Дариус Данн. Сельские истории.

Обветшавшее здание бывшего производственного корпуса на окраине поселка пустовало уже несколько лет. Оборудование или вывезли за ненадобностью, или попросту пустили на металлолом. Штукатурка потрескалась, кое-где обнажив кирпичную кладку и железобетонные перекрытия. Именно здесь собиралась местная молодежная тусовка: экстремалы осваивали азы руферства, учились вязать страховки и стримить видео, творческие личности постигали прекрасное, разукрашивая унылые серые стены внушительными граффити. Наряду с простенькими надписями-автографами красовались работы высокого уровня. Здесь можно было увидеть и закат над огромным заводом, и уходящие вдаль грузовые поезда. На фоне декораций скромно тусовались любители сообразить на троих, - в основном, молодняк заливал трудовые будни слабоалкогольной продукцией, либо энергетиками. Старшая сестричка кошки Натан Гилда относила себя к третьей категории посетителей. Не удивительно, что в один день она пригласила кошку именно по этой же причине. - Йоу, систер, идем на «промку», бахнем Яги, оторвемся с народом! - Натан была не в восторге от подобного времяпрепровождения, поэтому решила тусоваться с местными граффитерами. - Я лучше просто порисую что-нибудь, окей? – скромно отклонила Натан предложение выпить. - Как хочешь, нам с Кайлой и Джеки больше достанется. Сестры собрались. В рюкзаках у каждой был груз, сообразный посещению этого клуба по интересам – "шипучка", закуска, краски и трафареты. Старшенькая довольно быстро влилась в компанию сверстниц, - они активно обсуждали очередной бурный роман подружки. Натан же раззнакомилась с местными графитерами. Несмотря на свою замкнутость и стеснительность, они нашли общие темы для беседы. Пара антропоморфных собак-овчарок наперебой хвасталась, что и где им удалось разрисовать, и как они улепетывали от охраны. Несколько простодушные и чуть грубоватые в общении, Клэнси и Том были в душе добряками, и давали Натан практичные и годные советы по улучшению стиля. Вечер проходил в позитивной обстановке. На стене проявлялся урбанистический пейзаж, на котором Натаниэль вписала и свой автограф “Nathan was here”. Тонкий нюх собак и кошек уловил посторонний запах. Это не был ни резкий аромат аэрозоля, ни густые, давящие ноты соляры, ни противные раздражающие алкогольные привкусы. Жуткие миазмы помойки и телесных нечистот могло издавать лишь столь же мерзкое и неприятное существо во всей округе. Майк. Неопрятная великовозрастная детина с синдромом дауна. Его презирала и ненавидела вся сельская молодежь, независимо от увлечений, а младшие даже боялись. На что способен дерганый облезлый кошак с заплетающейся речью? Которую и речью-то назвать можно едва с натяжкой. - Ребята-а-а! – в воздухе повисло молчание. Все приготовились услышать худшую новость, вечер испорчен. - Чудо в перьях идёт сюда. Фуууу! – дружный брезгливый возглас вырвался из десятка глоток. – Ну и что нашей бяке-раскоряке здесь понадобилось? - Рево хочет! -Да нет, поруферить собрался! - Айда все наверх, там он нас не достанет! – предложили руферы. Только дружная компания сиганула на второй этаж и далее к трубам, как на пороге помещения, ковыляя и дергаясь в стороны, появилось оно. Чудовище и наказание своих горе-родителей, Майк отражал всю их жалкую жизнь, на которую обрекли и его самого. Пара котов-руферов решила показать, так сказать, мастер-класс, подняться наверх не по лестнице (это скучно), а изящно запрыгнуть в проем аварийного выхода. Пользуясь отсутствием ступенек, хвостатые изящно оттолкнулись лапами и в один миг оказались на высоте, в прямом и переносном смыслах слова. Извилина в мозге кошака вяло шевельнулась. Он был потрясен такой картиной! - Гыыыы! – придурковатый смешок разнесся в здании, наполняя воздух жутким запахом грязных зубов. – А вы куда-а-а? Вы всееее! – затянул чудик свою шарманку. Народ наблюдал с безопасной высоты, фыркая со смеху. Кто-то даже достал камеру и снимал местную достопримечательность в надежде заработать пару тысяч лайков на сельском канале «Жесть нашего села». «Да как они смме-е-еют?!» - возмутилось облезлое создание. – Вы чооо? Попрятались?! Сыкуны!!!! – и без того противный тонкий голос сменился почти что поросячьим тонким визгом. Майка посетила