разряда успокоительных, но Вы прекрасно понимаете, что это не лечение. Он кричал. И единственное, что нам удалось разобрать - это имя. Ваше имя. Господин Ким, мне кажется, если бы Вам удалось поговорить с ним, он бы что-то рассказал. Сейчас любая информация от него самого будет бесценной. Вы слышите меня? - Да. Я слышу. Пустите меня к нему. Возможно, я правда смогу помочь. В палате большое окно, но снаружи толстая белая решетка. Правда, как в тюрьме. Тэхен бесшумно зашел в палату и закрыл за собой дверь. Чонгук поднял на него покрасневшие глаза и попытался улыбнуться, но бледные губы не слушались. Тэ сел у изножья кровати и ничего не говорил, пытаясь собрать мысли, которые, как назло, разбежались, потерялись, спрятались, делали что угодно, но только не давали Киму сосредоточиться. - Ну будь таким серьезным, Тэхён. Как видишь, я все еще жив. - Мне не до иронии, Чонгук. Мне страшно. - С чего бы? - Ты прекрасно знаешь, с чего. Все люди в какой-то степени эгоисты, поэтому я открыто заявляю, что не хочу тебя терять. Чисто из-за своего эгоизма, понял? - Тэ запустил пальцы в русые волны и непроизвольно дрогнул, когда Чонгук засмеялся. Тихо так, устало. Но засмеялся. - Банально, но ты дотошно милый, когда нервничаешь. - Я сейчас уеду. - Ладно, стой. - Чонгук резко перестал смеяться и, протянув руку, схватил вставшего с места Тэхёна за рукав пальто. Тот удивленно обернулся, но послушно сел обратно. - Я ничего не помню. Абсолютно. Но я слышал, как они говорили, что я звал тебя. - Чонгук смотрит прямо в глаза, не боится, не нервничает, ничего от прежнего Чона словно и не осталось. - Как думаешь, почему? - Думаю, я знаю об этом еще меньше, чем ты сам. - А как по мне, тут все очевидно. Знаешь, Тэхен, есть версия, что последний человек, о котором мы думаем перед сном и первый, когда проснулись - тот, кто был причиной самого большого счастья, либо самой сильной боли. Тут даже профессиональным психологом не нужно быть. - Если ты имеешь в виду, что я причинил тебе боль - я знаю. Но ты сам сказал, что я не несу ответственность за то, что с тобой тогда произошло. Но я хочу и буду ответственным за то, что происходит с тобой сейчас. И, возможно, в будущем. - Ты что, пытаешься меня склеить? - Чонгук вдруг посмотрел исподлобья и поднял темные брови. - Если бы я хотел, то сделал бы это по-другому. Но я не могу себе этого позволить. -Почему это? - В каком смысле?.. - Тэхен опешил. “Чонгук что… Не против?..” - Ким Тэхен. Ты либо полный придурок, либо очень хорошо играешь. А Тэхен и думать не мог о том, чтобы флиртовать с Чоном. Он не имеет права. После всего произошедшего, кто бы ни был прав, Тэхен просто не мог позволить себе такую роскошь. Он итак в открытую сказал Чону о своих чувствах, а пытаться предпринять что-то еще - ну уж нет. Тэхен себе этого принципиально из-за чувства совести не позволит. Все это крутилось в его голове, и он даже не заметил, что теперь Чонгук сидит совсем близко, неосторожный поворот головы - и случится непоправимое. И Тэхен совершает эту ошибку: неожиданно поворачивает голову влево и просто врезается в черный космос напротив. В этих глазах непроизвольно тонешь, в ресницах путаешься, и учащенное дыхание обжигает кожу, танцует на тут же краснеющих щеках, пуская мурашки и дрожь до самых кончиков пальцев. А Чонгук смотрит, смотрит, изучает лицо напротив, словно хочет обозначить каждый лучик в уголках янтарных глаз, каждый взмах густых ресниц, такой трепетный и испуганный, что даже смешно становится. Поднимает свой черный космос вверх, касаясь пальцами русых волос, едва ощутимо, как будто ветер гладит шелк. - Забавный ты, Тэхен-а… До сих пор, дурак, не заметил, что я, идиот, в тебя влюбился. Тэхён понимает, что улетел. В бесконечное черное космическое пространство, а ведь Чонгук всего навсего целует. Едва касаясь, словно не уверен, что Тэхен позволит ему. Губы у Чонгука теплые, немного искусанные, но такие мягкие, желанные, что Тэ невольно поддается вперед, словно отвечая Чонгуку, что можно. Нужно. Им обоим это нужно. Тэ инстинктивно касается пальцами чонгуковой шеи, медленно ведя пальцами за ухо и запуская их в черные волосы, а у младшего дыхание перехватило, так что пришлось на мгновение оторваться от тэхеновых губ. - Тебе надо идти. - Чонгук с огромным усилием отстраняется и проводит ладонью по лицу. - Я никуда не поеду. - Голос, зараза, сорвался и прозвучал слишком низко, так что Тэхен сам себе удивился, а потом ударило в голову: “Твою ж, Чимин же у меня остался… Хотя, не думаю, что ему принципиально увидеть меня утром…” - Стюард Ким, тебе на работу через двадцать часов. - Я запросил отпуск. - Что ты сделал?.. - Чонгук поднял на старшего оленьи глаза. - Я же сказал, что никуда не поеду. - Дурак. - Идиот. Около двух часов ночи медсестра вошла в палату и обнаружила следующую картину: пациент безмятежно спал, облокотившись на спинку койки, а рядом, сидя на стуле и положив светлую голову на одеяло рядом с рукой пациента, спал Ким. Левая и правая руки этих двоих находились в нескольких миллиметрах друг от друга, так что медсестра, тихо улыбнувшись самой себе, укрыла плечи светловолосого гостя пледом и вышла из палаты, бесшумно закрыв за собой дверь.