Глава 4. Небольшое препятствие
24 октября 2021 г., 09:00
Завтракала Ева тостами, крошки от которых стряхивала с колен, пока в её кабинете не раздаётся звонок телефона.
Номер неизвестный. Обычно Ева отвечала незамедлительно, учитывая характер её журналистской работы, но на этот раз, сама не зная почему, она какое-то время просто смотрела на светящийся экран.
А когда, наконец, ответила на звонок коротко "Ева слушает", на другом конце раздался знакомый голос.
– Миссис Поластри? Это Хьюго из "Васильев и Астанкова".
– О, Хьюго, привет, – приветствует она с набитым ртом и, проглатывая тост, морщится от сухих крошек. Она делает глоток слишком горячего кофе, чтобы запить и, обжигая горло, задыхается, перед тем как продолжить. – Что я могу для вас сделать? Госпожа Астанкова получила мои документы?
– Да, получила. Она хочет с тобой поговорить. Сейчас, если ты не занята.
Ева хмуро смотри на свой кофе.
– Эм, ладно, да, я свободна.
– Рад, соединяю.
В трубке раздался мягкий щелчок и тишина, достаточно долгая для того, чтобы Ева успела подумать о почти удручающе случайном "рад" от Хьюго во время профессионального телефонного звонка, пока не прозвучал ещё один щелчок.
– Здравствуйте, Ева.
Русский акцент лился из динамика телефона, и Ева обнаружила, что автоматически выпрямляется, принимая серьёзную позу, как если бы поверенная была сейчас в одной с ней комнате.
– Госпожа Астанкова, здрасте. Вы получили документы?
– Получила, да, поэтому вам и звоню. – Вилланель кажется занятой; на заднем плане слышится шелест бумаг и шаги, будто Вилланель возвращается к своему столу.
– О, какие-то проблемы?
– Я бы так не сказала, но мне нужно, чтобы вы пришли, необходимо кое-что обсудить. Сможете подъехать завтра около полудня?
Ева почувствовала, как в груди зародилась тревога. Она поставила кофе на тумбочку.
– Н-да, конечно, я... мне стоит волноваться?
– Мы поговорим об этом при встрече. Хорошего дня, Ева.
Линия оборвалась, и Ева посмотрела на потемневший экран.
***
Работодатель Евы оказалась не против того, чтобы она ушла с работы пораньше. Ева объяснила, что происходит в её жизни: развод, адвокат, разделение имущества, и Каролин на удивление отнеслась к этому с пониманием. – Я пережила достаточно разводов и знаю, какой это изматывающий процесс, – сказала она, когда Ева села за стол редактора. – Уходи тогда, когда это тебе необходимо. Просто убедись, что все твои статьи сданы в срок. И Ева? Ева вопросительно подняла брови, и Каролин одарила её редкой улыбкой. – Молодчина. Нико всегда был болваном. А затем она поворачивается к горе папок на своём столе, молча отпускает Еву. И вот теперь, стоя в дурацком лифте, Ева отказывается смотреть вниз. Или налево. Или направо. Фактически, она держит глаза закрытыми, чтобы не смотреть ни в какую сторону из-за стеклянных стен. Она слышит звуковой сигнал, оповещающий об открытии двери, и открывает один глаз, чтобы подтвердить нужный ей номер этажа. Она с облегчением выдыхает, когда видит, что это её остановка, и никто другой не присоединится к ней в лифте, и не осудит её за крепко зажмуренные глаза. Ева в спешке выходит из лифта и направляется прямо к столу Хьюго. В углу стоит кружка с дымящимся кофе, и Ева мельком на неё смотрит, прежде чем вопросительно взглянуть на Хьюго. Молодой человек уже пристально на неё смотрит. – Да, он твой, – закатывая глаза, произносит он, и она ухмыляется, когда берёт со стола кружку. – Тебе оно понадобится. Ухмылка Евы тут же исчезает. – Что ты хочешь этим сказать? Хьюго пожимает плечами и ухмыляется своей тупой ухмылочкой, переводя взгляд на экран своего компьютера. Ева чувствует, как в груди вспыхивает панический гнев. – Хьюго, ты сейчас же скажешь, о чём умалчиваешь, в противном случае, помоги мне... – Миссис Поластри? Ева резко разворачивается и видит высунувшуюся из своего кабинета госпожу Астанкову и смотрящую прямо на неё. – О, привет, здравствуйте, – исправляется Ева, демонстративно