Второй шанс

Утро выдалось премерзкое. Оно предвещало один из тех дней, когда совсем не хочется выходить из дома, даже, если очень нужно. С неба падал противный, моросящий дождь, под подошвами ботинок хлюпали лужи, а руки замерзали. В одной руке Морис сжимал ручку зонтика, в другой стакан с карамельным латте. Кофе обжигал горло и рот, но совсем не помогал согреться. Всё равно было холодно, не спасала ни кожаная куртка, небрежно наброшенная на плечи, ни теплый пуловер. И это при том, что на дворе стоит март, а не февраль и даже не октябрь. Весна пришла, называется. Кажется, в Лидсе погода сошла с ума. Осенью жара была, весной холодина дикая. Харпер тяжело вздохнул. Кого винить-то теперь? Никого. Только собственную беспечность. Дал ключи от машины приятелю, а тот взял и грохнул красавицу. Теперь она находилась в ремонте, ей возвращали первоначальный вид, а Морис вынужден был добираться до места учёбы на своих двоих. Автобусы Харпер не признавал, они вгоняли его в уныние. Да и вообще как-то несолидно это было – приезжать на автобусе, когда всё это время пытался прыгнуть выше головы, показаться круче, чем есть на самом деле, а потом взять и развалить имидж одним глупым поступком. Поездка на автобусе к таким поступкам как раз и относилась. В какой-то момент Морис подумал, что тащиться пешком ещё унизительнее, но быстро отмахнулся от этой мысли. Пусть скажут, что это плохо. Он ответит, что это просто модно. В конце концов, в новой школе его считают несколько эпатажной личностью, и такое заявление никого в шок не повергнет, лишь подтвердит подозрения. Харпер – звезда школы, которая светит здесь уже приличное время. У него есть всё, о чём только может мечтать подросток восемнадцати лет, который вот-вот покинет стены школы и перейдёт во взрослую жизнь. У него есть машина, группа поддержки, интересная девушка, в меру милая и сексуальная. У него есть понимающие родители, которые свалят в неизвестном направлении, стоит только Морису помечтать о вечеринке. У него... Вот здесь он кисло усмехнулся. Есть прошлое, о котором он молчит и никогда никому не расскажет, потому что это – совсем не тот факт биографии, которым стоит гордиться и выставлять напоказ. И личный призрак. В прямом смысле этого слова. Точнее, был. До переезда в Лидс. После – всё прекратилось. Но те два месяца, что Кевин донимал его своим присутствием, казалось, запомнятся на всю жизнь. Хотя бы потому, что это были два аномально-аморальных месяца, попахивающих психиатрической клиникой. Морис помотал головой, стараясь избавиться от неприятных воспоминаний. Это в прошлом. Всё закончилось. Призрак остался в Лондоне, а в Лидс вряд ли сунется. Всё-таки могила Тейлора на одном из лондонских кладбищ, в каком-то смысле и душа, и тело привязаны к тому месту. В Западном Йоркшире Кевина нет и быть не может, что радовало безмерно. Харпер не горел желанием смотреть прошлому в глаза и вспоминать об ошибках, которые совершил когда-то. В Лидсе ему нравилось. Наверное, даже сильнее, чем в Лондоне. Этот город подарил Морису второе дыхание, дал шанс на нормальную жизнь, позволил убежать от прошлого. Первое время Харпер, конечно, опасался, но потом понял, что здесь никому нет дела до прошлого какого-то новичка. В душу никто не лез, не спрашивал, почему он переехал. В конце концов, на чемоданах живут многие, ежедневно в мире множество людей с места на место переезжают и ничего. Просто захотелось, вот и сменили место жительства. Если в самом начале Морис сомневался, что сможет прижиться здесь, то теперь все его сомнения отпали. Он жил и наслаждался жизнью. Если бы ещё не мерзкое утро и дождь, всё вообще было бы прекрасно. Харпер поднялся по ступенькам, стряхнул с зонта воду и закрыл его. – Морис, – томно пропела Саманта, подбежав к парню и обвив его шею руками. – Я скучала, – прошептала ему на ухо, стараясь прихватить губами мочку. – Привет, детка, – улыбнулся Харпер, наклоняясь и целуя девушку в щеку. – Я тоже скучал. Они начали встречаться около полугода назад, через месяц после переезда Мориса. Несмотря на то, что доказательства вины были найдены, дело возобновлять никто не стал. Суд не состоялся, все по-прежнему считали, что падение Кевина Тейлора с восьмого этажа недостроенного здания – это несчастный случай, да и все тому способствовало. Все прекрасно знали, что Кевин далеко не образец целомудрия, поведение его оставляет желать лучшего, порочащих связей много, а целей в жизни никаких. Никто не удивился тому, что парень решил свести счёты с жизнью. Все, кто нужно, получил взятки, щедро рассованные отцом Мориса по чужим карманам, все, кто считал, что Тейлор сам прыгнул, так и продолжали считать. Кевин мало у кого вызывал добрые чувства. Пошлое, вызывающе дерзкое