Жизнь и деяния Гарри Поттера

По коридору гремел топот множества ног. Кто-то бегал из кабинета в кабинет, торопясь доставить последний отчёт; кто-то отчаянно искал нужного ему человека посреди лабиринта из бетона и стали; наконец, кто-то спешил занять отведённую ему в этом убежище комнату. И, посреди этого хаоса, двигались трое возрастных и прекрасно одетых мужчин. Причём двое из них сопровождали третьего, шедшего посередине Никаких формальных знаков различия на них не было, но дорогу им уступали все встречные люди. Лусио Мартин шёл на встречу со своими дорогими союзниками – догадываясь, какой именно разговор его ждёт. Уж слишком нервными были люди вокруг, уж слишком много шума и беспорядка было от окружающих. Ничуть не похоже на тренировку или учения! Нет, тут и начинающим легилиментом быть не надо, чтобы понять, о чём собравшиеся думают. Да и события последних нескольких месяцев убеждали великого мага в том, что час, к которому они так долго и отчаянно готовились, уже не просто приближается, а гремит вовсю. Если в прошлый раз дипломатия смогла остановить то, что многим казалось неизбежным, то теперь послы и посредники были совершенно бессильны. Даже самые языкастые и убедительные из этой породы не способны перечеркнуть поколения обид, десятилетия злобы и всех нанесённых друг другу оскорблений. Наконец, раз его союзники дошли до использования именно этого комплекса, то они наверняка собрались доигрывать партию до самого конца. Именно тут, посреди Уральских гор, руководство континентальных держав построило свою крепость, не жалея ни денег, ни ресурсов, ни рабочей силы. Совместными усилиями русских, немцев и немногих их доверенных помощников посреди скал возник, по сути, автономный город, способный не просто пережить изоляцию, но и сохранить известный уровень комфорта. Покой же местных жителей охраняет не только суровая природа, но и лучшие части противовоздушной обороны – и самые талантливые заклинатели. Именно отсюда будут исходить приказы, сюда будет стекаться мощным потоком информация, здесь будут приняты важнейшие стратегические решения... И именно отсюда, когда придёт час, выйдут правители покорённого мира, готовые железной рукой вести его в будущее. О чём-то подобном, насколько Лусио было известно, мечтали и правители Соединённых Штатов. Эти, правда, зарылись в землю посреди песков и равнин и не имели столь же надёжного магического щита от гнева с небес. Впрочем, он сделает всё, чтобы мечты обеих сторон остались мечтами. Сопровождавшие остановились у стальной двери, способной, казалось, выдержать прямое попадание из артиллерийского орудия, да ещё и вдобавок защищённой мощнейшими чарами. Затем инквизитор набрал сложный код, и лишь тогда открылся путь внутрь. Внутрь прошёл только один Мартин, оказавшийся посреди организованного, прилизанного рабочего кабинета: ни одна бумажка не валялась бесцельно, никакая карта не была помята, и все ручки стояли в поистине гвардейском порядке. Всё, вплоть до мельчайшей детали, говорило о привычке хозяина помещения к самоорганизации и контролю. И неудивительно: генерал-лейтенант Николай Воскресенский c самых малых лет был приучен к подобающей дисциплине. Именно он и ожидал гостя из далёкой Испании, укрывшись в самом сердце грандиозного правительственного комплекса. – Мы можем пропустить формальности. – Заслуженный боевой генерал, прошедший с десяток кампаний по всему миру, был Мартину хорошо знаком; потому подобная прямота между ними сейчас была вполне допустимой. Этот человек был одним из лучших оперативных умов императорской армии. Воскресенский уже давно мог бы получить фельдмаршальский жезл, если бы император лично не назначил его курировать куда более важные, и от того секретные операции. – Да, конечно. – Мартин, тем не менее, позволил себе лёгкую улыбку. Важно не показывать слабость. – Но я думал, что буду иметь удовольствие говорить с самим цесаревичем. – Георгий Александрович ещё в Петербурге. Подбирает, кого забыли включить загодя в списки, и отправляет людей по положенным местам. Кого в тюрьму, кого под землю, кого, в свою очередь, к нам, а кого можно и оставить дожидаться неизбежного. – Генерал покачал головой, явно скрывая своё тихое неудовольствие. – Уже завтра мы проснёмся в другой империи, сеньор. Империи, где никто не посмеет публично усомниться или струсить в решающий момент. У каждого в нашем деле своя роль, и он исполняет свою в столице. – И когда же князь соизволит прибыть сюда? – Уже после того, как вы отсюда убудете, боюсь. – Седой мужчина посмотрел гостю прямо в глаза. – Дел много, а дорога от туда сюда, сами понимаете, не близкая. Пока же мы будем готовиться к его возвращению. – Это верно. Мартин сделал для себя немаловажную зарубку. Его извечный, стародавний патрон начал избегать личных встреч, пусть пока и подыскивая довольно убедительные оправдания. Ожидаемо; и ещё одно доказательство, что игра подходит к своей последней, самой решающей стадии. Возможно, оно и к лучшему: самому Лусио тоже не с руки встречаться с одним из главных инициаторов грядущего. – Значит, начинается. – То был не вопрос. – Да. Откладывая войну на потом, мы уже ничего не выиграем. Преимуществом надо пользоваться сейчас, пока наши враги наиболее уязвимы. Благодаря вам, сеньор, наши проекты, связанные с магией, завершились куда быстрее, чем у противника. И с этим наконец-то согласны и в Петербурге, и в Берлине, и в Токио и даже в Париже. Мнением остальных, как понимаете, можно пренебречь. – Генерал жестом пригласил его сесть. – Пока мы с вами тут болтаем, секретные приказы уже полетели по адресам. Что мы, что наши союзники, заканчиваем последние приготовления. – Как скоро? – Мы надеемся начать через две недели, но рассчитываем – через месяц. Слишком многое предстоит сделать, и «обстоятельства» наверняка дадут о себе знать. – Повёл плечами