игнорируя пристальный взгляд Хьюго, который будто прожигает её лицо. – Входите, нам нужно обсудить кое-что важное. Ева идёт в кабинет, проходя мимо блондинки, которая сначала закрывает за ними дверь, и только после возвращается к столу и садится в своё кресло. Она открывает свой ноутбук, когда Ева садится напротив, нервно ёрзая в кресле. – Для начала, спасибо, что прислали недостающую информацию. Ева кивает, и поверенная продолжает. – А её вчера прочитала, и, к сожалею, мы наткнулись на небольшое препятствие. – Эм, какое? Вилланель вздыхает и откидывается на спинку стула, изучая Еву и слегка покачиваясь на сидении из стороны в сторону. – Вы подписывали брачный договор. Вы не говорили мне, что подписывали брачный договор. – О, – удивлённо моргает Ева, прокручивая в голове семнадцать лет своих отношений. – Мм... да, подписывала. Я о нем забыла. Блондинка мычит и продолжает смотреть на Еву, затем внезапно выпрямляется. – Вы, конечно, имеете представление, что такое брачный договор. – Н-да, – медленно кивает Ева, не понимая, почему её адвокат, такая сосредоточенная на этом, – письменное соглашение, устанавливающее право собственности на все имущество, включая деньги и активы. А что? Поверенная открывает что-то на своём ноутбуке, и несколько секунд смотрит на экран, прежде чем снова перевести взгляд на Еву. – В вашем брачном договоре вы с Нико подписали, что в случае развода все ваши активы становятся семейными активами. Вы конкретно включили активы, которые приобрели вместе, но исключили наследство от обеих сторон и, со стороны Нико, доходы от его малого бизнеса в Bridge Publishings. – Хорошо..., – хмурясь, медленно произносит Ева, – я не особо хорошо разбираюсь в техническом жаргоне, но звучит так... Я что-то упустила? Госпожа Астанкова задумчиво поджимает губы. – Ева, как вам уже известно, бизнес вашего мужа расширился. Сейчас он приносит гораздо больший доход, нежели тринадцать лет назад, когда был подписан брачный договор. – Но я тоже зарабатываю. – Ева начала волноваться. – Мои доходы тоже увеличились. – Да, – спокойно произносит госпожа Астанкова, – но когда вы подписывали брачный договор, вы согласились, что ваши доходы станут семейными активами. И компания Нико, конечно, платит ему зарплату, которая входит в состав совместно нажитого супругами имущества. Но, по сути дела, он специально выплачивает себе низкую зарплату, чисто для галочки. Настоящее богатство - сама компания, её дивиденды, её капитал, и она прямо исключена из вашего брачного договора. Ева пристально на неё смотрит, в то время как осознание холодом пробегает по её телу. Вот ублюдок. – Ваш брачный договор является юридически законным. Ничего нельзя сделать, если только один из вас не виновен в проступках. – Проступках? – с надеждой спрашивает Ева. – Каких, например? – Всё это очень мрачно, потому что вам понадобятся убедительные доказательства, но в вашем брачном договоре есть короткий пункт, что если одна из сторон изменит, она оплатит другой стороне единовременную выплату в размере 250 000 фунтов стерлингов. Не уверена, откуда взялось именно такая сумма, но полагаю, вы с ней согласились, поскольку в то время это казалось невероятным. Также перечислен ряд других причин, но ни одна из них, похоже, не применима в вашей ситуации, так что... Ева впилась ногтями одной руки в подлокотник кресла, другой рукой одновременно жестикулируя, нервно размахивала ею в воздухе. – Но Нико этого не хотел. По крайней мере... насколько мне известно. И...