существо, мнящее себя королём мира. На деле – шалава обыкновенная, одна штука. Ходил по рукам, трахался за деньги... Кто такого жалеть будет? Правильно, никто. Началу новых отношений Харпер рад был несказанно. В Лондоне у него это не получалось. Не потому, что не хотел, а потому, что чувствовал постоянное присутствие в комнате третьего человека. Расслабиться и получать удовольствие, зная, что за твоими действиями в это время кто-то наблюдает, было не так-то просто. Всё же Морис в звезды порно не стремился, а Тейлор заставлял его чувствовать себя именно таким. Харпер психовал и отправлял девушек домой. Они редко понимали, почему так происходит. Начало было многообещающим, продолжение тоже… должно было быть таким, но его не было, потому что Морис просто бросал им: – Тебе лучше уйти. И ничего не пояснял. Он всегда чувствовал дикое разочарование в такие моменты, а Кевин, сидя на спинке компьютерного кресла, смеялся, лишь иногда прерываясь на то, чтобы потянуть зубами свою серёжку. – Свали в преисподнюю, – шипел Морис. – Только вместе с тобой, – нежно отвечал Кевин. И Харперу действительно казалось, что он живёт в аду. В один из таких дней, когда очередная подружка была отправлена на выход, Тейлор решил изменить правила игры. Он спрыгнул со своего привычного места, оказался рядом с Морисом и спросил: – Помочь? Не дождавшись ответа, он помог. Это было жутко, это было дико, но вместе с тем показалось Харперу самым прекрасным сексом в его жизни. Через месяц он считал себя конченым извращенцем, который вместо того, чтобы восхищаться живыми людьми и хотеть близости с ними, жаждет прикосновений призрака, которые и прикосновениями вообще-то проблематично назвать. Они едва ощутимы, тем не менее, заставляют сходить с ума, и с каждым разом нить между этими двумя натягивается всё сильнее. Кажется, что Кевин решил поглотить своего приятеля, свести его с ума, превратив в сумасшедшего идиота, а потом, когда Морис окажется в психушке, ликовать. В Лондоне всё словно пропиталось им. Харпер не мог спокойно ходить по улицам, ему везде мерещился Тейлор, это начинало раздражать. Морису хотелось нормальной жизни. Во всех смыслах нормальной. А не театр абсурда под крышей собственного дома. Харпер бежал из Лондона не от осуждения и ненависти, а от своих мыслей, своих кошмаров и своей глупой страсти. И ему это удалось. Кевин не бросился догонять. То ли не смог сменить место жительства, будучи привязанным к одному месту, то ли просто решил не трогать больше трусливого одноклассника и отправился на покой. Первое время Морис опасался возвращения своего персонального ада, но время шло, Тейлор так и не появился. Можно было спокойно вздохнуть и попытаться начать отношения с кем-то из одноклассниц. Саманта оказалась недурна собой, очень мила в общении и совсем не возражала против совместного времяпрепровождения в постели. Харпера это устраивало, и он ответил согласием на предложение девушки. С ней было удобно, с ней было хорошо. Но... Где-то в глубине души Морис только самому себе мог признаться в том, что до сих пор сходит с ума, вспоминая прикосновения своего призрака, а лучше всего было в постели именно с ним. Думать об этом Харпер сам себе запрещал. Он ведь решил стать нормальным, что, в первую очередь означало – отношения только с девушками, всё остальное – под запретом. И у него отлично получалось следовать разработанному плану. Есть ли в новой школе парни с нетрадиционной ориентацией, он точно сказать не мог. В отличие от Кевина, который выставлял это напоказ, здесь никто своими сексуальными предпочтениями не бравировал. Были, правда, некоторые парочки, которые активно выражали свои чувства, целуясь на глазах у остальных школьников, но это были парочки обычные, парень и девушка. Таким никого не удивить, давно привычное явление. Что скрывать, Морис и Саманта себе тоже подобное позволяли, не считая чем-то зазорным. В любом случае, Харпер старался вытравить из памяти болезненные воспоминания, связанные с влюбленностью в Тейлора и больше никогда в такие переделки не попадать. Пусть другие мучаются, а он не будет. – Сегодня Хэйдан возвращается, – произнесла Сэм. – Хэйдан? – Морис нахмурился. Это имя он слышал впервые. А, может, не впервые. Как и любые другие девушки, Саманта иногда была достаточно болтливой, выдавала множество бесполезной информации, наивно веря, что её кто-то слушает. Харпер не слушал, лишь качал головой, соглашаясь. Сам же благополучно пропускал всё мимо ушей и совершенно не испытывал по этому поводу угрызений совести. – Эплби, брат Глории, – пояснила девушка. – Он уезжал на полгода, а теперь вот возвращается. Если честно, не терпится взглянуть на него. – Эй, поосторожнее со словами. – Что такое? – встрепенулась