генерал. – Его Высочество хотел, чтобы я передал вам это лично. Мы уже начали эвакуировать наиболее ценных и значимых людей в безопасные убежища: вам стоит задуматься о том же. Воскресенский – как и остальная верхушка его «союзников» – прекрасно знали о магических ковчегах, и о том, какую непростую работу Ковену удалось довести до логического завершения. А сам Лусио догадывался, как обладающие подобным знанием магглы завидуют волшебникам: карманные-то измерения обеспечивают стопроцентную безопасность от ракет да бомб! Где зависть, там скоро и неизбежно появится злоба. И эти люди однозначно пожелают поквитаться с его племенем, в том числе и с теми, кто никакой вины на себе не несёт. – Вы не доверяете новейшим системам противоракетной и противовоздушной обороны? – Мартин не удержался от лёгкой насмешки. – Мы потратили столько сил, ресурсов и времени на их подготовку... – Мы исходим из худших предположений. Как и всегда. Наши учёные и инженеры вместе с вашими колдунами добились немалых успехов, это глупо отрицать... Но и оружия у врага совсем немало. Наши и ваши усилия помогли сократить гипотетические потери до приемлемого уровня. – Генерал рассуждал со спокойствием, способным потрясти до глубины души человека менее чёрствого, чем Лусио. – А лучшее, как известно, враг хорошего. – Что же было сочтено приемлемыми потерями? – Мы прогнозируем от пяти до двадцати миллионов погибших в первый месяц. Считая как жертв самих ударов, так и тех несчастных, кому достанутся последствия. Ещё столько же погибнут в течении следующего года. Пустяки по сравнению с тем, что ожидает лишённых нашего Щита американцев и китайцев. Однако потери населения, при всей своей трагичности, не должны нас отвлекать. Куда важнее то, что по нашим прогнозам даже в пиковом варианте мы не потеряем контроль над вооружёнными силами и государственным аппаратам. Страшилки писак-глупцов и предателей-политиканов так и останутся страшилками. Удары не станут концом войны, а лишь откроют её новый, решающий этап. И к нему, с вашей помощью, мы подготовились куда лучше наших противников. Лусио слушал, уважительно улыбался — и не верил ни единому слову собеседника. Напряжение в воздухе ощущалось самой кожей, а, судя по донесениям его агентов, мнение о волшебниках в целом и о нём в частности среди «сотоварищей» ухудшалось из месяца в месяц. Это непростое, даже противоестественное, партнёрство приближалось к развязке. Это понимал он, это понимали они. Неспроста перед встречей с ним генерал обвешался амулетами и оберегами, что рождественская ёлка. Даже у Вильгельма бы не вышло узнать, что происходит у его собеседника в голове. – Вы же не обсудить планы ведения войны меня позвали? – Поинтересовался Мартин. Чем меньше времени он проведёт в изоляции, в полной власти «союзников», тем лучше. – Не имею права. – Седой генерал убрал пачку документов в стол. – Хотя, признаюсь, было бы недурно услышать постороннее мнение... Если, конечно, вы разбирались в тонкостях современной войны подобного масштаба. – Каждому – своё. Я не учу вас двигать дивизии и корпуса по карте, вы не мешаете мне заниматься проблемами колдунов. В конце концов, наши планы разрушат и их жизнь тоже. У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Испанец за свою долгую и насыщенную, полную взлётов и падений жизнь понял, что не стоит притворяться всезнающим и проявлять излишнюю назойливость. Это не улучшает отношений с друзьями, и только зазря дразнит недругов. – Но вы правильно поняли, сеньор, что речь пойдёт не только о дате. В конце концов, её бы мы вам довели и по другим каналам. Есть вопрос, на который я должен услышать ваш ответ. Лично. – Голос генерала зазвучал куда более серьёзно и требовательно. – Мы находимся на самой последней стадии подготовки, и уже этим вечером я должен принести цесаревичу на утверждение окончательный список целей для ударов. После того, как верховный главнокомандующий его подпишет, никаких изменений в нём уже не будет. Вы ведь понимаете, сеньор, о чём я? Лусио прекрасно понимал своего собеседника. Ещё несколько лет тому назад его протеже, Гарри Поттер, вызвался осуществить самую амбициозную задумку в его жизни — добиться вывода Соединённого Королевства из проамериканского альянса. Даже у «Избранного» не хватило самомнения обещать присоединение Британии к победителям, но он поклялся добиться её нейтралитета в грядущем безумии. Гамбит однозначно стоил свеч: при удаче Соединённые Штаты теряли свою главную взлётно-посадочную площадку, выпуская из рук кинжал, что висит у самого горла континентальной Европы. Не говоря уже о том, что при таком стечении обстоятельств ракетный и бомбовый арсенал британцев не примет участия в схватке на уничтожение. Будут спасены сотни тысяч, а то и миллионы, человеческих жизней, удар по его союзникам будет куда слабее, а силы континентального альянса смогут сконцентрировать свои средства поражения там, где они принесут наибольшую пользу. Помнится, кое-кто во внутреннем круге даже пытался отговорить его самого молодого участника от подобной авантюры, ссылаясь на исключительную сложность плана. Он же тогда только благословил Поттера, понимая, что сам останется в выигрыше при любом раскладе. То, что многие в Ковене считали невозможным, доказательством тому, что английский тиран окончательно рехнулся, на самом деле приближалось к исполнению. Дела в Британии тронулись с мёртвой точки, и сейчас Гарри был никогда близок к достижению своей главной цели. Мартин догадывался, для чего Поттер взялся за такую сложнейшую миссию на самом деле. Действительно, нелегко бороться за мировое господство, обладая всего-навсего руинами некогда горделивого острова в Северном море! И, тем не менее, он мог только похвалить своего последнего ученика за тщание, упрямство и талант, проявленный при столь сложной игре. – Наши агенты уже несколько месяцев