истерика. «Хорошо, что снова гуся не душит в магазине, как на той неделе» - «Или мочой не умывается» - перешептывались невольные зрители. - Ща я вас! Всеееех! - протяжно завывая, констатировало чудо-чадо. - Сюда все!! С этими словами драный кошак вообразил себя Кинг-конгом. Ударив кулаками по тощим плоским соскам, гордо взял относительно ровный разбег, чтобы повторить трюк со взлетом на второй этаж. Но недаром говорится: учиться, учиться и снова лечиться! – и еще: не зная броду, не суй в воду. Одутловатое тело повиновалось не сколько остаткам разума в головке своего носителя, сколько незыблемым законам физики. Вместо изящного подскока и полета тушка изобразила печальный взмах осеннего листа, несомого ветром, на полсекунды замерла на полпути к вожделенной цели. Потеряв точку опоры, смердящее тело полностью подчинилось незыблемому закону гравитации, равноускоренно устремившись вниз, на жесткий цементный пол, на котором не было уже ни одного зрителя. - Аа…Аааа…АААААААААА! – боевое настроение моментально сменилось отчаянием и беспомощностью. Там, где другой кот бы приземлился на лапы без особых проблем и даже не заметил падения, деточке с нарушением координации пришлось ой как несладко. Точно мешок картошки, деточка приложилась пятой точкой об пол, прижала хвост, а в довершении ко всей беде – на колене расплывалось внушительное кровавое пятно, сквозь которое можно было разглядеть содранную шерсть. - Бооольнаааааа! Ваааву падууууууть! – оказалось, Майк не умел даже оказать себе элементарную первую помощь. «Где эти имбицыыылы?!» - детина прислушивалась, но вместо привычного хохота или дразнилок отозвалась лишь тишина. -Э-э-э! (хнык) Я лаааапу сламааал! – точно годовалый бутуз, ревел наш даун. – Хацю к ма-а-аме! К ма-а-а-а-ме! Си-и-исюю!!! - Чудище заходилось плачем. Если никто не придёт на помощь, то суждено ему помереть прямо тут от ужасной кровопотери, никогда больше не имея возможности побегать и попрыгать, врезаясь с разбегу в стены. За что его так? За что жизнь так несправедлива, разве мало он страдал? Сквозь туман зловещих мыслей и медный аромат крови глупый кот не сразу и расслышал, как к нему пришли на помощь. Это была Натан. - Что ты кричишь? Дай посмотрю, - постаралась успокоить его кошка. – Ай боли-и-и-т! -карапузина брыкалась и вырывалась, пока Натан кое-как очистила ссадину от грязи и перевязала платком. - Пойдем домой! Все равно никого нету, все разошлись. - Натан не упомянула, кто стал тому причиной. - Не магу-у-у-! Я лапку! Суама-а-ал! – мямлило создание. - Лапа целая. Это ссадина. Давай помогу. – кошка подставила плечо, и горе-летун крепко в него вцепился. – Ы-ы-ы-! - слезы на морде Майка помалу сменились дурацкой улыбкой. С каждым шагом боль отдавала в колене. Идти было жутко неудобно, ведь края раны начали стягиваться, не давая при шаге разогнуться, так, что одна лапа вынужденно оказалась длиннее другой. Каждый шаг отдавался противным болезненным ощущением. Однако чем дальше они шли, тем больше свиная морда, глядя на свою спасительницу, ощущала рукой что-то другое. Чистая шерстка, мягкое плечо, шейка… Что же там под одеждой? – от этой мысли маленький грязный Змееныш шевельнулся в семейниках в горошек, настойчиво прося кормёжки. Еще бы! Впервые в жизни к Нему подошло существо женского пола! Да не просто подошло да прошло мимо, а коснулось его. Грязные мысли роились в единственной извилине мозга, изъеденного дешёвым алкоголем и жратвой. Спустя час Натан сдала потерпевшего родителям и ушла к себе. Она предпочла не слышать пьяные крики ле-маман на Майка, которой, судя по всему, было глубоко плевать на остатки здоровья кровинушки. Увы, Натан-кошка не догадывалась, что крики мамаши были безразличны не только ей. Дивное солнечное дитятко решило, что в качестве благодарности за спасение должен сделать кошку своей девушкой. Ведь она помогла потому, что влюблена в Него! Не иначе! Томительно тянулись дни, пока заживала ссадина, и можно было снова ходить без проблем. Ощутив прилив сил, дурачок-Майчок приступил к реализации плана. Немного ковыляя, он направился прямиком к дому Натан. Признаваться. - О-о-э-э! – мычание выражало глубокую философскую идею: чтобы покорить сердце девушки, нужно выразить свои чувства роскошным букетом цветов (впервые