Ты была моей тайной, зазнобой моей

Вообще-то Ольга Волкова не собиралась грабить банк. Но жизнь непроста, а кушать что-то нужно. Хотелось бы, конечно, просто ни о чем не думать, надоело таскаться по мелким подработкам у придурковатых боссов, которые женщину за человека не считают, вот и приходится идти на крайние меры. Банк небольшой — можно пока начать с чего-то помельче, а потом, если дело пойдет, расширяться на более крупные объекты. Денег, вырученных с этого ограбления на юге Петербурга, хватит на пару месяцев безбедного существования и зарплату наемникам, которые пойдут с ней на дело. Не шибко много, но выбирать не приходится. Для крупных банков нужны месяцы подготовки, сценарии, развитие событий, оружие и нормальные помощники. У Ольги ничего этого нет, только две недели размышлений и желание заработать. В последнее время дела не клеятся совсем… Она не привыкла быть с кем-то. Повелась уже как-то на красивое личико и внушительные суммы, хоть интуиция и кричала ей не подходить ближе. Что в итоге? Он кинул ее на большие деньги и слился с закатом на горизонте, а Оля в очередной раз разочаровалась в людях. Выбрала единожды быть одной, так и придерживалась бы этой позиции. Нет вот, захотелось любви, великой и красивой жизни. Достаточно, к мужикам Ольга больше ни ногой. Подлецы и нахалы, а еще и кичатся тем, кем якобы являются. Пустое место! Ольга топает ногой почти как в детстве, когда ее что-то не устраивало, и вспоминает, как когда-то был единственный человек во всем мире, который обещал ее не бросать…

— Смотри, опять звезда падает… — девочка с непослушными огненно-рыжими волосами тычет пальцем в небо. Холодная трава не очень приятно колется через платье, но она все равно лежит, прижавшись боком к единственному другу. — Загадай желание, Оль… — шепчет, жмурясь. Оля и загадывает. Загадывает, что они никогда не расстанутся больше, и что дальше, во взрослой жизни, они всегда будут вместе. Против всех, но неизменно рядом. — Знаешь, что я загадала? — вдруг спрашивает подруга. — Нельзя говорить, иначе не сб… — пытается перебить ее Оля, сжимая ее хрупкие пальцы. — Что мы никогда не расстанемся! — смеется, потому что знает, что даже несмотря на то, что она скажет, это желание всегда сбудется. Оля кивает и тоже смеется, потому что они всегда загадывают одинаковые желания: найти родителей, оказаться в семье (только вместе, конечно), получить новые игрушки и...

Ольга вздыхает, поправляя пистолет на поясе, и думает, что в детстве все было так просто. Хочешь — загадываешь желание и больше никогда не думаешь о том, что оно не сбудется. Иначе не бывало. А потом, стоит только выйти из детдома и начать свою самую новую жизнь, рыжие девочки исчезают. Ничего не говорят, просто пропадают и делают вид, что так надо. Ольга откидывает темные волосы со лба и старается не думать о Софье — рыжей девочке из ее далекого детства. Вообще-то они виделись после. Несколько раз даже, но никогда — надолго. Она всегда появлялась видением, как оазис в пустыне, а потом так же исчезала, даря какое-то вдохновение, надежду и, в то же время, горечь очередной потери. Почему она вспомнила ее именно сегодня? Опять что-то подсказывает интуиция? Это бред, конечно, разве что только она не стоит сейчас за дверью. Они проговаривают план действий несколько раз. Он прост и немного безумен, но Ольга очень хочет думать, что эти не самые умные люди не провалят дело. Банк находится в тихом районе, в это время дня там точно никого не будет. Хотелось бы избежать жертв, если возможно, но не факт, что удастся. Наконец она хлопает в ладони и приказывает собираться. В бой. И дай боже все выберутся живыми. Суматоха — плохое дело. Они снова действуют не по плану, но пока все не так смертельно. Сигнализация не срабатывает, кнопку никто нажать не успевает — уже успех. Ольга держит на мушке главного бухгалтера, которая, кажется, сейчас грохнется в обморок, и уже готовится задать главный вопрос «где деньги, мать твою», но все летит к чертям, потому что на арене не цирка, а банка появляется новый артист. Пестрые яркие костюмы привлекают внимание сотрудников банка, но после операции наемники быстро их скинут и переоденутся во все неприметное. Пластиковые смехотворные маски персонажей из старого советского мультфильма про хоккеистов давят на кожу, мешают дышать и затрудняют обзор, не говоря уж про жару, зато так точно камеры не вычислят лица. На подготовку к этому ограблению ушел не один месяц. Вообще, сумма в хранилище, если верить источникам, не так велика, но если Софья