как сообщают о подозрительной активности в Британии. То тут кого убьют, то там ещё один ястреб будет арестован за педофилию, – с нескрываемым презрением произнёс Воскресенский, – то соберётся огромная толпа протестующих, которую никто не поспешит разогнать. Заместо упёртой решимости пришли колебания, сомнения и даже страхи. А наши «дорогие партнёры» по ту сторону Атлантики уже бьют тревогу. Раздаются даже голоса, требующие оккупировать Британию, пока не стало слишком поздно. Генерал позволил себе лёгкий смех. Ему всё же по-своему было приятно рассуждать о трудностях и проблемах у скорого врага. – Цесаревич говорил мне, что интригами в Британии занимается ваш человек. Вижу, что он не просто так задницу протирал эти годы, но результат-то... Сомнителен. По сей день. Раньше мне говорили, что «британский вопрос» решится к концу этого года, однако этого времени у нас попросту нет. И у кого же ещё, как не у вас, мне узнать ответ на простой вопрос. Оставлять ли британские цели в перечне, или их можно оттуда убирать? – Будущий палач миллионов впер в Мартина свои холодные глаза, требуя скорый и окончательный ответ. Какая-то часть Лусио хотела сорвать все планы, мечты и надежды Поттера. О, ему бы даже не пришлось для этого стараться! Пара слов недоверия, лёгкий тон сомнения, заметные колебания – и Воскресенский ничерта не изменит в первоначальных планах. Долгие годы комбинаций надменного ученика сгорят в атомном огне, и более «Избранный» никогда не сможет бросить серьёзного вызова в грядущем эндшпиле... Но иные соображения взяли вверх. Мартин не пожелал показаться слабым и ненадёжным в глазах своих уважаемых партнёров. Пусть времена союза и несутся к своему завершению – потому-то он и обязан доказывать не просто полезность, но и незаменимость. Он ведь сам обещал цесаревичу Георгию, что британский гамбит завершится выдающимся успехом, и теперь не мог переиграть партию. К тому же Поттер был куда меньшей угрозой, чем руководители континентального альянса. Пожалуй, он мог оказать одному из своих самых талантливых – и самых лживых – учеников последнюю услугу. – Вы можете вычеркнуть британские цели из своего списка. – Заверил русского генерала испанский волшебник. – Менее чем через неделю, они потеряют военное значение, и перестанут представлять для вас угрозу. Можете передать мои слова цесаревичу: уверен, он найдёт их весьма приятными. – Георгий Александрович, конечно, будет доволен... Но он начнёт задавать вопросы. И немало. Вы можете озвучить конкретику? – Полагаю, что да. Могу. – Деталей Лусио и сам не знал: ученик поистине достойно оберегал свои секреты и намерения от любопытных глаз и ушей. – Послезавтра лидеры английских ястребов встречаются, чтобы обсудить неожиданный для них кризис. В конце концов, никто из них не готовился к столь яростному сопротивлению. Их ряды, как вам известно, и так заметно сократились, посему оставшимся надо как можно скорее придумать единый ответ на внезапную угрозу. Соберутся в одном месте практически все заметные американофилы, и идейные, и купленные, и запуганные. – И по ним будет нанесён удар? – Озвучил очевидную догадку высокопоставленный военный. – Да. Человек смертен, и порой смертен внезапно. Лишённая головы и деморализованная, бюрократия встретится с настоящей волной народного гнева. Паника, протесты, теракты тут и там – ничего подлинно смертельного, но достаточно, чтобы перепуганные чиновники заметались. И, когда им будет предложено спасение, они незамедлительно за него ухватятся. Воскресенский здорово владел собой, но даже он не мог полностью контролировать нервы лица. Умелый чтец других людей, Мартин видел в собеседнике самый искренний интерес. Неудивительно! Сегодня и сейчас выдающийся военачальник услышал как бы не лучшую из последних для него новостей. Какой генерал не обрадовался бы подобному исходу событий? И, тем не менее, положение, воспитание и образование обязывали его усомниться. – Одних заверений мало, пусть даже они исходят от вас, сеньор. Мы говорим о вопросе, в котором не должно оставаться никаких сомнений. Думаю, вы меня хорошо понимаете. – Естественно. И мой человек заранее подготовил ответы на ваши сомнения. Ещё полгода тому назад они с Поттером обдумывали, какими будут завершающие штрихи в его плане. Что надлежит сделать, когда власть в Британии окажется в надёжных, контролируемых руках. И теперь настала пора посвятить представителя магглов в их намерения. – Вашим правительствам будет предложено то, что назовут взаимовыгодным соглашением. На деле то будет почти что капитуляция... С минимальным набором оговорок. – Принялся за объяснения Лусио. – Британские солдаты не покинут своих казарм и лагерей, корабли останутся в доках, а самолёты – в ангарах. Не будет никакой мобилизации, даже напротив, численность войск будет сокращена. Лондон не будет воевать ни с вами, ни со своими вчерашними союзниками, и его арсенал будет покоиться там же, где он сейчас находится. Сохранение внешнего и внутреннего мира будет объявлено главнейшим приоритетом правительства, и оно будет всю войну придерживаться именно этой точки зрения. – Есть голоса, которые сочтут подобный исход недостаточным, – высказал свои сомнения генерал, – например, многие захотят заполучить британское ядерное оружие в наши руки. Как-никак, такое дополнение в арсенал позволит нанести поистине сокрушительный удар. И ещё никто не захочет оставлять в покое тех хитрецов, что в последний момент решили отсидеться в нейтралитете. – Уверен, вы их образумите. Время полного триумфа ещё впереди: вам всё ещё предстоит куда более тяжёлое сражение. Ни Америка, ни Китай, ни их многочисленные младшие союзники не сдадутся просто так. Зачем же открывать фронт, что чудом закрылся? – Лусио не позволил себя смутить или выбить из колеи. – Разоружить Британию успеется, когда она останется одна, изолированная