На грани

Это происходит на следующий же день. Драко только открывает глаза, а уже ощущает ломоту во всем теле. Ему не хватает цветов, запахов и чувств. Особенно этих ебаных чувств. От Грейнджер транслируется пустота и тишина. Значит, она еще спит и не знает, что из-за их беспечности над ними нависла новая проблема. Та самая проблема, которую он всегда пытался избежать. Сломленная, почти разрушенная связь оживает. Подпитавшись их чувствами и близостью, она обретает силу, становится более живой и, что самое главное, менее управляемой. Кости выворачивает, кожа зудит, и Драко не особо понимает, как у него получилось добраться до Большого зала. Однако вот он сидит за своим столом в окружении друзей, смотрит в одну точку, пытаясь сопротивляться физическим проявлениям их вчерашней ошибки, и потому не замечает за своими метаниями чужие, пока его горло не скручивает в спазме. Он вскидывает голову и находит глазами медленно движущуюся между столами фигуру. Грейнджер на вид так же плохо, как и ему. Она обнимает себя руками, будто боится развалиться на части, и смотрит прямо перед собой. Его сердце пропускает один удар, а затем он замечает, как тонкая, почти прозрачная ниточка вылетает из его груди и направляется прямо к ней. «Нет», — кричит он мысленно, но связи все равно, ведь она чувствует, что он уже не так уверен в своих решениях. Он колеблется. Волокно обвивается вокруг Гермионы и старается слиться с ней воедино, но Грейнджер словно отмахивается, трясет волосами и садится за стол спиной к нему. Связь недоуменно кружит вокруг, стараясь проникнуть в ее тело, а Малфой чувствует наравне с уже привычным отчаянием ее силу и уверенность. Словно за ночь Гермиона обрела стержень, и теперь она может противостоять всему на свете. В Драко поднимается злость. Совсем слабая, обесцвеченная, но Малфой знает, что это она. Волокно связи, не найдя место для соединения с ее телом, тает прямо на глазах, и Драко начинает задыхаться. Горло сдавливает, на глаза выступают слезы, Малфой сжимает ладони в кулаки, сверля взглядом ее спину, а Грейнджер словно этого не чувствует. Словно его эмоции теперь ничего не значат для нее. — Драко, с тобой все хорошо? Блейз кладет руку на спину Малфоя, но тот лишь мотает головой, ощущая, как у него перед глазами начинает плыть. Он пытается сделать вдох, но ничего не выходит. Страх щекочет позвоночник, и под угрозой смерти он готов вскочить и кинуться к Грейнджер, лишь бы почувствовать ее присутствие, увидеть карие глаза с вкраплениями желтого и вкусить все краски жизни. — Драко? Голос Забини звучит как через закрытую дверь, серая картинка смазывается, сознание начинает преобразовываться в какую-то темную воронку, но вдруг… Через тело проходит разряд электрического тока, и Драко делает громкий спасительный вздох. Его глаза мечутся по всполошившемуся Большому залу, пока не натыкаются на вскочившую из-за стола Грейнджер. Она стоит и смотрит на него, в ее глазах испуг, вина и что-то еще такое крохотное и светлое, но Малфой не успевает разобраться, так как она срывается с места и стремительно выбегает из Большого зала. Вокруг Драко хаос. Блейз пытается достучаться до него, остальные слизеринцы что-то кричат наперебой, но Малфой тяжело сглатывает и жмурит глаза. Его тело пронзает самобичевание. Ее самобичевание, злость и уверенность. А Драко сжимает ладони в кулаки, ведь теперь отчаяние, пузырящееся в груди, только его. И Малфой никогда не чувствовал такую безнадежность и пустоту, как в эту секунду.

