Ты была моей тайной, зазнобой моей

Поездка занимает чуть больше времени, чем Волкова рассчитывала. Приходится переговорить с большим количеством людей, кое с кем поругаться и даже сделать несколько не самых обдуманных вещей, но в итоге все получается как надо. Оружие на руках, наемники готовы. На этот раз это люди получше — более смелые, стойкие и не свалят при запахе опасности. Даже Ольге от них не по себе, но была не была — сейчас на карту поставлено почти все. Она закупается еще некоторой провизией и вином, чтобы последние пару дней наедине с Соф прошли уютнее. Кто знает, что ждет их дальше. Пока неплохо бы получить свое, иначе потом может быть вообще не до этого. Она возвращается к домику уже затемно третьего дня. В окнах не горит свет. Ни звука не раздается ни внутри, ни где-либо снаружи. Ольга напрягается и готовит пистолет, но, к сожалению, дом пуст. Нет ни ментов, которые могли бы их подстеречь, ни, собственно, Соф. Ольга тяжело опускается на продавленный диван и трет руками лицо. Надо было брать с нее обещание… А как же план? Как же… Она специально отослала ее от себя подальше, чтобы успеть собраться и сбежать? Ольга так устала. Она почти не спала последние дни, разыскивая оружие и лучших людей, и теперь мозг почти не соображает. Хочется просто отключиться, но Волкова позволяет себе немного провалиться в глупое отчаяние, которое накрывало ее всякий раз, как сбегала подруга. Стиснуть зубы и зарычать от боли, которая неизменно настигает. Каждый раз. Каждый раз, зачем, Соф, ты тогда возвращаешься?! Ольга пинает какое-то железное ведро и за этим звуком не слышит, как открывается дверь. То же, блин, наемница… Даже себя не может защитить. А если бы это были менты? Что тогда? Но это всего лишь Соф. Всего лишь! Нет, не всего лишь. Это же Софья. Не ушла. Не сбежала. Ольга кидается ей на шею, обнимая, сжимая в руках. Ничего не говорит, только прижимает к себе крепче и целует куда-то в шею, закрывая глаза и надеясь запомнить этот момент. Что бы ни случилось — он будет с ней. — Ты меня напугала… Я думала, ты ушла… — говорит с трудом. Ольга действительно очень устала. Больше сил держаться нет, и она раздевается по пути к кровати. — Оружие будет, наемники тоже. Я все сделала, Соф, только… Расскажу все завтра… Я так хочу… — широко зевает. — Спать, — улыбается, когда Соф накрывает ее одеялом, а потом, уже на грани между явью и сном, слышит какие-то негромкие слова. Оля вырубается, не успев осмыслить. Что же это было? И с кем разговаривала Соф? Это был не сон и не галлюцинация? Ольга попробует разобраться утром, но сейчас ей надо просто выспаться. Закончив разговаривать, Соф скользит на цыпочках в спальню и тихо забирается под одеяло. Она уверена, что Оля спит, поэтому осторожно двигается ближе и просовывает руки под руки подруги, бережно обнимая и стараясь согреть. Жаль, что срочный звонок прервал их, но Соф не могла на него не ответить. От этого зависит ее жизнь. Она закусывала губу и старалась говорить за дверью как можно тише, чтобы Оля ничего не услышала. Соф ужасно нервничала и пыталась поскорее избавиться от собеседника, а когда это наконец удалось, быстро удалила всю информацию о вызове и перевела дыхание перед тем, как вернуться в спальню. Последние поведенные вместе с Олей дни показали, что не обязательно прожить одной всю жизнь, а когда она уехала, Соф так не хватало ее тепла и нежности. Может, послать все к чертям, забрать Олю и укатить в теплые страны? Нет, Соф так не сделает. Может, потом, когда все уляжется, и если Оля сможет простить ее снова. Кажется, Волкова заснула все-таки раньше и ничего не слышала. Повезло. Софья целует ее в висок и бережно поглаживает бок. «Какая же она красивая», — думает Разумовская, засыпая.