от всех, и беспомощная совладать с новыми империями. Тогда вы и возьмёте их. Наверняка без боя, полагаю. Идейные бойцы к этому времени вымрут сами собой, а оставшиеся согласятся продать остатки независимости по весьма невысокой цене. Последовало долгое молчание, пока его собеседник отчаянно взвешивал все «за» и «против». – Что же, американцы просто позволят британцам дезертировать в самый ответственный момент? – Вы и ваши союзники не дадите им возможности ответить на предательство стоящим образом. – С предельной откровенностью проговорил Лусио. – Их арсеналы нанесут удар в первую очередь по вам, и это вам известно лучше моего. И, в обстановке, когда британские ракеты и бомбы из уравнения выпали, Вашингтон не может себе позволить лишних трат. Им понадобится каждая боеголовка, чтоб хоть как-то уравнять шансы в предстоящей схватке. А ещё... Американцы, я уверен, придут к тому же выводу, что сделал я. Ведь, генерал, месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным. Раз в самом начале беседы ему предложили полную откровенность, было бы глупостью ею не воспользоваться. Тем более, человек, спокойно рассуждающий о смертях миллионов, может переварить дурные соображения. – Они могут направить что-то против мятежного Острова, да. – Решил договорить мысль испанец. – Но, во-первых, нам же только лучше, не так ли? Первая же ракета, упавшая на Британию из-за Атлантики, навсегда отрежет для Лондона возможность к повторному предательству. Во-вторых, известное ослабление англичан, причём чужими руками, полностью устраивает и вас. Ещё одна гарантия, что в послевоенном мире не будет случайных победителей и безбилетников. Наконец... Я и в самом деле не эксперт в современном искусстве войны, но разве у британцев нет своей противоракетной обороны? Ответом на очевидно риторический вопрос был тихий, едва заметный смех. Его одного Лусио хватило, чтобы понять: генерала убедить удалось. Конечно, тот ещё поспорит, задаст ещё пару-тройку вопросов, может, даже поторгуется... Но он уже дал внутреннее принципиальное согласие. Теперь-то всё пойдёт проще. – Однако опасения ваших людей насчёт британского арсенала мне совершенно понятны. И вы правы, в таком тонком деле не должно быть ничего двусмысленного или оставленного на самотёк. Поэтому силы союзников будут приглашены на Британские острова в качестве наблюдателей за ядерным арсеналом. Жест доброй воли, если угодно. – Лусио улыбнулся. – В свою очередь, вы и ваши люди откажетесь от морской блокады Британии и отторжения её колоний. Сами понимаете, товары и продовольствие им особенно нужны... – На войне как на войне, как любят повторять наши французские друзья. Мало ли кораблей по семи морям ходит. Гарантировать безопасность судов вчерашнего врага... – Мой человек и его партнёры это тоже понимают. Реалисты. И вполне готовы к сопутствующим потерям, пока те будут сохраняться на... приемлемом уровне. Сохранение внешних приличий, отсутствие ядерных ударов и поддержание морской торговли – их главные просьбы к вам. Неплохая цена взамен на британский нейтралитет, не согласитесь? – И что насчёт британских колоний? Ваши люди понимают, что мы их так просто не оставим в стороне? – Испытующе посмотрел на Мартина генерал. – Им придётся столкнуться с недружелюбной реальностью. Петербург они мало волнуют, но в Берлине и Париже уже давно мечтают наложить лапу на них. И вы сами понимаете, что ради столь сомнительных договорённостей никто не будет давить на настоящих союзников. – Это во многом будет зависеть уже от вас и ваших людей, генерал. Чем громче и чем ярче победы, тем легче британцев будет убедить расстаться с той или иной частью колоний... После войны. – Многозначительно добавил Лусио. – Что же до самого конфликта? Британские войска не будут стрелять по вашим кораблям в своих портах. Более того, вам будут предоставлять топливо и возможность ремонта. Но они не могут обещать вам безопасность от ударов бывших союзников, и не будут открывать огонь по ним. Считайте это частью большей сделки, генерал. – На какие только низости порой не приходится идти? – Воскресенский деланно выдохнул. – Скажи мне об этом пятьдесят лет назад, я бы не поверил. Сколько ещё подобных гадостей скрываются за всеми нам известными победами и триумфами? А ведь тогда, готовясь к экзамену на первый чин, я с таким удовольствием читал о старых вояках и их подвигах. – Подумайте о другом, генерал. Вы подготовили самое что ни на есть достойное пополнение в эту коллекцию. И, где-нибудь через пятьдесят лет, уже другой юноша вдохновится ею и пойдёт служить. Теперь Мартин услышал куда как более довольный, почти что тёплый, смех. Даже в самых мрачных обстоятельствах человек найдёт чему улыбнуться – величайшее средство от сумасшествия. – Благодарю вас, сеньор, за проделанный вами путь и ваш рассказ. Передайте вашему человеку, что мы ожидаем его действий в самом что ни на есть ближайшем будущем. У него есть неделя. Затем обратного пути не будет. Я поговорю с цесаревичем и, уверен, он примет правильное решение. Желаю вам лёгкой дороги домой и успехов в собственных планах. – Вам же желаю победы в грядущей войне. – Несомненно, сеньор. Несомненно, мы ещё отпразднуем наш общий, большой триумф. Мужчины тепло простились, прекрасно зная, что больше встреч у них не будет.