Саманта. – Буду ревновать. Морис улыбнулся и чмокнул девушку в кончик носа. Она зарделась. – Не стоит. – Почему же? – Он по мальчикам специализируется, – беззаботно произнесла Робсон. Наверное, так воодушевилась тем, что кто-то ещё этого не знает и можно снова поболтать, что тут же начала вываливать на Мориса подробности чужой личной жизни. А Харпер не знал, как справиться с эмоциями, которые его в этот момент одолевали. Не то, чтобы он испугался нарисованной перед ним перспективы, но положительных впечатлений точно не получил. Если верить рассказу Саманты, особо завидной участь Хэйдана назвать не получалось. Он о своих постельных предпочтениях умалчивал, никому ничего не навязывая, а о романе Эплби с представителем своего пола узнали, когда нечаянно увидели его целующимся с каким-то мужчиной на стоянке ресторана. Мужчина был взрослый, солидный, лет на десять-пятнадцать старше Хэйдана, а ещё – безумно привлекательный. Не красивый, а именно привлекательный. Его внешность была немного хищной, но очаровывала и приковывала к себе с первого взгляда. Этот мужчина погиб в авиакатастрофе чуть больше полугода назад. Разумеется, Эплби, узнав об этом, едва не съехал с катушек. Родители посовещались и решили отправить его подальше от места события, сплавили в Америку, к дальним родственникам, где Хэйдан и жил всё это время. Видимо, меры оказались недостаточно продуманными. Оказавшись в Америке, Эплби начал целенаправленно искать смерти. Его находили в ванне с порезанными запястьями, откачивали после отравления, а третий раз едва не стал для него последним. Хэйдан попал в аварию, врезался в ограждение на большой скорости, когда ехал на мотоцикле. В больницу его доставили в критическом состоянии. Пережил клиническую смерть, а, очнувшись, как будто стал другим человеком. И, в конечном итоге, попросил отправить его домой, заявив, что в Америке ему не нравится, он хочет жить в Англии, а не здесь. – Вообще – это противно, – дёрнула плечом Саманта. – Что именно? – Морис мотнул головой, приходя в себя. Голос девушки едва его не загипнотизировал. Харпер сам не мог понять, почему с такой жадностью ловит каждое слово, повествующее о нелегкой жизни какого-то неизвестного ему парня, у которого явно не все дома, раз он решился на суицид, да и не единожды, а целых три раза. Почему-то не оставляла мысль, что врезался в ограждение Эплби не просто так, а целенаправленно пытаясь от себя избавиться. – Такая разница в возрасте, – пояснила Робсон. – Пятнадцать лет? – Ну да. – По сути, не так уж и страшно. – Фу, – девушка наморщила хорошенький носик. – Нет уж, я этого никогда не пойму. Вот ты можешь представить себя с женщиной, которая старше на целых пятнадцать лет? Я себя с подобным мужчиной представить не могу, хотя старалась. – Этот Эплби такой неразборчивый в связях? – Вообще-то нет. У него вроде было два или три мужика. Ну, не совсем мужика... В Америке он вроде с одноклассником каким-то пытался встречаться, но ничего не получилось, и они разошлись. – И откуда тебе столько известно? – Глория поделилась семейными тайнами, – призналась Сэмми. Морис только хмыкнул многозначительно. Вряд ли Глория делилась своими секретами, чтобы подруга разнесла их по всей школе. – Но он привлекателен внешне. – Кто? – уточнил Харпер. – Хэйдан. Раньше он был таким... Блондин с волосами до плеч, а глаз один чёлка прикрывала. Ухо пробито, но за волосами серёжку не видно, на самом деле. И язык тоже проколот. – Язык? – растерянно выдал Морис, чувствуя, что ему становится плохо. Кевин Тейлор выглядел практически так же, как и неведомый Хэйдан Эплби. Правда, первый красил волосы в чёрный цвет и вряд ли мог похвастаться своим происхождением. Семейка ему досталась не ахти. Милые люди, но бедные, даже нищие. Хэйдан же происходил из обеспеченной семьи. Не настолько богаты, чтобы безнаказанно таскать домработниц за волосы и подкуривать от купюр, но и не настолько бедны, чтобы экономить на завтраках в кафе или на очередной шмотке. Глория была девушкой стильной, деньгами не сорила, но и прижимистой не была. – Да. Ещё одна его причуда, – пожала плечами Саманта, не заметив, какой эффект произвел на собеседника рассказ. – Он в нашем классе, к слову, будет учиться. – Они с Глорией близнецы? – Двойняшки. Они не похожи. Ты же знаешь, какая Глория. Маленькая, миниатюрная практически, а Хэйдан... Ну, он, наверное, даже выше тебя будет. А ноги у него длинные. Фак, – Робсон не удержалась от мата. – У него такие ноги... Любая девушка от зависти удавится. И я вообще-то не исключение. – У тебя прекрасные ноги, – улыбнулся Морис. – Очень красивые. – Спасибо. Саманта улыбнулась, посмотрела в окно и вдруг прильнула к стеклу, моментально заставив и Мориса посмотреть туда. Харпер вел