Высчаствление

Утром мне стало особенно плохо. Люди говорят — болезнь, мы говорим — несчастность. Мне кажется, если мой человек направит свою магию на Экспекто Патронум, то он меня не увидит. У него не хватит радости. Да и все наши выглядят не очень хорошо. Несчастность затопила Большой зал, и все мы буквально присосались к своим половинкам. Никто не прыгает по паркету, не играет в догонялки с озорными солнечными апрельскими лучиками. Мой сидит во главе стола и хмуро смотрит на маленьких людей. Со всех сторон его окружают Пустые. Так страшно представить, что случилось с их патронусами. Я видела много таких. Мой часто ходит к ним. Наши говорят, что их мало, но они просто не были в ордене Пожирателей смерти. Мой встрепенулся, оглянулся, вскочил и побежал из зала. Кто-то нарушил контур его комнат. Я точно знаю, что он чувствует, мне положено. А он... Он, увы, не сумел слиться со мной. Но такими темпами несчастность добьет меня, и он тоже останется пустым. Как долго нет нашего Света. Маленький человек с оленем в паре всегда приносили много тепла. Кажется, мне уже мерещится этот рогатый задавака. Его пушистый зад только что скрылся за дверью нашей комнаты. Мой влетает в комнату и замирает. Я тоже в шоке. Маленький человек сидит в его кресле и пристально смотрит на нас. Меня он не видит, но вот своего патронуса ощущает. Это чувствуется сразу. А еще он больше совсем не маленький. Вот нисколечко не маленький. Он вырос, и вырос слишком быстро за те полгода, что мы его не видели. Тогда я напиталась надеждой и обожанием почти досыта. Рогатый идиот красуется жирными боками, гарцует рядом и с жалостью… Вот недосветик! С жалостью смотрит на меня. А я не могу пошевелиться. Мощный поток света вливается в меня от моего человека. И он убеждает себя, что не любит мальчишку. Ха! Три раза ха! *** Это случилось несколько недель назад. Джинни была на последних перед свадьбой сборах, у меня выдалась свободная от учебы неделька, а все мои друзья были заняты «тайными» делами. На самом деле готовили нам сюрприз — искали свадебное путешествие, и мне совсем никто не проговорился. Ни разу. Я решил найти какую-нибудь висюльку для Джинни, раз уж делать было нечего, и отправился в семейное хранилище Блэков. И как всегда, застрял в кабинете, рассматривая свои сокровища: учебник Снейпа и серебряную лань, купленную мной на барахолке. То, что не давало проститься. Напоминало, терзало, приносило боль. Я всегда чувствовал сильные эмоции, вспоминая о Снейпе. Как будто что-то внутри меня рвалось наружу и билось о ребра. Я смотрел в тот раз на лань, и мне захотелось остановиться и выпустить весь тот шторм из себя. Не знаю, почему, но я вскинул палочку, зажмурился, вспомнил его взгляд, тонкие губы и тот единственный раз, когда он мне улыбнулся. Мой патронус получился невероятно живым. Он подошел ко мне, ткнулся холодным мокрым носом в лоб. И все. Все сразу перевернулось во мне. Как будто я нашел то, что потерял давно. Себя, наверное. Меня захлестнули множество эмоций одновременно. Ощущение, что я сам себе рассказывал, как мне было без меня. Как я жил, какой я особенный, как я тоскую, как мне плохо, как она любила… Настолько дикие чувства, что я оторопел, потом испугался, посмотрел на себя в зеркало и пришел в ужас. На меня смотрел олень. Большой, коричневый, с ветвистыми рогами и миндалевидными глазами. Я мотнул головой, переступил ногами, то есть копытами, открыл и закрыл глаза и решил удариться окончательно в панику, когда внутри меня раздался голос. — Тсссссс. Мой глупый человек. Ты теперь анимаг, а я — твой патронус, часть тебя, хранитель твоего счастья. Чувствуй меня, будь мной, узнай меня. У меня в голове пронеслись сотня образов. Я пошатнулся, неуклюже подогнул колени и рухнул на пол. А мой олень, не жалея моей психики, показал, как мало я знал о волшебном мире. Патронус приходит в этот мир с первой улыбкой малыша. Он — все то хорошее, что случается с человеком в жизни. Часть единого целого. Неотъемлемая, можно сказать, лучшая. Он растет вместе с человеком, сохраняя для него все самое прекрасное, светлое, теплое. Заклятие Экспекто Патронум всего лишь дает увидеть того, кто