***

Давным-давно, задолго до его рождения на этот свет, между правителями магглов и волшебниками был достигнут негласный консенсус – тот, что позволил двум народам дожить до сего дня в мире и независимо друг от друга. Одной из его ключевых идей был взаимный отказ от попыток правящих элит повлиять друг на друга тем или иным способом. Да, владыки огромных государств обладали подавляющим численным и материальным перевесом, да, они держали в руках все возможности превратить жизнь магов в сущий ад... Но и ответ бы не пришёлся им по вкусу. Ведь настоящие маги, а не мнимые ведьмы и ведуны, могли множеством способов попортить недругам кровь. Одним из подобных дамокловых мечей была, разумеется, ментальная магия во всех её многочисленных проявлениях. Какой патриций, король или князь рискнёт пасть жертвой гипноза? Кого не испугает страх оказаться безвольной куклой в руках мастера или совершенно потерять разум по чьей-то злой воле? Даже не беря в расчёт подобные крайности, способность чтения чужих мыслей даёт огромное преимущество над простыми, обычными людьми, какие бы регалии они не носили. Никто не хотел провоцировать подобную угрозу от чуждых и непонятных волшебников – но и сами маги не решались играть с огнём и дёргать простецов за усы. Подобное понимание многие столетия спасало оба мира от войны. Однако теперь магглы твёрдо решили заняться друг другом, и все правила игры загодя отменены. Настала пора не рассуждений, но действий, и любая подлость, способная принести результат, годился для дела. И сегодня Гарри Поттеру, сидевшему в роскошном лондонском особняке одного из пэров Британской империи, пришлось прибегнуть к крайним мерам. Ещё десять лет тому назад об этом нельзя было бы и подумать. Тогда Инквизиторий стоял всей своей силой на охране правящих мировых элит, дабы предотвращать именно подобные ситуации. Каждого мало-мальски значимого человека проверяли на магическое влияние, зачастую без их на то ведома; у каждого по-настоящему значимого функционера в свите непременно был полноценный инквизитор. Главы магических сообществ охотно шли на сотрудничество в вопросах борьбы с изгоями и отчаянными, пытающимися то одурманить любовным зельем главу крупной компании, то чтением мыслей заполучить важный биржевой секрет. И, естественно, особенно старательно следили за тем, чтобы никаких политических убийств при помощи магии не происходило. Сами магглы, понимая, какой ящик Пандоры может открыться, тоже обычно не обращались к «соседям» за помощью в настолько пикантных вопросах, стараясь всё решить по-мирски, по-своему. Да, те, кому то было положено, знали о нескольких исключениях из этих правил... Но до сего дня они оставались именно что исключениями. Теперь же всё переменилось. Инквизиторий фактически развалился, неспособный служить ненавидящим друг друга господам. Контроль центрального офиса в Риме над его отделениями стал понятием условным, и немало людей попросту перешло на службу своим законным владыкам и правителям. Приближение тотальной войны заставило национальные правительства считать каждый грош, и расходы, что не были сочтены необходимыми, зачастую урезались. И Инквизиторий стал одной из главных жертв подобных бюджетных сокращений, заодно со множеством публичных и хорошо известных простым людям наднациональных организаций. Чем меньше агентов, чем меньше денег на их снаряжение и замену, чем хуже взаимодействие между филиалами, тем тяжелее защитникам маггловской элиты справляться со своими обязанностями. С этими серьёзными проблемами, пожалуй, инквизиторы ещё бы справились – всё же им не впервой было оказываться промеж молота и наковальни. Что-то подобное Инквизиторий уже переживал вскоре после победы над Гриндевальдом. Но на руку Поттеру играл ещё и самый что ни на есть прямой саботаж. Британское отделение Инквизитория по-прежнему подчинялось Риму, и Рошар, надёжный союзник Ковена, делал всё от него зависящее, чтобы облегчить работу Избранного. Английские инквизиторы получали иные задания, зачастую отправлялись в дальние дали Острова, проверенные и опытные стражи переводились на другие посты, кого-то отправляли в отпуска – словом, Кристофер внёс заметный вклад в успех предприятия. У самих инквизиторов, конечно же, появилось немало вопросов... Но, привычные к послушанию, они не стали их озвучивать в полный голос. В конце концов, им ведь никто не отдавал однозначно преступных приказов, а начальству, как и всегда, виднее будет. Охотно пользуясь практически полной свободой, Гарри развернул самую активную деятельность, всячески вмешиваясь в жизнь британской бюрократии. В конце концов, как иначе ему было уберечь Остров от ядерной войны? Войны, что отнюдь не пощадит и магическое сообщество, как бы Алмазова не хвалилась своими ковчегами? Интриги, подкупы, угрозы, убеждение, подкупы, угрозы, интриги – в дело пошло всё. И, спустя многие годы с момента, как он дошёл до самого замысла, кусочки паззла наконец-то приняли законченный вид. Кое-кто предлагал Мартину повторить его начинание в Америке и Китае. Они пытались привлечь испанца на свою сторону заманчивой перспективой избежать войны полностью, спасти миллиарды жизней, наглядно продемонстрировать всему миру разницу между Ковеном и самолюбивыми, слепыми и эгоистичными вожаками так называемых великих держав. Кто тогда поддержит обанкротившиеся и опозоренные правительства в момент решающего столкновения с людьми, спасшими всю планету от ядерной войны?.. И, признаться, Гарри мог понять, чем подобная картина могла привлечь наивных и неопытных. Однако для лорда-протектора глупость этих мечтаний была слишком очевидной. Мало того, что в остальных враждебных Континенту странах у Ковена не было и близко подобного влияния, мало того, что там уже давно действовали свои собственные, независимые от Рима организации наподобие Инквизитория – и, следовательно, шансы на успех чего-то подобного его гамбиту были исчезающе малыми. Было и ещё одно соображение, ставящее крест на всех подобных попытках. Война между магглами нужна была не только правителям их стран, но и самому Лусио Мартину, в чём Поттер давным-давно убедился. Бессменного главу Ковена полностью устраивали и жертвы, и разрушения, поскольку он искренне полагал их необходимыми для своего эндшпиля. Пусть миллионы погибнут и страны сгорят; это лишь укрепит благодарность выживших своим спасителям. Поттер был уверен, что ему дали попробовать свои