себя немного сдержаннее, нежели его девушка. К стеклу не прилипал, стоял, опершись ладонями на подоконник, и наблюдал за тем, как на стоянке появился мотоцикл. Водитель его, разумеется, не был Морису известен, а вот сомнений в том, что девушка, обнимающая парня со спины, – Глория, даже на секунду не возникло. Это была именно она, а не кто-то другой. – Стоило только вспомнить, – усмехнулась Робсон. – А как к нему в классе относятся? – Ну, так... Особо близкие отношения он ни с кем, кроме сестры, не заводит. Больше сам по себе, хотя, интересный мальчик. С ним можно поболтать. Только... – Только? – эхом повторил Харпер. – Вы вряд ли найдёте общий язык. Ты же гомофоб. – Это да. – В таком случае, просто не обращай на него внимания. – Я постараюсь, – пообещал Морис. Жизнь вокруг как-то стремительно начала терять краски, превращаясь в одно сплошное чёрное пятно. Трескотня Саманты, да и она сама, начали раздражать. Духи внезапно показались отвратительно сладкими и противными. Воздух вокруг сгустился и стал похож на горячий сироп, только вкус у сиропа почему-то был отвратительный. Харперу захотелось убежать отсюда, как можно скорее, чтобы не пересекаться с этим Хэйданом никогда. Одно только его описание способно было выбить из колеи. Морис слушал рассказ о Эплби, но представлял на его месте Тейлора, и у него кровь в жилах стыла от подобной перспективы, от осознания, что в реальности Хэйдан окажется ещё больше похож. Рассказ о его характере немного успокоил. Судя по всему, Эплби был мальчиком верным и преданным, не то, что Кевин. Однако... Длинные ноги. Одного только этого хватило, чтобы Харпер вспомнил о ночах, проведённых в объятиях призрака, о том, как тот неторопливо обнажался, и невидимая для других одежда оказывалась на полу. О сережке, которую Тейлор постоянно цеплял зубами, будто пытался вырвать её из языка. О длинных ногах, на которые Морис готов был фапать день и ночь. И в то время, когда Кевин был ещё жив, да и, когда его не стало. Помнится, Тейлор любил закидывать их на стенку, когда оказывался в комнате Харпера. Бросал сумку у входа, ложился на кровать, упирался в стену ногами и пускал мыльные пузыри или же забавлялся со своими спичками. Когда все нормальные люди пользовались зажигалками, он продолжал таскать за собой коробок. – Он курит? Вопрос застал Саманту врасплох. Она, видимо, засмотрелась на нового, а, по сути, старого одноклассника и потеряла нить разговора. – Кто? – спросила растерянно. – Эплби. – Нет. Никогда не курил. «Хоть что-то радует», – подумал Морис. Посмотрел в сторону противоположного конца коридора и окончательно убедился в том, что сошёл с ума. Потому что по коридору решительным шагом шел Кевин Тейлор собственной персоной, только упаковка была куда более вычурная, чем обычно. Кевин вечно страдал от того, что ему денег не хватает на шмотки и приходится носить всё опрятное, чистое, но не слишком дорогое. Хэйдан Эплби от этого точно не страдал. Он был одет, как модель с модного показа. Саманта не обманула. Ноги у Хэйдана действительно были просто потрясающие. И он это не скрывал, а только подчеркивал правильно подобранными джинсами. Они не были обтягивающими и по-блядски приспущенными вниз, они были классического кроя, но... идеальные именно для этого типа фигуры, для этой внешности. Эплби был не особо выше Мориса, на пару сантиметров, максимум на пять, но именно за счёт правильно подобранной одежды он выглядел потрясающе. В дополнение к черным джинсам шла чёрная же рубашка, строгая и стильная, кожаная белая куртка и кожаные же короткие перчатки, обнажавшие запястья, а не скрывающие их. Волосы вопреки заявлениям Саманты были выкрашены в чёрный цвет. Одной рукой парень обнимал свою сестру, второй держал рюкзак, который так и норовил соскользнуть с плеча. «Как? Откуда? Почему?». У Мориса в голове всё смешалось, он не мог адекватно мыслить. Он готов был сказать и сотни раз повторить, что это Кевин сейчас идёт по коридору. Никакой не Хэйдан, а именно Тейлор, только безобразно дорого одетый, а потому выглядящий не пошло и вульгарно, а роскошно. Харпер находился на грани истерики. Такого не могло быть. Просто не могло. Он же своими глазами видел, как Кевин падал, и в процессе полёта у него не отросли крылья. Он видел призрака, а не живого человека в своей комнате. И теперь этот призрак, вновь обретя плоть и кровь, шёл по практически пустынному коридору. Эплби мирно о чём-то переговаривались между собой и на посторонних не обращали никакого внимания. Они бы прошли мимо, если бы Саманта, одержимая жаждой новостей из чужой жизни, не окликнула парня. – Хэйдан! Морис скрипнул зубами, понимая, что готов отвесить этой дуре пощечину, чтобы знала в следующий раз, что делать, а чего лучше