♦ ♦ ♦

Они делают все, чтобы ограбление было фееричным. Вообще-то Оля сопротивляется, считая это уже перебором, но Софья умеет быть настойчивой. Им нужны костюмы, а наемникам — маски чумных докторов. Зачем? Почему именно странные чумные доктора? Да потому что банковская система давно прогнила, и ее пора очистить. Перед нападением Софья приподнимает маску подруги и мягко касается ее губ. Целует долго, настойчиво. А потом смотрит голубыми глазами в темные, таинственные, как черный агат. — Не совершай глупостей ради меня, ладно? — говорит неожиданно спокойно и ласково. Касается щеки подруги рукой и нежно гладит. Кладет палец на губы, запрещая говорить. — Все потом, хорошо? Когда мы удачно ограбим банк и станем невероятно богатыми. У нас обязательно получится, не сомневаюсь. Опускает руку вниз и достает пистолет из кобуры. Как раз вовремя — срабатывает сигнал, означающий, что все электроника в здании отключена. Остальное — дело простой механической работы. Войти, взломать хранилище, обчистить его и скрыться. Они натягивают маски и врываются в банк, наводя шухер. Софья искренне веселится, словно самая стервозная девочка в песочнице. У них достаточно времени, чтобы уйти до приезда полиции. Их люди заполоняют весь банк. Перебирая кнопки на ноутбуке и занимаясь дешифровкой, удается открыть главное хранилище. Столько денег они никогда не видели. В них можно купаться, как в том мультике с утками. Только это не совсем то, что искала Софья. Пока наемники распихивают деньги по сумкам, а Оля занята с ними, Софья скрывается в глубинах подвалов банка. Ищет нужную комнату среди десятка других таких же однотипных. Над подвалом сотни квадратных метров бетона, и полицейские сирены до туда просто не долетают. Софья волнуется, постоянно смотрит на часы и наконец находит то, что искала — старый обильно украшенный драгоценными камнями золотой крест. Настоящая цель визита в этот банк. Как раз вовремя — Разумовская слышит топот, прячет крест в мешок и выхватывает пистолет, собираясь выстрелить, но вдруг понимает, что это Оля. Отводит дуло пушки в сторону и кивает ей, улыбаясь. Подруга выглядит так, словно собирается втащить ей за неосторожность, но Софья слишком опьянена эйфорией победы и страхом одновременно, чтобы еще что-то замечать. — Все готово? Уходим? — Да, давно пора уходить, — только без того креста Разумовской все равно не удалось бы долго сносить головы, а так есть шансы, и неплохие. По лестнице наверх, держась за руки. К свободе. К новой жизни. Но сперва нужно покончить со всеми проблемами в старой. Вертолет ожидает на крыше. Они успевают заскочить в кабину за секунду до того, как он взлетает. Земля остается далеко внизу. Софья стягивает маску, радостно улыбается подруге и тянется ее крепко обнять. Пожалуй, это лучшая операция Волковой за всю жизнь. Она выполнена без сучка и задоринки. Парни действительно знали свое дело — им не страшна полиция, они не боятся стрелять. Шли напролом, лишая жизни, если придется. Ощупывали каждое местечко, чтобы в этом здании не осталось после них ни одной купюры. Все вынесли и успешно перешли к эвакуации. Прекрасно. Ольга счастлива как никогда. Еще пара часов — и им больше никто не указ. — Прости, Оль, — говорит ей на ухо Соф, стараясь перекричать гул вертолета, и всаживает шприц в шею подруге, как раз в местечко над броневиком. Вводит быстродействующее снотворное недрогнувшей рукой. Софья смотрит в ее красивые потерянные глаза, искренне сожалея, что приходится это делать. — Так надо, — держит Олю в объятиях до последнего, пока ее глаза закрываются и тело оседает. Но Соф не позволяет ей упасть и удариться. Она бережно укладывает ее на сиденье. Софья не бросает Олю просто так, знает, что их снова будут искать по всей России. Она отвозит подругу в тот домик у реки, где они провели лучшие дни. Укладывает ее на диван, прикрыв покрывалом, и оставляет часть денег. Оля их заработала. Разумовской от нее больше ничего не надо. «Надо отказаться от чего-то старого, если хочешь обрести что-то новое», — убеждает себя Разумовская, направляя катер как можно дальше от домика у берега. Софья старается быть жесткой, старается сама поверить в свои силы. Знает, что так будет лучше. Что так хотя бы Оля не пострадает. Софья заварила эту кашу и сама должна разобраться с последствиями. Оля ничего об этом не должна знать. У нее будут деньги, будет вся жизнь, которую та заслужила. Разумовская же тоже попробует начать все сначала. Может, они еще встретятся, если ей удастся унести хвост и выжить.