силы в расчёте, что составленный им план провалится. В надежде, что он истощит свои силы и возможности в погоне за миражом, и подойдёт к приближающейся развязке всей истории ослабленным и неготовым. Ну а если он всё же достигнет успеха, то Мартин это также обернёт к своей пользе. Он одновременно и докажет свою полезность патронам, и продемонстрирует всему миру, что именно маги спасли миллионы англичан от горькой участи стать разменной монетой в битве между такими титанами, как Америка, Россия, Германия, Китай... Что ж, он не подведёт своих подданных и своего последнего учителя. Уже завтрашним утром Британия изменится, и дороги назад не будет. Оставались только немногочисленные, завершающие штрихи к грандиозной картине, забравшей у него столько сил, времени и ресурсов. Он уже знал о месте встречи ведущих ястребов Великобритании, которому было суждено стать массовым могильником; он уже отправил на заранее подготовленные позиции элитный ударный отряд во главе с Дином и Майком, а об инквизиторах позаботится Рошар. Нынешние хозяева королевства и их многочисленные фавориты, слуги и охранники уже мертвы, им просто пока об этом не сказали. Более того, другие цепные псы Поттера готовятся изображать террористов, готовых обрушиться на мирное и перепуганное гражданское население с жестокостью волков. Гудман и вернувшийся на мгновение из почётной отставки лорд Гринграсс уже оповестили людей лорда-протектора – его союзников, клиентов и помощников из мира простецов – готовиться к грядущим переменам. В магическом мире у него уже был крепкий тыл. Теперь же он занимался сглаживанием углов и делал всё, чтобы сложный, кровавый процесс перехвата власти прошёл как можно проще и скорее. Для этого ему и нужен был сидевший перед ним человек. Лорд Стэнли был далеко не самым гадким из «слуг короны и державы», и мог по праву считаться акулой британской политики... Хоть и несколько потерявшей в весе Многие годы именно Стэнли Стаффорд служил доверенным посредником между британскими премьер-министрами и королевской семьёй с одной стороны, и Министерством магии – с другой. И это всё он совмещал с удивительно активной общественной и политической работой, которая нажила ему как многих друзей, так и целую рать недругов. В конечном счёте именно вторые заставили его покинуть сцену, перейти на малозначащий формальный пост, лишённый возможности оказывать реальное влияние на ход событий. Пока же Стэнли был в зените карьеры и власти, им двоим доводилось встречаться и даже сотрудничать, пусть и по мелочам. Это знакомство серьёзно облегчило Гарри достижение его цели – ведь хозяин дома сам позвал его к себе на кружку чая. Разговорить вынужденного затворника тоже не составило никакого труда. – Рад, что имею дело с разумным человеком. – Вновь согласился Гарри, не забывая смотреть прямо в глаза лысеющему мужчине. – Глупо рассчитывать на то, что мы можем победить в такой войне. Вашингтон попросту использует нас как смертников, а идиоты из Даунинг-стрит этого не понимают. – И не говорите. – Повёл плечами джентльмен, не отрывая взгляд от собеседника. – А я их столько раз пытался предупредить! Лорд Поттер, вы бы только знали, как тяжело бодаться лбами с этими выскочками, лишёнными любых манер, стоящего образования, породы, наконец. – Уверен, это в самом деле было нелегко. Я-то о них только наслышан, вам с ними десятки лет приходилось работать. – И я работал! Да, работал, хоть мне и хотелось прострелить им их пустые черепа! – Чем дальше, тем больше благородный пэр горячился. – Вы бы только знали, сколько приходилось от них терпеть... Барон Вильгельм, разумеется, научил его далеко не всему, чем владел сам. Он, дегенерат, преданный лично Мартину, знал, что Поттер не разделяет его восторгов и лояльности – с этим глупо было бы даже пытаться спорить. И, к тому же, столь уникальные таланты, как Шёнхарт, рождаются раз в сто лет, и незачем гнаться за профессиональным бегуном в самонадеянной попытке его превзойти. Не говоря уже о том, что и самому Гарри учиться чему-либо у подобного человека было попросту брезгливо. У Избранного хватало претензий к остальным высокопоставленным ковенитам, он сам далеко не считал себя святым и безгрешным – но у всего же есть черта, известный предел. Так что Поттер не без удовольствия воспользовался предложением Лусио и занялся познанием высших секретов «науки об уме» под наставничеством лидера Ковена, даже прекрасно понимая не то что бы тайные мотивы последнего. Объективно говоря, он так и не достиг подлинного мастерства в этом уникальном искусстве. Впрочем, ему и не нужно было заниматься подобными изощрениями. Тех умений, которым его всё же обучили, оказалось вполне достаточно. Ему не нужна была безвольная кукла, автоматически выполняющая заложенные в неё команды, и пугающая живых, адекватных людей одним своим видом. То путь начинающих легилиментов... Или барона Шёнхарта, когда тому становилось слишком скучно. И при этом Гарри не мог совершенно изменить человека, слепить его сызнова, создать новую и верибельную личность – как барон в те дни и месяцы, когда этот немец испытывал то, что горделиво именовал вдохновением. Подобное требует исключительных познаний и, по сути, ювелирной работы над крайне тонким, чувствительным и легко портящимся материалом – посторонним разумом. Но его таланты и способности прекрасно сочетались с его подлинным желанием. Поттер пришёл сюда не уничтожить другого человека и не переделать того, но подогреть старые обиды, разжечь мнительность, подбодрить мстительность. Этого всего, при известных терпении и удаче, можно было бы добиться и одним лишь красноречием... Но ограниченность времени и необходимость перестраховки, по мнению Гарри, сполна оправдывали его небольшой трюк. Ему ведь ещё с кое-кем необходимо переговорить этой ночью, и он не мог задерживаться у Стаффорда более