его мозг выдал более-менее годную идею). В качестве такового загребущие лапы нарвали первые попавшиеся придорожные кусты амброзии, украсив вершину наполовину увядшим васильком. – Уа-а-а-а! Сеце Наан! – (увядшее сердце Натан точно растопится, увидев этот роскошный сад). Гордо подняв пред собой охапку, напоминавшую то ли использованный веник, то ли прополотые травы, чудище от осознания собственной важности топало, чеканя шаг, пародируя парадный ход военных. Со стороны это выглядело, будто каждую ногу поднимали из экскрементов и со слоновьей грацией ступали заново. Гигиена была чужда омега-котяре. Вместо того, чтобы помыться, он для храбрости дёрнул стакан крепчайшего «первака», заботливо стянутого у пропойцы-бати, пока тот дрых беспробудно. Конкурс на звание «самое эффектное пугало» был бы выигран с колоссальным отрывом от конкурентов. Рваная, пропитанная уриной футболка вырвиглазного линялого оттенка победно развевалась на ветерке, джинсы с моднейшей разной длиной штанин и тонкими струйками коричневого цвета, шлепанцы с чудесными носками – высокими и тёплыми, чтобы ножки в тепле были! – в таком неотразимом аутфите чудо в перьях заявилось к дому кошки и во всю глотку заорало: -На-а-ан! Ятияюблю-ю-ю! – кошка была неприятно удивлена от услышанного и увиденного. -Тебе чего? – непонимающим голосом спросила у существа о цели визита. - Я из ти-я ни-магу-у! – чудище неловко плюхнулось на пол, очевидно, изображая, будто становится на колено, и протянуло девушке «букет». – НА! – с упором брякнула котяра. – Сам саби-ал. ТИ-БЕ!! От амбрэ кошака у кошки заслезились глаза: - Извини, но мне это не нужно... – Натан развернулась и поспешила уйти, оставив кавалера наедине с роскошным букетом чертополоха, амброзии и еще бог весть каких трав из придорожного пустыря. Засохшие сорняки опали и сникли, как и сморщенный маленький Змей в давно нестираных трусах. Злость и досада обуяли Майка. Что? Его? Не приняли? Да что она себе позволяет?? Ну сейчас неблагодарная увидит, от чего она нос свой воротит… Недолго думая, чучело номер один расстегнуло джинсы, достало верного дружка, и принялось без капли стеснения его разминать. -Сатри-и! Байшо-ой! ТИБЕ ДРЯНЬ!! – даже здесь слова расходились с делом. Рука отчаянно мусолила несчастные три дюйма с хрящиком, но те никак не желали оборачиваться не то, что Змеем Горынычем, а даже скромным Томагавком. Тело Майка мерзко дергалось, в такт мерзким мыслишкам. Морда натужилась и покраснела. «Надо еще чуть-чуть постараться, и она оценит всю красоту его могучего Геракла! Ну же!» Уродец понял, что просто так ему не отдадут добычу. Его добычу надо взять силой. Кое-как забравшись на ворота, похотливое подобие самца повисло на них, используя выемку в декоре как средство для самоудовлетворения. Ворота ходили ходуном, со стороны это выглядело так, будто пьяный ковбой хочет их сломать. С той только разницей, что даже в стельку пьяные местные ранчеры сохраняют вменяемое подобие адекватности. На шум вышел сосед Дариус. Ему сразу не понравилась мышиная возня, а уж увидев, кто стал тому причиной и чем занимается, пришел в ярость. А что такое ярость ранчера, этого лучше не знать вообще никому. - А ну свали отсюда! Не зли меня! Девятый час на дворе! - предупредил громоздкий сосед. На это даунский подросток высунул свою Бибу и направил в сторону ошалевшего Дариуса: - Ыыы... Вкусняшку будешь? - и он мерзко облизнулся. Первое, что попалось под руку Данну, были грабли, оставленные на участке. В каких-то полминуты он оказался у соседских ворот и, вне себя от ярости, поддел острием зарвавшегося онаниста, будто охапку сена, и сбросил вниз. С растерянным лицом, расстегнутой ширинкой и внезапно вставшей Бибой кошак сидел враскоряку. Как? Только что его цель была так близка! Однако мощный удар граблями в задумчивую харю окончательно выветрил остатки желания у дуралея. - Чтоб я тебя близко здесь не видел. – прошипел Дариус. - Пошел вон. Импотент. Разочарование окатило отвергнутого жениха. Чучело забилось в рыданиях, и начетвереньках поползло в сторону своего дома, чтобы исчезнуть из жизни односельчан. По крайней мере, на сегодня. За ним тянулась жидкая полоса, источающая миазмы. Крохотный, как огурец-пикуля, агрегат защемило молнией, но душу щемило еще больше.