Разумовская начинала планировать, то уже не могла остановиться. Если она шла на дело, то все должно было быть к р а с и в о. Идея с масками пришла почти спонтанно. Софья всегда была склонна к некоторой театральности и даже в школе раз за разом пыталась пробиться на сцену детских спектаклей, но ее не брали, потому что всегда находились детишки талантливее-лучше-красивее. Детишки из полных семей, родители которых могли позволить пошить костюмы и купить новую меловую доску в класс, чтобы их чадо выбрали на роль Золушки из десятка других. Так Софья первый раз столкнулась с коррупцией и решила, что это не они ее не выбрали, а она просто оказалась слишком хороша для них. Да и зачем ей какой-то жалкий школьный театр, когда театром может быть вся жизнь? Софья и пользовалась тем, что ее никто не мог остановить. Ограбление банка — просто легкие деньги, которые нужны для гораздо больших целей. Конечно, можно было прийти в этот банк под видом обычной гражданки, оставить заявку на кредит на бизнес, подтвердить свою платежеспособность справкой с работы, где официальный доход едва ли больше тридцати тысяч, и надеяться, что банк его одобрит (она правда пыталась пойти честным путем). Но банк не одобрил. Тогда Разумовская вспылила и поняла, что можно прийти в тот же банк под видом далеко не мирной гражданочки и взять столько денег, сколько сможет унести. Унести она планировала целый фургон, припаркованный неподалеку от банка. Все должно сработать идеально. Софья даже почти не волнуется, врываясь в банк в маске и красном спортивном костюме, и размахивает автоматом по сторонам, сея панику и ужас. Это просто роль злодейки, которую нужно хорошо сыграть. Нет, идеально, иначе тебя не просто раскритикуют зрители, но и посадят в тюрьму. Пара минут на само ограбление — быстрые легкие деньги, возможность начать жизнь заново, но всегда найдется то, что если и может пойти не по плану в решающую минуту, то обязательно так и случится. Софья хищно улыбается под пластиковой маской, предвкушая ажиотаж в банке, который создаст, но внутри стоит гробовая тишина. Подозрительно тихо. Банковские служащие уже лежат на полу, заткнув руки за головы, а их охраняют наемники, которые тоже знатно офигели, увидев непрошеных гостей в странных костюмах. Едрить-колотить! Эти наемники точно не те наемники, которых помнит Софья. В смысле кто-то решил взять этот банк до того, как она его ограбит?! Главаря чужой банды не так трудно вычислить среди всех прочих крыс. Разумовская скидывает маску, оставаясь в бандане, прикрывающей нижнюю половину лица, и разъяренная подлетает к мужчине в центре, намереваясь выставить его отсюда (и плевать, что это она опоздала на вечеринку). Ой, то есть, не мужчине. Абсолютно черный костюм с защитой облегает стройное женское тело. Темные волосы надежно собраны, чтобы не упал ни волос. Софья знает эти глаза в прорези балаклавы, знает эту женщину, от которой веет войной. Волкова! Ольга даже если и хотела бы, не могла бы не узнать Софью. Это похоже на какую-то идиотскую шутку. Очень идиотскую. — Какого черта ты тут делаешь?! — хмурится и повышает тон рыжая, но оружие на бывшую подругу больше не наставляет. — Я? Граблю банк, — Оля наоборот говорит тише, рычит почти сквозь зубы. — В смысле ты грабишь этот банк?! ЭТО Я ГРАБЛЮ ЭТОТ БАНК! — Разумовская никак не унимается и тычет стволом в хранилище. Ольга смотрит на Соф немигающим взглядом почти минуту, пока не начинают слышаться далекие звуки полицейской сирены — кто-то из сотрудников все же успевает нажать тревожную кнопку. Сложно выйти из погружающего в себя транса, потому что ну какого черта? Какого черта она появилась именно сейчас? Именно здесь? Оля устала натыкаться на нее в самых неожиданных местах. После детдома их встречи — сплошное безумие. Раз или два в год, иногда чаще, иногда реже. Иногда с кулаком в нос, иногда с какой-то граничащей с ненормальностью нежностью. Но эта встреча — самая дебильная из всех предыдущих. Они сталкивались в подворотнях Москвы, в маленьком магазине в Бухаресте, на базе отдыха в Калуге, в подъезде жилого дома в Лиссабоне. Но не в банке! Грабя этот самый чертов банк! Сирены приближающихся полицейских машин эхом разносятся под высокими сводами исторического здания. Слишком быстро и неожиданно. Софья бросает растерянный взгляд на Олю, но тут же одергивает себя и старается принять серьезный вид. Не хватало еще, чтобы Волкова решила, что она все та же слабая плаксивая девчонка. — Валить надо, — говорит Разумовская тише, пробегая взглядом по залу, где в воздухе