необходимого. Одно дело – грубое, подобно ударам молота, вмешательство, и другое – подыграть тому, что уже въелось в подкорку человека. В конечном счёте, после их беседы, старая акула и не подумает в чём-либо заподозрить полуночного гостя, даже имея какое-никакое, а понимание мира магии. Всё, что аристократ сделает впоследствии, будет казаться тому результатом именно его собственных размышлений и решений. Ровно то, что и требовалось лорду-протектору. – И даже хорошо, что меня отправили к черту. – Завершил, наконец, Стэнли свою порядком затянувшуюся тираду. – По крайней мере, я сгорю с осознанием собственного превосходства. – Милорд, думаю, вы немного заблуждаетесь. Нет нужды гореть. Ни вам, ни мне, ни кому либо ещё из достойных британцев. Пусть континентом и правят упыри, но эти упыри отнюдь не идиоты. Не мы их главная цель и главный противник. Но вот наша правящая клика толкает нас на верную смерть, прямо под колёса локомотива истории. – Перешёл к ключевому Гарри. Он убедился, что хозяин особняка дошёл до нужной кондиции, и теперь мог заняться вплотную его обработкой. Жесты и палочка ему были не нужны – достаточно было зрительного контакта. – Вот они действительно заслуживают смерти за всё. Но даже их незачем подставлять под ракеты и бомбы. Есть люди, готовые взять на себя ответственность и избавить всех нас от их жалкого руководства. Спасти, не побоюсь громкого слова, саму старую-добрую Англию от исчезновения. Он заранее обдумал, что и как будет говорить в критический момент, когда чары начнут оказывать своё воздействие. Каким бы фатализмом не прикрывался хозяин дома, а безбедно пожить в старости и всеобщем почёте – общечеловеческое желание. И что может быть приятнее, чем услышать, что самые страшные твои опасения могут и не сбыться? Любой бы понял, насколько нежные и трепетные чувства аристократ испытывает к тем, кто его оставил доживать свой век на обочине политической жизни. Неудивительно, что обещания их скорой – и непременно заслуженной – гибели вызвали в нём сильный отклик. Разве можно представить себе выброшенного раньше времени на берег политика, который не желал бы вернуться к власти – и так далее и тому подобное. Хорошее знание собеседника, в свою очередь, открывает подлинный простор для внушения. Тут не может быть речи о грубых, буквальных приказах и командах. Подобная грубая работа не годится для долгой игры. Подлинный знаток легилименции воздействует голосом, грамотным подбором фраз, волевым взглядом... – Я желаю этим достойным патриотам всего самого наилучшего. – Аристократ отвечал медленно, размеренно. – Проклятье, был бы я сам помоложе... Благодарен вам за добрую новость, первую за полгода. Но, лорд Поттер, я, боюсь, не вполне понимаю, к чему именно вы клоните... Лорд Стэнли Стаффорд не просто так долгие десятилетия держался на вершине политического Олимпа. Даже сейчас, применяя всю свою силу убеждения и внушения, Гарри ощущал сопротивление, преодолевал страхи и опасения, а не выслушивал страстные заверения в верности. Впрочем, Поттер и не собирался звать пожилого вельможу на баррикады с автоматом наголо. У правителя магической Британии к нему было другое предложение – от которого сама природа политика не позволит ему отказаться... И настоящая обработка ещё только началась. – Откровенность за откровенность? Подход, достойный настоящих джентльменов. В таком случае, я готов говорить конкретно. – Гарри улыбнулся... И наклонился поближе, словно опасаясь нескромных ушей. Правда же была куда проще: чем ближе жертва, тем отчётливее её сознание слышит чужую волю. – Мы, те, кто любит Британию – и неважно, какую именно – нанесём первый, решительный удар. Его хватит, чтобы обезглавить правящую клику, и не дать американцам использовать нас как разменную монету. Однако со смертью предателей всё только начнётся. Гибель главных вредителей ещё не принесёт нам спасения. С ней наши испытания только начнутся. – О каких же именно испытаниях речь? – Нам придётся обезглавить собственное правительство, а это не пройдёт мимо внимания безумных радикалов, гнилых оппортунистов, простых бандитов. – Теперь уже и сам лорд-протектор говорил медленнее, стараясь вовлечь жертву в паутину беседы. – Да, это так. Гиены и стервятники покажутся незамедлительно, стоит им только почуять добычу. И вы правы: одной только стаей не обойдётся. – Но при этом никто из них не сможет исполнить нашего плана. Ни те, кто сейчас держит второстепенные портфели и мечтает ухватиться за главные, ни те, кто за последние полгода всей стране набили оскомину всей стране пустыми демонстрациями и маршами. Нам нужны не только опытные и знающие, но и решительные, готовые браться за непростое дело. Нам нужны вы, милорд, и подобные вам люди. Я не сумею управиться с простыми людьми, и никогда не претендовал на власть над ними – право, за столько лет, что я прожил в мире маги, они для меня давно уже стали слишком чуждыми. Как и я для них. Потому как никогда раньше мне и нужны союзники, среди которых я желаю видеть только самых достойных. Небольшая лесть ещё никому и никогда не вредила. Кому не понравится услышать о своей великой роли? – Я польщён... И благодарен подобным доверием от человека столь разумного, как вы, лорд Поттер. Не просто так я много раз ставил вас и ваше потрясающее здравомыслие в пример моим коллегам. – Гарри чувствовал, что пропадают из сознания аристократа последние остатки сопротивления и нежелания. – Но мы обсуждаем нечто... Очень глобальное. Можете вы быть поконкретнее? – Извольте. Первый наш шаг вы уже знаете: скорая и показательная ликвидация верхушки нынешнего кабинета. Эта справедливая акция, к сожалению, неизбежно повлечёт за собой активизацию всего сброда, проживающего в стране. Пока выжившие министры и парламентарии заняты дележом внезапного наследства и попытками найти виновных, по ним удар слева нанесут