***

Драко знает — он мучается не один. Ее так же ломает и выворачивает, она едва держится на ногах, когда передвигается между кабинетами, но ни-че-го не предпринимает. Абсолютно. Зато Малфой погрязает в отчаянии и ожидании. Ненависть растворяется, остается лишь в его мыслях как само собой разумеющееся, но сил испытывать это по отношению к ней больше нет. Драко слишком плохо, чтобы опять убеждать себя в том, что ненавидеть ее — это правильный выбор, особенно после всего произошедшего. Если раньше Малфой подпитывался своим отвращением к ней и ее негативными чувствами, то теперь ему оставалось существовать только за счет воспоминаний. Он ловит себя на том, что постоянно смотрит на Грейнджер, думает о том, насколько на самом деле у нее бархатная кожа и приятный голос, когда она стонет. Ему нравится вспоминать о том, как прекрасно быть внутри нее, видеть, как все цвета радуги переливаются в радужке ее глаз, и чувствовать, как она сжимается от болезненного удовольствия. Драко все это нравится, но он ничего не предпринимает. Ждет. Словно думает, что она сдастся первая, тогда ему не придется самому что-то менять. Но Грейнджер стала неожиданно сильной и непоколебимой. Она больше не купается в своих темно-серых чувствах, а лишь иногда зачерпывает их и тут же отпускает обратно, словно боясь обжечься. Драко не знает, на сколько его хватит. Его тело измучено, душа болит, но он слишком упрям, чтобы сдаться первым. Сначала Малфой пытается заново научиться ненавидеть ее, но прежние убеждения о ее происхождении уже не помогают, ведь он знает — ее кровь точно такая же, как и его. Потом Драко пытается сконцентрироваться на своей злости, ведь Грейнджер почему-то не чувствует того же, что и он, но все это исчезает каждый раз, когда она попадает в поле его зрения. Она выглядит несчастной и отрешенной, и это, несмотря ни на что, опять выводит из равновесия. Грудную клетку опять сжимает тяжесть, словно груз в несколько тонн давит на его ребра, пытаясь раскрошить их на осколки, и Драко понимает, что завис на грани. Теперь все зависит от его шага. От его решений. И это каждый раз заставляет его задыхаться от огромной ответственности, которой он никогда не хотел. Малфой мучается сам и истязает ее. Мир вокруг становится все более бледным и смазанным, и Драко едва сдерживается, чтобы не подойти к ней первым, как вдруг… Эта поганая связь транслирует ему то, что он уже когда-то ощущал. Предвкушение и страх. Такие слабые, немного отдаленные чувства, но Драко отлично помнит, когда последний раз ему пришлось пропустить именно эти эмоции через себя. Ванная старост. Она под водой, а его легкие горят вместе с ее. Испуг. Ненависть. Облегчение. «Она опять решила прикончить себя?» Эти воспоминания заставляют Драко тут же прийти в себя, принять решение и действовать. Прозрачная ниточка опять вырывается из его груди, и Драко срывается с места, следуя за ней к Грейнджер. Он бежит, совершенно не разбирая дороги, пока не ощущает ледяной ветер на своей коже. Он уже не в замке. Ноги несут его вперед, и он понимает, что это тропинка к квиддичному полю. «Какого хера она надумала?» Легкие начинают гореть от бега, но Малфою все равно. Как оказалось, действовать лучше, чем вариться в собственном ожидании. Он огибает раздевалки и выбегает на поле, где видит Грейнджер верхом на метле. Она парит на уровне самых высоких трибун, вцепившись в древко окоченевшими руками. Драко даже отсюда видит, как ее потряхивает от напряжения, и страх мощными потоками струится в его тело, заставляя волосы на затылке встать дыбом. — Гребаная дура, — шипит он, а затем громко кричит, опять срываясь на бег: — Грейнджер, немедленно спускайся на землю! Она вздрагивает, вскидывает голову, и ее глаза широко раскрываются. Драко выхватывает из кармана брюк волшебную палочку, и это еще одно верное решение за сегодняшний вечер. Прямо на его глазах она теряет равновесие, сильный поток