и так все время рядом. Человек не знает о постоянном попутчике, но, как только он почувствует личные чувства патронуса, они становятся едиными. Сливаются в анимаформе и могут общаться. Их связь становится нерушимой и вечной. Патронус показал мне сотни прекрасных моментов. Я плакал от счастья, переживая заново каждый свой взлет. Я светился, разлетался на миллиарды звезд, собирался и растворялся заново в абсолютном блаженстве. А потом я увидел ее. Лань Снейпа. Она вносила гармонию в кавардак эмоциональных вспышек и взрывов. Мой олень проецировал мне свои собственные чувства и отношения, и я увидел его глазами лучшую половину Северуса Снейпа. Не знаю как, но я ощущал, что он любил. Как ни странно, любил меня. Не маму, на которую я думал все это время, а меня. Необъяснимо! Но сильно, со всей той отдачей, на которую был способен этот неоднозначный человек. Так глубоко, так безгранично, чисто, по-настоящему. Я не был готов к такому открытию. Не знал, что мне теперь с этим делать. Моя тихая скорбь по Снейпу взорвалась, как сверхновая, и разрослась в огромный вихрь. Это было неправильно, но так щемяще больно и прекрасно, что я не мог совладать с вихрем этой идеальной любви. Я очнулся поздно вечером на полу кабинета в своем человеческом обличии. Я остро ощущал присутствие своего патронуса, понимал его, слышал на краю сознания, чувствовал. Что с этим делать, я не знал, но понимал, что жизнь моя перевернулась и уже ничего не будет прежним. Утром я связался с Минервой Макгонагалл и напросился на чай. Как только я вывалился из камина в ее кабинете, я сразу понял, что она знает. В ее все понимающем взгляде так и светились торжество и гордость. — Ты смог, Гарри! — Она поднялась из-за стола и крепко обняла меня. — Я так и знала, что именно ты сможешь познать себя до конца. Как же я горжусь тобой! Уже потом, за чашкой чая, меня включили в круг знающих, как его назвала Минерва. Оказалось, что все чувствующие своего патронуса анимаги хранят эти знания по велению сердца. Открыть их незнающему — все равно, что отдать свое счастье чужому человеку. Если кому суждено, то он сам дойдет до сакральных мудростей. Что увидеть единство мага и патронуса можно только, если маг сам этого хочет. Что патронусы дружат, что у детей и счастливых людей они сильнее. Что когда человек несчастен, патронусы болеют. Что есть Пустые, потерявшие патронуса, и это самое страшное, что случается с человеком. Что темная магия способна поглотить патронуса, а дементоры его боятся, но со временем могут ему навредить. Я слушал с открытым ртом и чуть ли не видел воочию, как мой олень стоит рядом с крупной кошкой, а она трется о его ноги и что-то ему рассказывает. — Минерва, а как же Северус Снейп? Он же практиковал темную магию, использовал аваду, но я своими глазами видел его патронуса. При упоминании Снейпа Минерва как-то сдулась и опустила враз покрасневшие глаза. — Ты знаешь, Гарри, Северус — очень неоднозначный человек. При всех своих недостатках он умел любить. По-настоящему. Его лань не так легко было уничтожить. Я знал. Ох, как же хорошо я знал. На следующий день вернулась Джинни. Я тут же прислушался к своим ощущениям. Но увы. Мой олень чувствовал приятное воодушевление от нашей встречи, радость и… все. Лошадь Джинни радостно прыгала вокруг, пыталась заигрывать, весело размахивала хвостом и рвалась догонять шустрого терьера Рона. Я не ощущал и сотой части той щемящей любви луноокой лани Снейпа. Измерять любовь его всеобъемлющим чувством было глупо, но я ничего не мог с собой поделать. В тот вечер я решил все же найти подарок для Джинни. Смерть человека, который любил меня абсолютной любовью, уничтожила все мои надежды, и надо было продолжать жить дальше. В хранилище Блэков было множество интересных вещей. Бесчисленные шкатулки хранили в себе россыпи драгоценных камней, золотых цепочек, украшений и богато инкрустированного оружия. Мой взгляд прикипел к небольшой круглой коробочке с изображением песочных часов на крышке. Ну конечно! Хроноворот! Вот и понятно теперь, почему надежда умирает последней. Моя только что встала во весь рост, отряхнулась и была очень воинственно настроена.