избегать. В его душе осталось только два чувства. Злость и страх. Какое из них доминирует – сложно ответить, но то, что сейчас обоих в достатке, а то и в избытке – факт. Эплби повернулся к ней, несколько секунд смотрел на девушку, а потом улыбнулся и произнес неуверенно: – Саманта? – Ты меня узнал. – Тебя невозможно забыть, – льстиво заметил Хэйдан, повернулся к Морису и улыбнулся уже ему. – Ты, наверное, новенький? – Он здесь почти год учится, – произнесла Глория, продолжая держать брата за руку. – Тейлор, – выдохнул Харпер. – Это имя или фамилия? – уточнил Эплби. Пелена, которая всё это время затмевала глаза, спала, и Морис посмотрел на нового одноклассника иначе, не так, как прежде. Да, несомненно, издали Хэйдан был похож на Кевина, но при более близком контакте можно было понять, что у Эплби нет и сотой доли смазливости Тейлора. Он симпатичный, но далеко не красивый. У Кевина были чувственные губы, у Хэйдана они какие-то... самые обычные. Глаза светло-зеленые и единственное, что делает их интереснее – длинные ресницы. Не как природный цвет волос, а такие... Похожие на жидкую карамель, светло-коричневые. Хотя, это как раз не очень верное определение. Всё же – именно карамель. И, в целом, внешность, была обыкновенная. Увидишь в толпе и забудешь, не то, что Тейлор. Вот голос был обворожительный, глубокий и бархатный. Почему-то первым делом в голову пришло именно это сравнение. Но всё портил отвратительный американский акцент, появившийся после полугода проживания в чужой стране. Морису, как человеку, привыкшему к британскому произношению и искренне гордившемуся своим правильным выговором, этот акцент резал слух. – Его Морис зовут, – снова влезла в разговор Глория. – Морис Харпер. – А откуда тогда Тейлор? – усмехнулся Хэйдан, посмотрев на сестру. Та пожала плечами. – Ты похож на человека... На одного человека, – произнес Морис, справившись с нахлынувшими эмоциями. – Это его фамилия Тейлор. – Бывает, – согласился Эплби. На время они замолчали. Новичок рассматривал Харпера. Морис таращился во все глаза на него, при этом уже без былого фанатизма или заинтересованности во взгляде, а просто по привычке. – Меня зовут Хэйдан, – представился новичок, хотя Харпер это и так прекрасно знал. Эплби в данный момент выглядел предельно серьёзным, словно пытался заглянуть Морису в душу. Харпер знал, что лучше этого не делать, потому что душа у него черная-пречерная, и тот, кто решится к ней прикоснуться, обязательно окажется погребён под слоем этой черноты. Наваждение окончательно схлынуло. Чем дольше Морис смотрел на Хэйдана, тем сильнее убеждался, что в нём нет ничего общего с Кевином, и это вселяло надежду на то, что получится доучиться в нормальной обстановке. – Очень приятно, – ответил Харпер, поддаваясь внезапному порыву и пожимая протянутую ладонь. Саманта посмотрела на своего парня с небывалым удивлением во взгляде. Уж она-то неоднократно слышала о том, что Морис терпеть не может парней с нетрадиционной ориентацией. Они у него буквально нервный тик вызывали и парадоксальную ненависть. Робсон видела, как Харпер кривился на улице, увидев двоих парней, держащихся за руку, а последующий разговор окончательно расставил все точки над i. Морис говорил тогда, что при случае, никому из них даже руки не подаст. А теперь вдруг прикоснулся к руке Эплби и ничего, нормально себя чувствует. Рукав куртки немного задрался, и Харпер отметил про себя, что слухи не лгут. Запястья у Хэйдана действительно оказались знатно покоцанными, словно он нарочно их так кромсал, чтобы живого места не осталось. Проследив за направлением чужого взгляда, Хэйдан сразу всю свою доброжелательность растерял, вырвал руку из чужой ладони и поправил рукава куртки. – Взаимно, – бросил небрежно и ушёл, потянув Глорию за собой. Морис проводил одноклассника взглядом и пришёл к выводу, что просто не будет. Этот парень ещё попьёт всем крови, и ему – самому первому. Хотя бы одним фактом своего существования. Если не видеть его лица, вполне можно принять за Кевина, уже это настораживало и раздражало. Харпер сидел за последней партой, потому перспектива видеть затылок новичка маячила перед ним особенно активно. – Что это с ним? – удивилась Саманта, привыкшая к тому, что Хэйдан почти всегда и со всеми дружелюбен. – Понятия не имею, – раздраженно ответил Морис. – Может ты ему понравился? Харпер метнул в сторону девушки уничтожающий взгляд. – Глупости не городи. – Я просто пошутила, – Робсон дернула плечом. – Кто же виноват, что ты столь болезненно реагируешь? Видимо, произнеся это, Саманта поняла, что гроза за не горами, и поспешила ретироваться, оставив Мориса в пустом коридоре. Капли дождя били по стеклам. Харпер прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове царила просто поразительная пустота. Каждое слово, каждое событие этого утра отдавалось в голове глухими ударами, словно эти капли ударяли по стенкам черепной коробки. «Ты сбежал? Сбежал... От Тейлора. Но от себя-то не сбежишь», – нагло заржало подсознание, радостно подкинув Морису пару картинок эротического содержания, в которых фигурировал он и другой парень. Сейчас Харпер даже с трудом понимал: кто именно. То ли Кевин, то ли Хэйдан. В любом случае, со спины они были неразличимы, потому и разобраться сходу не получалось. «Я не люблю таких мужиков. Меня от педиков блевать тянет», – подумал Морис. «Но на некоторых из них стоит железно», – ещё одна насмешливая реплика. Харперу отчаянно хотелось грохнуть рукой по стеклу, чтобы раздался звон, и осколки градом посыпались на него, прорезая кожу на руках. Но вместо того, чтобы ударить по стеклу, Морис вцепился ладонями в подоконник, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Нельзя избавляться от проблем одним и тем же методом. Просто нельзя. Ему нужно всего лишь немного подождать, и проблема решится сама по себе. В конце концов, учиться осталось не так долго, а потом Эплби исчезнет из его жизни так же стремительно, как появился. – Всё прошло, пройдёт и это, – тихо прошептал Харпер. – Обязательно пройдёт. * * * «Грэг, я люблю тебя. Люблю больше жизни. Забери меня к себе, не оставляй здесь. Неужели ты не видишь, что я задыхаюсь без тебя. Я не живу, я только существую. Грэг!!! Истеричный вопль... Обхватить себя руками, не чувствуя, как подламываются ноги, а всё тело будто прошивает тонкими иглами боли. Он умер, его больше нет». Хэйдан... Какой к чёрту Хэйдан? Кевин помотал головой, пытаясь избавиться от чужих воспоминаний, которые возникли у него в голове. Перед глазами возник образ какого-то мужчины, дорого и стильно одетого, не красивого, но харизматичного. Возникли какие-то обрывки эротических воспоминаний, связанных с этим мужчиной. Сейчас Тейлор уже точно знал, что это – Грэгори Митчелл, бывший любовник Хэйдана Эплби, погибший в авиакатастрофе, а в первый момент несколько озадачился тем, откуда в его голове взялся образ какого-то постороннего мужчины из тех, что никогда на него смотрели. У него был контингент гораздо проще, нежели этот самый Митчелл. Только потом до Кевина дошла вся абсурдность ситуации, и он понял, что снова жив, относительно здоров и может разговаривать со всеми людьми, которые его окружают, а не с одним-единственным человеком. Его это шокировало и обрадовало одновременно. Перерождение? Шанс на новую жизнь? Видимо, да. Ему даже не пришлось заново рождаться, ему просто дали новое тело. Врачи сказали, что он попал в аварию, состояние было тяжелое, он пережил клиническую смерть. В этот момент Тейлор насторожился и стал слушать в разы внимательнее. И всё сразу встало на свои места. Хэйдан Эплби никакую клиническую смерть не пережил, он по-настоящему умер, его душа ушла, а тело осталось. И это тело теперь принадлежит ему, Кевину. Первое время он почему-то опасался смотреть в зеркало, потом всё же решился. Увидел в отражении бледного молодого человека не особо привлекательной внешности. Его собственное лицо было в разы симпатичнее, а здесь всё было... как-то не очень. Волосы, правда, были практически идентично подстрижены, цвет природный их оказался сходным, разве что на пару тонов светлее. Если Тейлор был ближе к русоволосым, но Эплби мог без преувеличения называть себя блондином. В языке у Хэйдана тоже был пирсинг, это не могло не радовать. Второй раз пробивать язык, питаясь потом исключительно жидкостью через трубочку, дезинфекцию проводить и мучиться с этой ерундой ему больше не хотелось. Единственное преобразование, которое он решил обязательно сделать после того, как выйдет из больницы – перекрасить волосы в чёрный цвет. Кевин к ним привык, светлые волосы раздражали. Мобилизоваться и влиться в ритм чужой жизни оказалось достаточно просто, да и времени на раздумья особо не было. В любом случае, Кевин ликовал и не считал такую рокировку несправедливостью. Хэйдан не хотел жить, и, если бы ему дали ещё несколько попыток, он продолжал бы идти напролом и искать смерти. Тейлор мечтал прожить яркую, полноценную жизнь, насыщенную событиями, и у него появилась такая возможность. Его провалы в памяти никого не удивили. Их легко объяснили сотрясением и стрессами. До того, как попасть в аварию, Хэйдан состоял на учёте у психиатра, посещал психолога, призванного помочь ему разобраться с проблемами. Вообще-то все и так знали, какая проблема есть у Эплби, что с ним произошло и почему он так хочет умереть. Слишком большое первое чувство, масштабное, грандиозное. Оно захватило Хэйдана с головой, и парень был счастлив. Когда не стало