***

Все снова идет не так. Всегда шло. У Ольги не бывало нормально с детства. Вроде бы все идеально, да вот есть одна заноза, которая портит все впечатление. Чаще всего этой занозой была именно Соф, спотыкаясь и теряясь, пропадая и разбивая все самое красивое. Ольга ради нее — на все, и жизнь ничему ее не учит. Стоит смотреть внимательнее по сторонам и не доверять даже самым близким. Но разве ж Волкова могла подумать, что ее самая родная душа сможет провернуть что-то за ее спиной и сделать что-то настолько… глупое? Разумовская ожидаемо испаряется, будто ее здесь и не было. Ни одной вещи, даже запах куда-то подевался. Ольга сидит, перебирая оставленные ей деньги, и хмуро смотрит на свои пальцы. Соф снова ее обвела. Снова. Не в первый раз, не в последний, конечно. Когда только Волкова перестанет верить в ее невинность и начнет видеть то же, что видят и другие люди? Софья никогда не отличалась постоянством. Уходила, то хлопая дверью, то так тихо, что не замечала даже Оля. Разумовская это умеет — устроить когда нужно скандал, когда не нужно — сбежать, не оставляя следов. И давно бы Ольга это все забросила, давно бы перестала искать к ней пути, так нет же! Тянет, ноет, болит. Заставляет вновь и вновь искать в толпе ее глаза и надеяться, что им еще удастся увидеться до того, как одну из них прикончат. Ольга почти смирилась, что не суждено ей увидеть глаза Соф перед смертью, но мало ли… Жизнь по-всякому поворачивается. Оле нужно некоторое время, чтобы решиться. С одной стороны, она не хочет больше с этим связываться. Трудно, очень трудно сейчас заставить себя забыть ту, с которой она провела столько приятных ночей за последнее время. Но бередить рану… Зачем? Проще было бы отпустить и забыть, как она всегда забывала. Снова провалиться в череду заданий, круговорот денег и власти. Но… У медали есть и другая сторона. Та, которой надоело бегать и прятаться. Та, которая хочет знать и понимать. Ольге нужно задать Соф несколько вопросов, и она собирается это сделать без вариантов. Можно было бы забыть и снова отпустить ее на несколько ближайших лет, вот только никто не знает, будут ли у них эти годы. Никто не пообещает, что Волкова доживет. Она не хочет больше жить в неведении и прятаться за спиной своих якобы таких важных заданий и миссий. Пора сделать то, что она давно должна была сделать — объясниться с Разумовской и, возможно, закончить это навсегда. Спасибо современным технологиям и уровню их жизни, а еще тому, что Соф бывает действительно невнимательной. Конечно, она не выкинула телефон, хотя должна была. Ее легко отследить по маячку, который Ольга предусмотрительно туда поместила. Она не ушла далеко, даже за границы Ленинградской области почти не вышла. Волкова собирает вещи, оставляя деньги в тайнике в домике, и выдвигается в путь. Выборг. Говорят, там красивые места, вот только Волковой обычно не до рассматривания пейзажей и дотопримечательностей. Она добирается до города всего за пару часов, следуя четкому указанию своего маячка. За поясом на всякий случай пистолет, без него никуда. Не то чтобы Ольга не доверяла Софье, дело вообще не в этом. Она не посмеет ее убить, уж что-что, но точно не это. Просто дело всегда может стать дерьмом, и нужно учитывать эту возможность. Маячок приводит ее к заброшенному складу на окраине. Да уж, посмотрела город… Волкова подходит к основной двери тихо, вытаскивая пистолет и снимая его с предохранителя. Тут дело нечисто. Она слышит отчетливые голоса, но пока непонятно, о чем идет речь. Женский голос тихий и сбивчивый, не очень похоже на Соф, но всякое может быть. Зато мужской властный и серьезный. Громкий. Такой, какие ненавидит Ольга и отстреливала бы каждого на своем пути. Приходится подобраться ближе и прижаться к приоткрытой двери. Соф. Ольга тихо выдыхает, замечая, как подругу держат на мушке, пока она что-то передает лысому мужику в пальто. Облизывает губы по-быстрому, надеясь успеть. Прислушивается. «Уберите девчонку, она больше не нужна». Ольга снова вздыхает, когда еще двое парней цепляют Разумовскую за руки и выворачивают их почти до хруста. Конечно, они не убьют ее прямо сейчас. Мужикам всегда нужно только одно. Когда босс удаляется через другую дверь, Ольга тихо заходит внутрь и продумывает, как удачнее было бы поступить. Вот только разумно мыслить ей не дает крик Соф, такой резкий, надрывный, болючий. Волкова больше не думает. Она просто выходит из своего прикрытия и в пару шагов достигает оптимальной дальности для выстрела. Один — точно в шею неудавшемуся насильнику. Второй оборачивается слишком уж медленно для наемника, кем он наверняка и является, и получает пулю в лоб. Ольга не церемонится и не жалеет. Эти люди могли бы сделать куда более страшные вещи. Руки сами тянутся