ветра откидывает ее в сторону, выбивая метлу из-под ее тела, и Грейнджер, вместо того чтобы сильнее вцепиться в древко, машет в воздухе руками, начиная падать вниз. Перед глазами опять взрывается нечто белое, словно волокно связи образовывается из его чувств, но Малфой едва ли обращает на это внимание, потому что взмахивает волшебной палочкой. Заклинание останавливает падение Гермионы у самой земли, и Грейнджер спокойно вскакивает на ноги, все еще подрагивая от пережитых эмоций. Драко же именно в этот момент подбегает к ней, кипя от самого настоящего гнева. — Какого хера ты опять творишь?! — кричит он, подбегая к ней. — А какого черта ты опять явился? — негодующе отвечает она, начиная размахивать руками. — Все было под контролем, пока ты меня не отвлек! — Да ты так вцепилась в метлу, что она бы сбросила тебя через несколько минут! — Неправда! Я почти расслабилась и собиралась уже взлететь повыше! — Что бы уж точно разбиться, да? Гермиона разъяренно сжимает руки в кулаки, и Драко с удовольствием готовится к их словесной перепалке, как вдруг… Она застывает, громко выдыхает и окидывает его холодным взглядом. — Отвали, Малфой, — ее голос лишен всех эмоций, и это заставляет его сердце ныть от досады. Грейнджер разворачивается, вглядывается вперед, наверняка пытаясь найти метлу, и Драко понимает, что его терпение иссякает. Он больше не может сдерживаться и контролировать себя. Эта грань, на которой он находится все это время, медленно тает. — Стоять! — кричит Малфой, подаваясь вперед и хватая Гермиону за плечо. — Не трогай меня! — Грейнджер отшатывается. В ее голосе паника и боль, но Драко знает, что это лучше безразличия. — Не смей прикасаться ко мне! — Что? — Малфой моргает. — По-моему, в ванной старост тебе… — Да какая разница? — Грейнджер опять взмахивает руками и отходит на несколько шагов назад, пытаясь перекричать рев ветра. — Это неправильно! Вся наша связь — одна большая ошибка! Ты сам видел ее тогда, она истерзана, и это сделали мы! Мы разрушали ее день за днем! А все из-за тебя! Холод осеннего вечера пробирает до костей, но Драко едва ли это замечает. Он так поражен, что только тихо выдыхает: — Ч-что? — Это ты сделал с нами, Малфой! — от Гермионы исходят волны уверенности, и Драко не может не заметить, как ему на самом деле это нравится. — Ты! Ты заставляешь нас мучиться! Страдать! Постоянно пребывать на грани. И я… мне этого не надо! Я этого не хочу! Я просто собираюсь ступить на ту серую сторону и существовать, больше ничего не ожидая от этой гребаной несправедливой жизни! В ее жилах кипят адреналин и страсть, а Малфой неожиданно чувствует себя опустошенным. — О чем ты говоришь? — Я сделала все, что могла, — твердо говорит Гермиона. — С меня хватит. Все, что ты можешь впредь ожидать от меня, — это единичные всплески эмоций, когда едет крыша, и я хочу хотя бы чуточку ярких впечатлений. Сегодня у меня правда все было под контролем, если ты не заметил, — Грейнджер кивнула куда-то в сторону, — я поставила на поле защиту и, даже если бы сорвалась, упала бы в свое же заклинание, — она набирает в легкие побольше воздуха, а Драко чувствует, как ее эмоции ускользают от него. — Все. Больше я не собираюсь переубеждать тебя. Я просто собираюсь оставаться на темной стороне, даже не надеясь хоть раз увидеть цвета или ощутить насыщенный вкус пищи, и… Я лучше буду жить так, чем подпитывать твою ненависть ко мне. Я достаточно намучилась, пребывая на этой хлипкой грани между мечтами и темнотой. Поэтому… с меня правда хватит. Я устала бороться и… несмотря ни на что, выбирать тебя и нашу связь. В ушах стучит пульс. Драко чувствует силу в каждом ее слове, и осознание того, что остается один, медленно проникает в его мозг. Грейнджер приняла решение и теперь четко знает, что будет делать дальше. Она сошла с этой четкой грани между ним и черно-белым миром, оставляя его в одиночестве. Драко обуревают гнев и все та же ненависть. Он