все радикалы и пацифисты Британии. Едва ли второсортным новичкам удастся совладать с волной искреннего гнева и серией крупных, показательных и жестоких терактов. А последние произойдут наверняка, вы лучше меня знаете этих безумцев. Им только подставьте спину – они не замедлят в неё ударить. – Да, хватает среди нас паршивых овец. – Этот хаос заставит честных британцев требовать решительных мер для спасения себя и всей страны. Именно здесь, милорд, вы и войдёте в игру. Вас я вижу новым премьер-министром, – пришло время бросить на стол козырную карту, – первым за десятилетие от свободных либералов и первым действительно свободным от влияния заокеанских кукловодов за... множество лет. Конечно же, не просто так он отдавал Стэнли это формальное лидерство. Он неплохо знал этого маггла, и предпочёл бы видеть в младших партнёрах именно его: разумного, хитрого, достойного организатора... И поддающегося внушению. Всегда приятно иметь дело с человеком, что не преподнесёт никаких неприятных сюрпризов в самый ненужный момент. – Вы встанете во главе парламентского недовольства. В решающий момент по вашей инициативе будет объявлен вотум недоверия кабинету, что привёл острова к самой черте анархии. – Продолжал речь Гарри. – И потом, по предложению другого моего друга, вас изберут новым главой кабинета. Его вы составите сами: уверен, у вас есть достойные люди на примете. – А потом? – Затем мы, вы и я, вместе предстанем перед королевой. Убедим Её Величество, что пришло время самых решительных и жёстких действий. Вы знаете её лучше меня: мы ведь сможем добиться от неё добровольного сотрудничества? – Да-да, конечно. Она удивительно умна для женщины, – поспешил подтвердить его слова всё более и более увлечённый лорд, – и согласится с доводами разума. Её Величество, насколько мне известно, и сама не в восторге от нынешних крыс и шакалов. Но в чём именно вам нужна её поддержка? – Чрезвычайное положение, конечно. Она велит армии и спецслужбам спасать Великобританию... В том числе от тех, кто подвёл нас под ядерные удары. Далеко не всё из того, что последует за его объявлением, станет достоянием так называемой общественности – но это для её же блага. Мы совместными усилиями очистим Британию ото всех подрывных элементов, угрожающих нашему мирному существованию. И потом вы свяжемся с русскими и немцами, предложим им взаимовыгодную сделку. Я взял на себя труд сделать его первые наброски; когда придёт время, вы с ними не просто ознакомитесь, но и получите право редактуры. Более, боюсь, сейчас я ничего не могу сказать. Поттер не просто замолчал, но ещё и прекратил воздействовать на разум без-пяти-минут премьер-министра. Он уже добился своего, и не было нужды далее тратить силы на Стэнли. – Вы многого не сказали. – Констатировал очевидное лорд, откинувшись в кресле. Даже довольно тонкое вторжение в чувствительное сознание не проходит совсем уж бесследно, и сейчас аристократ тяжело дышал и обильно потел. Впрочем, он всё объяснит обычным, естественным в подобном случае волнением. – И это тоже разумно: кое-что лучше не озвучивать лишний раз. Думаю, сегодня мы положили начало чудесному сотрудничеству на благо нашего отечества. Произнеся это, аристократ поспешно протянул ему правую руку. Согласие на соучастие было получено. Это было уже немало, но Гарри собирался унести из этого старинного поместья кое-что вполне материальное. Своеобразный залог этого «чудесного сотрудничества». – Благодарю, – Гарри довершил рукопожатие, – и я рад, что вы согласны вернуться из этой далеко не самой почётной ссылки. Приятно сознавать, что именно я был прав. – Извините? – В серых глазах политика пробежало непонимание. – Видите ли, милорд, я ни разу не усомнился ни в вашей силе, ни в вашей решимости. Но есть люди, мои близкие советники и помощники, подозревавшие, что вас пора сбрасывать со счетов. Что помощь нужно искать в другом месте, поскольку вам нечего дать нашему общему делу кроме имени, пусть и уважаемого. – Простой трюк, но действенный. Особенно для ума, чьё сопротивление по-прежнему ослаблено. – Одно только ваше согласие их не переубедит. Они ведь возразят: кто не мечтает о втором шансе? Если бы вы могли предоставить, скажем грубо и прямо, некий залог... – О, я вас прекрасно понимаю. - Улыбнулся аристократ, с готовностью поднявшись из кресла. – Пару минут, мистер Поттер. Всего лишь пару минут. С этими словами мужчина вышел из кабинета, направившись в глубины особняка. Это дало Гарри пару свободных минут для того, чтобы насладиться чаем – насколько возможно наслаждаться холодным напитком – и редким шансом ни о чём не думать. Как давно он не отдыхал? И уже едва ли когда-то сможет отдохнуть по-настоящему. Всё самое худшее ещё только впереди, и никакого просвета не видать... – Держите, держите. – Голос Стэнли вернул лорда-протектора в реальность. Он поднялся из кресла, и хозяин поместья вложил гостю в руки пухлое досье. – Покажите всем сомневающимся это, изучите это сами. Вы поймёте, лорд Поттер, что пришли к правильному человеку. Гарри пробежался глазами по предложенным ему документам. Слухи и намёки оказались более чем правдивы. Пухлая папка, собранная лордом Стэнли за долгие и долгие годы, содержала в себе компромат на большинство мало-мальски значимых политиков Острова. Эти имена и фамилии Поттер хорошо знал, благо тут, под одной обложкой, были собраны и его враги, и его союзники. Он неплохо знал об их тайных делах, грехах и скелетах в шкафах – но увиденное его невольно впечатляло. Тут всё было разложено «по полочкам»: кто, когда, где, с кем, зачем, почему... Полезный арсенал против врагов, прекрасная гарантия верности ненадёжных друзей — и, наконец, попросту увлекательное чтение. Неудивительно, что на лице лорда-протектора появилась лёгкая, искренняя улыбка. – Воистину, это начало прекрасной дружбы... господин премьер-министр.