кружат денежные купюры. — У тебя же есть транспорт? И у меня. Каждый уносит столько денег, сколько успеет. Ни пуха. Надеюсь, больше не встретимся. — Ты сбежала от меня в Оренбурге, когда мы пошли купить мороженого, блять, Соф! — щурит глаза Оля, на пальцах при этом показывая своим дебилам, чтобы быстрее двигались. Они не особо расторопны, Ольга почти ни на что уже не надеется. Все разрушилось в тот момента, когда эта рыжая появилась на пороге со своей шайкой-лейкой. — Что значит «не увидимся»?! — цепляет бывшую подругу пальцами за спецовку на груди, придвигая к себе ближе. Слишком мужской жест, Ольге давно говорили, что пора завязывать с такими методами общения, но… — Ты, наверное, шутишь? — Волкова шипит в лицо. Софья со злобой смотрит на нее, и даже не потому, что не хочет вспомнить прошлое и объяснять, из-за чего испарилась в Оренбурге двести лет назад. Нет, ее раздражают ментовские сирены, окружающие банк. Нужно рвать когти как можно скорее. Хватать добычу и выметаться. Вспоминать прошлое с подругой детства ей совсем сейчас не хочется. Прошлое — в прошлом. Впереди же ждет светлое радостное будущее и воплощение мечты. Воровать не хорошо, но Разумовская верит, что награбленные деньги помогут ей начать все сначала. Можно сказать, банк профинансирует ее проект (пусть и не по своей воли), за который потом еще и спасибо скажет! Но от дальнейших препирательств их отвлекает громкий хлопок с улицы и визг машинной сигнализации. Кажется, Оля и ее наемники только что остались без транспорта — видимо, у ментов хватило ума вывести его из строя. Оля громко ругается. Блять. Блять, блять, блять! Почему везде, где появляется Разумовская, начинает происходит какая-то хрень?! — Ну, видимо, теперь у меня нет транспорта… — вздыхает Волкова, оглядываясь. Кажется, это поняли и ее наемники, потому что их сумки с деньгами тут же оказываются на полу, а сами они дают деру к запасному выходу. — Куда пошли! Блять! — Ольга чувствует, что матерится слишком много, но другого варианта тут просто нет. Еще шаг — и она за решеткой. — Соф! — дергает подругу за руку, прижимая к себе ближе за локоть. — Вытащи меня отсюда. И так и быть — надеюсь, мы с тобой больше не увидимся, — могла бы криво улыбнуться, да под маской все равно ничерта не видно. Но все идет по одному месту еще до того, как они успевают о чем-то договориться. Полиция на удивление быстро идет на штурм, и Ольге приходится достать оружие. — Ладно, я тебя вытащу! — кричит Разумовская, понимая, что дело дрянь. Разве может она ее здесь бросить? Позволить ментам арестовать Олю и кинуть в тюрьму? Нет, конечно, нет. И не важно, что до этого случилось в прошлом. Сейчас она ей поможет, а потом они разойдутся, как в море корабли. — Только давай быстрее! Кто еще кого торопит? Ольга явно оказывается проворнее, успевает подхватить сумку с деньгами и еще отстреливается. Из-за того, что полиция явилась раньше ожидаемого, обчистить хранилище полностью не удалось. Награбленных денег вряд ли хватит хотя бы на то, чтобы покрыть расходы. Софья пытается урвать еще и еще купюр, распихивая по карманам. — Соф, или ты уходишь со мной, или я тебя прямо тут пристрелю, — Оля тянет ее за собой, и только тогда девушка сдается. — Мне все еще нужен твой транспорт, помнишь? Идем, — слышит звук ломающихся дверей и топот ног. — Блять, скорее что ли, иди! — пихает Софью в проход к запасной двери, кидает ей свои сумки с деньгами, а сама остается прикрывать ее жопу, как и всегда. Сколько лет ни пройдет, кое-что никогда не изменится. Разумовская фыркает, но шевелит ногами быстрее. Полицейские появляются быстро, но реакции охотника в Ольге не дают им ступить дальше зала. Она четко вырубает парочку самых умных на подходе, а потом еще одного, который высовывает свой нос. Соф успевает сбежать, и тогда только Оля идет за ней, попутно выпустив еще пару пуль в особо дерзких. Оборачивается, чтобы толкнуть дверь, и бок пронзает болью. Твари… Пыхтя и собирая всю силу воли в кулак, Ольга кое-как добегает до машины, где ее, слава всем богам, еще ждут. Плашмя падает на свободное сидение и тихо шипит, чувствуя, как больно рана дергается от ее движений. — Погнали… Скорее… Двигай уже! — хрипит, сжимая ладонью бок. Темнота наступает, но даже из окна Ольга пытается прицелиться и выстрелить в очередного наглеца, который успевает добежать до выхода. — Соф, я… Я… — голова кружится, а губы сохнут. Она так и не успевает сказать, что именно она… Будет смешно, если она сдохнет прямо на руках той, кто так прочно застрял в ее сердце. Очень смешно.