Митчелла, умер и Эплби. Правда, в переносном смысле этого слова. А уже потом, на больничной койке и в прямом. Но тело отдали другому человеку, и теперь Кевину нужно было жить в образе этого человека, стараясь изменить свою жизнь, сделав её такой, о какой только можно помечтать. Первое время Тейлору до одури хотелось курить, и он даже потянулся к сигаретам. Его стошнило, а голова шла кругом до самого вечера. В итоге на него наорали те люди, которые вроде как были его родственниками и напомнили о том, что у него вообще-то всегда такая реакция на табак была. Он не курит из-за непереносимости табака. Не пьёт, поскольку алкоголь тоже не переносит и даже микроскопическая доза способна отправить его на тот свет, и единственное его опасное увлечение – это мотоциклы. Кевин ничего в них не понимал, но буквально две недели спустя, уже свыкся с мыслью, что он едва ли не чемпион гонок, попробовал сесть на мотоцикл. Странное дело, но тело всё прекрасно помнило, а в голове моментально возникли все теоретические знания человека, которому ранее принадлежало это тело. Тейлор даже проникся увлечениями Эплби и через месяц уже отлично держался, на особо высокие скорости не переходил, но в школу ездил только так, а не на автобусе или в машине родственников. Навыки, умения и увлечения остались от прежнего владельца, имя, внешность – тоже. Новой была только душа. Америка ему не нравилась, и он попросил отправить его домой. Сначала разговоры с сестрой, которую он не помнил, а точнее – просто не знал, потом с родственниками, у которых он обитал это время... Этого было достаточно для того, чтобы принять окончательное решение. Кевин отправился обратно. В отличие от его настоящей семьи Эплби обитали не в столице, но и не в сельском захолустье. Третий по величине город страны, двести сорок километров от Лондона. Не так уж и плохо. Кроме того, новая семья была вполне обеспеченной, у Хэйдана шкафы ломились от шмоток, в подработке не было никакой нужды, особенно, в такой подработке, что была у Тейлора во время жизни в своём теле. Никакого секонд-хенда, всё едва ли не с бирками, гоночный мотоцикл и нэйкед, иной круг общения... Вернувшись в Лидс, он был уверен, что начнётся новая жизнь, но его, как всегда, обломали. Вообще-то изначально ничто беды не предвещало. С родителями и сестрой новый Хэйдан легко нашёл общий язык и даже мысленно умилился тому, насколько Эплби дорожат своим отпрыском. Они спрашивали его о жизни в Америке, о самочувствии. Вечером в комнату пробралась Глория, и они долго разговаривали обо всём на свете. О впечатлениях, о переживаниях. Кевин впервые почувствовал, какой может быть родственная любовь во всей красе. У Хэйдана была сестра-двойняшка, которая неплохо его чувствовала и понимала. Конечно, их связь не могла сравниться со связью близнецов, тем не менее... Глория, кстати, первая и отметила некие перемены в настроениях своего брата. – Ты изменился, Хэйдан, – произнесла тихо. – Почему? – Почти не говоришь о Грэге. Раньше все твои разговоры были только о нём. – Может просто отпускает? – Может, – девушка улыбнулась. – Я хочу, чтобы ты был счастлив. Кевин потрепал столь неожиданно приобретенную сестру по волосам. Это было странно, что кто-то думает о его чувствах, да ещё и счастья желает. Тейлору никогда такого не желали. Он радовался, что можно списать незаинтересованность в Грэге на целебные свойства времени и на провалы в памяти. Он смотрел фотографии, на которых Хэйдан был запечатлен со своим любовником и понимал, что сыграть любовь не сможет. Мистер Митчелл, смотревший на него с фотографии, был совершенно не похож на того человека, о котором время от времени вспоминал Кевин, о котором думал с тех самых пор, как очнулся в больнице, в новом теле. Человеке, который, не выдержав психологического гнёта, сбежал от него. Куда? Этого Кевин не знал, да и сейчас глупо было бросаться на поиски. С чего бы Хэйдану Эплби искать какого-то постороннего мальчишку, с которым он никогда прежде не сталкивался? Правильно, нет в этом никакого смысла. Потому нужно окончательно влезть в новую шкурку и идти вперёд, ничего не боясь, ничего не страшась. Быть может, однажды... Нет, вряд ли. Тейлор под конец сумел окончательно убедить себя в том, что их дороги больше не пересекутся, и потому настало время отпустить трусливого зайчика Мориса, способного совершить убийство, но не способного взять на себя ответственность за последствия, которые обязательно будут. Два месяца призрак старательно над ним издевался, планомерно сводил с ума, а потом... Потом Морис исчез, свалил в неизвестном направлении. Кевин не стал его искать, просто бродил неприкаянно по двору дома, не заходя в само помещение. Там уже жили другие люди, и нарушать их спокойствие