нет, нет. Я знаю, что теперь он меня ненавидит, но он бы не стал... Она замолкает, внезапно становясь неуверенной в своих словах. Что-то болезненно скручивается внутри. – Ладно. Что ж, в таком случае, мне очень жаль, Ева. Мы мало, что можем сделать, кроме как пройти стандартную процедуру развода. Ева задаётся вопросом, не будет ли блондинка возражать, если она просто... останется здесь. Просидит в этом кабинете всю оставшуюся жизнь, потому что она почти уверена, что не сможет подняться с кресла. Она закрывает лицо руками. – Этого не может быть, – бормочет Ева в свои ладони. – Эй, Ева, – голос женщины донёсся до неё сквозь тьму пальцев, – помните, самое главное, что в конце процесса вы станете свободной от него. Вы сможете прожить жизнь так, как сами захотите, без задиры дышащего вам в спину. Это того стоит, правда? И Еве хочется ей верить, хочется взбодриться и дать пять умной женщине перед ней, но кровь наливается свинцом, а сердце сжимается под тяжестью сказанных слов. – Я...я не знаю. Наступила тишина, нарушал которую только шорох каких-то бумаг. Ева устало опустила руки, чтобы увидеть, как блондинка убирается на столе. – Вам следует пойти домой и всё обдумать, – обращается к ней женщина, задвигая ящик стола. – Для вас эта новость стала шоком, и думаю, будет лучше, если вы пойдёте и расслабитесь. Решите, что делать дальше. Блондинка встаёт, берёт из-за стола свой изящный портфель и начинает засовывать в него свой ноутбук. – У меня встреча. – Сообщает она Еве, которая тоже встаёт с кресла. – Но дайте мне знать, когда поймёте, чего хотите, хорошо? Просто позвоните Хьюго, и мы что-нибудь придумаем. – Хм, ладно, – произносит Ева, всё ещё прибывая в шоке. Её мозг слишком перегружен борющимися друг с другом новой информацией и эмоциями, что не оставляют место для таких простых вещей как ходить и говорить. Она оглядывается по сторонам и видит, что блондинка придерживает для неё открытую дверь. – Спасибо, – почти шёпотом произносит Ева, выходя за дверь. Она наблюдает, как женщина запирает за ними, и её взгляд падает на позолоченную табличку на стене. – Знаю, сейчас мне нужно сосредоточиться на совершенно других вещах, но... что значит буква "В"? Блондинка поворачивается, чтобы посмотреть на Еву, выглядя немного удивлённой простым вопросом, заданным в такой напряжённой атмосфере. – Вилланель. – Вилланель? – слегка хмурясь, повторяет Ева. – Никогда раньше не слышала такого имени. – Она пробегается по женщине с головы до ног. – Вам идёт. Вилланель тихонько смеётся и прислоняется спиной к двери. – Спасибо. Можете обращаться ко мне по имени, если хотите. Но только когда мы наедине - важен профессионализм. – Весёлая улыбка Вилланель сменилась беспокойством. – Вы в порядке, Ева? Вы выглядите немного... странновато. – Я в порядке. – Ева вздыхает. – Просто, как вы знаете... я столкнулась с самым большим, самым дорогим и самым печальным изменением в моей жизни. На данный момент. Мой мозг имеет привычку отключаться, когда слишком перегружен. – О, – обеспокоенно произносит Вилланель. – Вам, эм... чем-то помочь? Я могу попросить Хьюго вызвать вам такси? – Нет, не нужно, я в порядке, – рассеянно махнув рукой, сказала Ева. – Я просто пойду, выпью вина и поплачу. – Хорошо, – со смешком говорит Вилланель, всё ещё морща лоб от беспокойства. – Только не забудьте со мной связаться, когда закончите... пить и плакать. Ева мычит в ответ. Её разум движется со скоростью мили в минуту, слишком быстро, чтобы нормально реагировать. Вилланель останавливается у стола Хьюго, вырывает телефон из его рук, при этом продолжая пристально смотреть на Еву. – Берегите себя, Ева, – говорит она. – Мы с этим разберёмся. Обещаю. Ева действительно не знает, что сказать, потому что откуда той знать? С чего Вилланель взяла, что всё будет хорошо? Потому что, судя по тому, что происходит сейчас, всё будет плохо, Ева потеряет всё, к чему привыкла. И вовсе это всё не похоже на то, что всё, блять, будет хорошо. На самом деле Ева не знает, что сказать, поэтому вместо этого она стреляет в Вилланель из очень нерешительных и смущающих пистолетов сложенных из указательных и средних пальцев, затем разворачивается на каблуках и уходит, входя в дьявольский лифт и надеется, что его дно отвалится и размажет её о землю, превращая в красную пасту. Она бросает прощальный взгляд на обеспокоенное, отчасти удивлённое лицо Вилланель, прежде чем двери с щелчком закрываются.***