к Соф. Ольга прижимает к себе вздрагивающую подругу и просто молчит, прикрывая глаза. Нужно бежать и быстрее, пока никто не появился на пороге по их души, но сперва нужно хоть немного привести в чувства Разумовскую. — Я же говорила, что никогда тебя не брошу. Как бы ты ни старалась от меня убежать, я всегда буду где-то рядом, чтобы с тобой ничего не случилось, — тихонько шепчет Оля, поглаживая Соф по волосам. Теперь все будет хорошо. Уж она постарается. Разумовская цепляется за ее руки, хочет попросить прощения, хочет извиниться за все, хочет зацеловать каждый ее синяк, но точно не сейчас, не здесь. Нужно двигаться, нужно бежать. Софья сжимает ее руку и рвется к выходу, не споря ни о чем. Знает, что так виновата перед ней. Если Оля решит после ее наказать, она не будет сопротивляться. Софья забирается сзади на сиденье мотоцикла, обнимает Олю крепко и вместе с тем нежно. Полностью доверяет ей забрать себя из этого кошмара. Знает, что Оля никогда не подведет. Держится за нее всю дорогу, почти несколько часов, пока они уносятся по почти пустым проселочным дорогам в место, где можно спрятаться — какой-то старый заброшенный склад. Сбрасывает шлем и смотрит на подругу бессовестным открытым взглядом. — Я знала, что ты меня не бросишь, — весело и беззаботно улыбается, показывая телефон. Вообще-то нет, не знала. Но догадалась, пока они ехали. — Я специально не стала вынимать маячок. — Чувствует, как в подруге зреет ярость, как та сжимает кулаки и вот-вот собирается ее ударить. Вместо того, чтобы отстраниться, наоборот подходит ближе, прижимается вплотную, горячо шепчет в губы. — Оля, ты профессионал. Ты бы никогда меня не подвела. Я ничем не рисковала. Почти. — Целует глубоко и настойчиво, буквально вынуждая подругу ответить на поцелуй. Требует это сделать. Отрывается неохотно и тяжело. Продолжает говорить чуть тише и максимально правдиво, как только может, не выпуская Олю из объятий: — Мы не случайно столкнулись в банке. Я специально это подстроила. Ты была нужна мне. Я знала, что не смогу провернуть это ограбление без тебя. Я правда хотела потом смыться, но… но… Оль, — шумно выдыхает, чувствуя тепло подруги и не желая с ним больше прощаться. — Я поняла, что больше не хочу с тобой расставаться. Я бы обязательно вернулась за тобой. Эта ситуация помогла мне понять еще кое-что: я очень сильно люблю тебя. Только тебя. Прости меня за все. Прости, если сможешь. — Касается руками темных волос подруги, приглаживает их, скользит ладонями по спине. — Давай уедем куда-нибудь? Мы теперь невероятно богаты. Давай улетим в теплую страну и не будем там ни в чем нуждаться? Ты будешь целыми днями загорать и купаться, а я наконец запущу свой IT-стартап. Обещаю тебе, с этого дня у нас все будет замечательно. Оля молчит и не двигается. Знала она о маячке, как же… Хочется горько усмехнуться, потому что Ольга на все двести процентов уверена, что Разумовская ни о чем не знала. Она, конечно, умница, но и Волкова не дура. Она наемница и знает, как правильно делать некоторые вещи. Она никогда бы не догадалась, но все равно продолжает кичиться и прикрываться этой своей теорией. Уйти. Хочется просто уйти, особенно после признания. Значит, жизнь не просто так их столкнула лбами на этот раз… Может, и остальные разы были не просто так? Может, она всегда проворачивала какие-то штуки у Оли за спиной, а потом сматывалась? Ох, ну почему так тяжело? Ольга трясет головой, но не может оттолкнуть от себя Соф. Просто не может, это и так кажется почти миражом. Сложно верить в обещания Софьи, в ее признания в любви, особенно после того, что было, но какой у нее выбор? Ведь Ольга… Сколько бы она ни пыталась, дорога все равно приведет ее к Разумовской. И лучше, если они будут на одной стороне. Лучше, если они не потеряют времени, потому что кто знает, когда могут оборваться их жизни. — Ты даже не представляешь, какое дурацкое действие на меня оказываешь… Вот так и убила б, но люблю же, — Ольга шепчет, выдыхая. Ну вот оно, решение. Проще простого. — Соф, давай так… Если ты хоть еще раз будешь у меня за спиной проворачивать какую-то ерунду, больше не будет никаких мы. Как бы я тебя ни любила, это все… Нельзя предавать человека столько раз, чтобы он остался преданным навеки. Но… мы попробуем. Уедем, начнем все заново. Мы попробуем жить нормальной жизнью. Только ты и я. И никаких больше странного вида мужиков, ни за какие деньги, Соф, ты поняла меня? — говорит тихо, глядя ей в глаза. Разумовская кивает и обнимает ее еще крепче. Ольга присмотрит за ней. Постарается. Кто, если не она. С пяти лет они вот так вот вместе, Волкова всегда чуть позади, чтобы прикрыть ее спину. Кто, если не она. Что бы ни случилось, всегда рядом, даже если самой нестерпимо больно. Кто, если не она.