не понимает, как такое возможно, но ощущает, что начинает задыхаться от ее отстраненности. — Отлично, — выплевывает Малфой, совершенно не зная, как себя вести и что предпринять. Единственное, что хочется, — сделать ей еще больнее, заставить страдать в последний раз. — Просто, блять, замечательно. С меня тоже хватит! Надеюсь, ты проживешь свою уродскую грязнокровную жизнь и сдохнешь в каком-нибудь сарае, ведь никому никогда не будет до тебя дела! Он резко разворачивается и уходит. Стук сердца закладывает уши подобно реву ветра. Тело окоченело от холода, да и душа медленно покрывается инеем, но Малфой в пылу ярости почти что бежит, сжимая кулаки. «Ненавижу». «Ненавижу». «Как же я, блять, все это ненавижу». «Ее ненавижу». Драко сворачивает за каменные строения раздевалок и не выдерживает. Эмоции, после общения с Грейнджер, берут верх, и он с размаху бьет кулаком по стене. Один раз. Другой. Третий. Боль жжет кожу, но Драко к этому и стремится. Он понимает, что это край. Он знает, что ему стоит поступить так же, как Грейнджер, стоит ступить в пропасть темноты, стоит перестать чувствовать и забыть, каково это — видеть мир цветным. Он срывается на крик, а его кулаки окрашиваются в красный. От боли глаза застилают слезы, и Драко быстро моргает, пытаясь уловить самый последний цвет в его жизни, который он сможет различить. Красный. Цвет его чистой и ее грязной крови. Это так иронично, что Драко рассмеялся бы, если смог. Ветер хлещет его по лицу, а дыхание, уже напрочь сбившееся, дрожит в горле. Малфой последний раз бьет кулаком о стену и жмурит глаза, падая на колени. «Это конец». Грудь сжимается в тиски от ощущения одиночества. Боль пульсирует в сердце и руках, и Драко пытается запомнить, каково это. Опять хочется кричать и продолжать чувствовать, а в голове лишь ее карие глаза, несчастные, но такие прекрасные. «Ненавижу. Как я, блять, тебя ненавижу, Гермиона Грейнджер, но…» Это «но» заставляет его распахнуть глаза и вздрогнуть от неожиданной вспышки эмоций. Драко смотрит на свои кулаки, окрашенные в кроваво-красный, чувствует отголоски боли и понимает, что не хочет этого терять. «Слабак», — думает он, когда осознает, что поднимается на ноги. Сердце начинает биться чаще, сильнее, а от его решения связь вспыхивает и переливается всеми цветами радуги, начиная пульсировать вокруг него. И Драко понимает, что перешел грань. Он наконец спрыгнул с нее, только вот совсем не в ту сторону. Драко бежит, сжимая руки в кулаки и травмируя свои раны, чтобы продолжать чувствовать боль и дурацкое искрящееся предвкушение. Он вылетает на квиддичное поле на пределе своей скорости. Колени подкашиваются, но Малфой терпит. Его взгляд направлен вперед, все его существо сосредоточено прямо там, около нее. Грейнджер стоит спиной к нему, и он видит, как ее плечи трясутся. Она плачет, и впервые в жизни Драко так остро чувствует потребность успокоить ее. Вместе с последним безумным ударом сердца он останавливается около нее, тянет трясущиеся окровавленные руки вперед и опускает ей на плечи. Грейнджер в то же мгновение оборачивается, испуганно смотрит на него своими заплаканными глазами. Он чувствует ее замешательство и их общую боль, а еще… понимает, что пропадает. В ее карих глазах, аккуратном маленьком лице и веснушках на щеках. — Похер, — срывающимся голосом шепчет Драко и врезается в ее губы своими. Он чувствует привкус соли от ее слез, чувствует, как сильно жжет костяшки его пальцев, но главное — он впервые в жизни так отчетливо и ярко чувствует счастье. Яркое, ослепительно-белое счастье и впервые без примеси боли. Наслаждение разливается по телу, а связь мерцает вокруг них, начиная преображаться. — Что это значит? — чуть отстраняясь от него, шепчет она. — Это значит, — Малфой атакует своими губами ее щеки и лоб, пытается передать все то, что так давно копилось в нем и не находило выхода, — что я тоже схожу с грани и выбираю тебя.