было как-то не с руки. Курс реабилитации, постоянное общение с новыми родственниками... За это время Кевин свыкся со своим новым именем, перестал таращиться в зеркало с удивлением, привыкнув и к новой внешности. И меньше всего ожидал встретить в коридоре новой школы старого знакомого, который буквально за считанные секунды уничтожил всю выстроенную и отлаженную систему. «Тейлор». Всего одно слово, сорвавшееся с губ Мориса. Никто, кроме самого Кевина не знал, сколько самообладания ушло на то, чтобы не откликнуться, а лишь скептически заметить: – Это имя или фамилия? Нет теперь никакого Тейлора. Есть только Хэйдан Эплби. Тем не менее, Кевин не мог задавить в себе любопытство. Он смотрел на Харпера, попутно отмечая все малейшие изменения в его внешности. Бывший друг, его убийца, его единственная любовь слегка проапгрейдила свой имидж. В неформалы, правда, не подалась, но позволила себе пробить уши, и теперь в хрящике было сразу несколько серёжек. Волосы он коротко постриг, а вот цвет их остался прежним, русые, с рыжеватым отливом. Не совсем рыжие, но и не блондинистые. Морис смотрел на него так, словно призрака увидел. Хотя, он, наверное, именно призрака и увидел. Кевину даже в какой-то момент смешно стало. Всё же внешность Хэйдана разительно отличалась от его собственной. Но Харпер продолжал зачарованно смотреть на него. И только, когда Тейлор заговорил, выпал из состояния транса. С тех пор прошло уже целых три урока, а Морис всё никак не мог вернуться к нормальному состоянию. Он гипнотизировал нового одноклассника взглядом, и Кевин это отлично чувствовал, но не спешил оборачиваться. Не то, чтобы мог читать мысли, но примерно понимал, о чём сейчас думает Харпер. Вспоминает их милые развлечения в спальне Мориса, когда он, Тейлор, уже стал призраком. Хэйдан это помнить не может, потому и оборачиваться не обязан. Эплби сделал вид, что безумно занят темой урока, взял в руки ручку и принялся что-то черкать в тетради. То, что он рисовал, от темы урока было ого-го, как далеко, но Хэйдана сама видимость деятельности воодушевила. Он лишь время от времени прерывался, чтобы дать руке отдохнуть и снова принимался за рисунки. В конце концов, не выдержал и растянулся на парте. Преподаватель вел предмет без огонька и как-то скомкано. Отличник Эплби, по идее, должен был все схватывать на лету и даже эту тягомотину слушать с воодушевлением. Весьма посредственный ученик Тейлор даже не собирался ничего подобного делать. Он радовался тому, что мозги остались прежними, а, значит, проблем особых не будет, но и слушать этот бред он не собирается. К взгляду Мориса добавился ещё один. Определить наблюдателя номер два тоже оказалось достаточно просто. Саманта, девушка Харпера и подруга Глории. Не сказать, что она оттолкнула от себя сразу же, но особой симпатии не вызвала. Почему? Вот тут Хэйдан ничего не мог сказать. То есть, настоящий Хэйдан, наверное, мог бы сказать, но вот Кевин её впервые в жизни видел и вообще не понял, с какой радости эта девушка на него уставилась. Вроде в школе все прекрасно знали, кого предпочитает видеть в своей постели Эплби, так что вряд ли этим взглядом пытались выразить личную заинтересованность. Тогда... Какого, собственно, хрена? Причину интереса ему явно обозначили на большой перемене, когда Саманта подлетела к нему в столовой, села напротив, сдула чёлку со лба и спросила без промедлений: – Скажи, Хэйдан, а ты будешь устраивать вечеринку? – По какому поводу? – Эплби так и замер с бутылкой пепси в руках. – По поводу твоего возвращения из Штатов. – Не думаю, что это для многих праздник. Хэйдан усмехнулся, приподняв уголок губ в усмешке. Вообще-то его появление в школе определенный фурор произвело, и он свою минуту славы получил. Одноклассники, возможно, не были рады безумно его появлению, но кто-то даже искренне сказал, что приятно удивлён. – В любом случае, всем интересно узнать, как ты жил в Америке. – Особенно, как я ударился башкой и частично потерял память. Это такая забавная история, – Эплби закатил глаза, словно смертельно устал, и этот разговор его безумно достал. – То есть, вечеринки не будет? – Понятия не имею. – Глория сказала, что будет. – Да? – Хэйдан вскинул бровь. – Тогда зачем ты у меня спрашиваешь? Саманта только сейчас поняла, как облажалась. Вероятно, Глория готовила брату сюрприз, потому не посвятила его в подробности. – Я думала, инициатива от тебя исходит. – Зря. – Почему? – Мне не интересно, – хмыкнул Эплби. – Вот совсем-совсем неинтересно. – И ты не рад, что вернулся сюда? Хэйдан задумался, обвел всех учеников школы, толпившихся в столовой, задумчивым взглядом, выхватил из толпы Мориса и пристально посмотрел на него. – Нет, – ответил, спустя некоторое время. – Не рад.