Ева идет домой. Она не хочет домой, но уже два часа провела в пабе одна, выпила три бокала вина и съела начос, поэтому она решила, что ей, наверное, следует вернуться домой прежде, чем Нико снова сорвётся по поводу её опоздания, хотя технически они разводятся. Развод. Блять. Ева не думала, что это когда-нибудь произойдет. С того момента, как она познакомилась с Нико на рождественской вечеринке у их общего друга, ей казалось, что он её судьба. В ту секунду, когда она его увидела в другом конце комнаты, ей показалось, что она точно в этом уверена. Потом он оглядел комнату и поймал её взгляд, и они двинулись навстречу друг другу через толпу болтающих и танцующих людей, пока не оказались рядом друг с другом застенчиво улыбаясь. – Мне нравятся твои рожки, – сказал он с мягким польским акцентом, новым звуком в жизни Евы, указывая на её блестящий красный ободок с войлочными оленьими рогами. – Спасибо. – Она улыбнулась. – Мне нравится твой галстук. Он опустил взгляд на свой светлый галстук и коснулся красного выступающего носа Рудольфа внизу. Когда Нико снова поднял на Еву взгляд, он улыбался, и она тоже. Через четыре года они поженились. Всё в нём казалось ей волшебным. Пока не случилось это. Но она не хочет снова зацикливаться на том, как испортились их отношения, на том, как изменился он, и на том, как изменилась она. Что случилось с волшебством между ними? Может ли такая любовь просто... испариться? Исчезнуть? Нет, она всё ещё должна быть где-то там, как тлеющий уголек под кучей пепла. Может, ему требуется просто чуть больше кислорода. Поэтому она идёт домой. Когда она входит внутрь, Нико сидит на диване с книгой в руках. Ева принимает решение. Она заходит в гостиную, вырывает книгу из рук всё ещё её мужа и отбрасывает её в сторону. Нико смотрит на нее снизу вверх, и Ева почти смеется, когда понимает, что это самый большой знак внимания, которым он её удостоил за последние четыре дня. – Что ты делаешь? – раздражённо спрашивает он, готовясь снова закатить скандал, но она не отвечает. Вместо ответа она опускается на его колени, седлая бёдра. – Не знаю, Нико. Что мы делаем? Она раскачивается на нём раз, затем второй, прекрасно зная, что ему это нравится, и он, повинуясь инстинкту, хватает её за бёдра. Может, это и есть тот самый кислород, необходимый их тлеющим углям.***
Они впервые за год занимались сексом. За год. И он был не таким, каким хотелось бы похвастаться. Но в нём было нечто новое, подпитываемое гневом, того, чего раньше не было. После, уже лёжа в постели рядом друг с другом, Ева поворачивает голову и смотрит на Нико. Он выглядит так же как всегда, также как при первой их встрече, только с парочкой седых волос и морщинами. Мужчина, в которого она однажды влюбилась где-то там, внутри. – Нико? Он мычит вместо ответа, его глаза всё ещё закрыты. Ева перекатывается на бок, и какое-то время выжидает, прежде чем снова заговорить. Она мягко кладёт руку ему на предплечье и с нежностью проводит по волосам. – Что дальше? Нико открывает глаза и поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё. Впервые за долгое время он не выглядит сердитым. Может, все, что им было нужно это кислород? – О чём ты? – Ну, – почти шёпотом произносит она, – что дальше? После... после этого. Что мы будем делать? Нико в замешательстве хмурится: – Ужинать? Боже правый. Ева едва успевает себя сдержать, чтобы не вонзить ногти ему в руку. – Нет, Нико, я имею в виду, что теперь будет с нами? – приподнимаясь на локте, говорит Ева. – Что насчёт... развода? Мы только что занимались сексом. Мы... это что-то для тебя изменило? Нико усмехается. – Это был просто секс, – с насмешкой произносит он. – И ты та, кто захотел развестись, ты та, кто положил конец нашему браку. Так что всё так, как было до. Мы разводимся. Но за секс, спасибо. И Ева... Ева никогда ещё не чувствовала себя настолько униженной. Она встаёт, натягивая на себя то, в чём пришла, хватает кое-какую другую свою одежду и запихивает в сумку. В это время Нико, как ни в чём не бывало, откидывается на кровать, расслабленно и невозмутимо. Она сдерживает слёзы пока не выходит из дома. Туфли стучат каблуками по асфальту. Добравшись до остановки, она достаёт из сумки телефон. Ева: Могу я пожить у тебя какое-то время? Сразу появившиеся две голубые галочки, оповещающие о прочитанном сообщении, немного облегчают сжимающую грудь боль. Билл: Приезжай. Тебе здесь всегда рады.***
Пальцы Евы нервно барабанят по бедру, когда она набирает номер, и успокаивается только тогда, когда на том конце отвечают. – Доброе утро, вы позвонили в фирму "Васильев и Астанкова". Говорит Хьюго, чем я могу вам помочь? – Привет, Хьюго. Это Ева Поластри. – О, прикольно. – Хьюго растягивает слова, вежливость моментально исчезает из его тона, и Ева закатывает глаза. – Чего надо? – Как тебя ещё не уволили? – спрашивает Ева, игнорирую его вопрос. Хьюго на другом конце усмехается, и Ева практически видит его ухмылку через трубку. – Разведёнки среднего возраста просто млеют под моим очарованием, – самодовольно говорит он, прежде чем его тон меняется на заговорческий. – И я реально хорош в экселе. – Всего то? – Невозмутимо произносит Ева. – Неплохо разбираешься в формулах и ячейках? – В основном, – неопределённо отвечает Хьюго, но прежде, чем Ева успевает надавить, продолжает. – Зачем звонишь? Или просто захотелось поболтать с твоим покорным слугой? – Госпожа Астанкова свободна? – спрашивает она, игнорируя его комментарий. Он какое-то время что-то мычит себе под нос, и Ева слышит щелчки мышью. – Свободна. Скажешь мне, по какому поводу звонишь? – Нет, – прямо говорит Ева. – Ладно, ворчунья, – парирует Хьюго. – Но мне реально надо, чтобы ты назвала причину, по которой я должен связать тебя с госпожой Астанковой. – Без проблем. Мне нужно поговорить с ней о разводе. Хочу продолжать в том же духе. – Оки-доки. Повиси на линии. В трубке повисает тишина, и Ева снова начинает барабанить пальцами. Проходит секунд тридцать, прежде чем в её ухе раздаётся щелчок. – Здравствуй Ева. – Вилл... госпожа Астанкова, здрасьте. На другом конце раздаётся тихий смешок, и пальцы Евы расслабляются. – По телефону можешь звать меня Вилланель, Ева, – переходя на "ты" говорит она. – Хьюго сказал, что ты звонишь, чтобы подтвердить желание продолжить бракоразводный процесс? – Эм, да. Я хочу развестись. – Хорошо. Я...я понимаю, что это не моё дело, Ева, и совсем не профессионально, но, думаю, ты сделала правильный выбор. С лёгкой улыбкой Ева смотрит на свои колени. – Спасибо, – тихо произносит она. – Но я позвонила не только для того... чтобы подтвердить своё желание развестись. – О? – Вилланель кажется заинтересованной. – Продолжай. – Я знаю, что самолично подписала брачный договор, но тогда я не знала, что он собирался... собирался манипулировать этим дерьмом, и благодаря своему процветающему бизнесу держать в тайне от меня большую часть заработанных денег. Так что... я не сдамся без боя. На другом конце повисла тишина, затем раздался лёгкий вздох. – Ева, я уже говорила, если нет никаких доказательств его проступка, то... – Я собираюсь их найти. Я найду способ доказать…ммм…проступок Нико. – Ладно... юридически, как твой адвокат, я не могу никак это комментировать. В тоне Вилланель под слоем серьёзности присутствовал намёк на заинтересованность, и это только больше стимулировало Еву. – Мне этого и не нужно, – уверенно произносит Ева. – Я просто хотела, чтобы ты знала, что я точно развожусь, и мне нужно, чтобы ты представляла меня в суде. В трубке повисает тишина, и Ева ловит себя на том, что жалеет, что не может сейчас видеть лица Вилланель. – Ну, в таком случае... я с нетерпением жду возможности с тобой поработать. В голосе Вилланель определённо появилась заинтересованность, и Ева победоносно улыбнулась. – Итак, – продолжила Ева. – Когда мы встретимся?
