Услуга за услугу

      Фуншал великолепен.       Очевидно, что он великолепен. Он ведь находится на Мадейре, в Португалии, поэтому само собой, он великолепен.       Ева побывала во многих местах, но никогда не была здесь до прошлой недели, никогда не видела великолепного маленького острова, полного красок и жизни, голубого моря и голубого неба.       Конечно, вид Вилланель, залитой золотистым солнечным светом, её карих глаз, сияющих зеленым оттенком, который Ева не может даже начать описывать, сделало это место ещё более невероятным.       Эта поездка просто... запредельная.       Неделя тёплого солнца, сладких коктейлей, восхитительной еды и, честное слово, такого количества секса на которое Ева никогда не думала, что способна. Всего одна неделя.       Это была идиллия. И её виновница Вилланель.       Оксана.       Через неделю после суда она попросила Еву взять двухнедельный отпуск и не сказала зачем. Обычной реакцией Евы было бы раздражение, требование ответа, попытка вернуть хоть какой-то контроль над ситуацией. Но с Вилланель? Контроль кажется не таким уж важным.       Они равны. Она это знает. Чувствует это. Между ними есть доверие.       Поэтому она ей доверяет и берёт отпуск на две недели в следующем месяце.       До отпуска Евы каких-то две недели. Вроде того.       В шутках про лесбийские стереотипы есть доля правды, и, несмотря на то, что Ева не считает себя лесбиянкой, она может это подтвердить.       Они просто подумали... почему бы нет? Они ждали достаточно долго, держались подальше друг от друга, что было вне их контроля, так зачем продолжать притворяться, что они не хотят быть друг с другом, когда могут? К чёрту общество. Они достаточно быстро влюбились друг в друга, так почему бы не пожить вместе?       Через несколько дней после того, как Ева перевезла те немногие вещи, которые захотела оставить, в дом Вилланель (мебель пусть остаётся у Нико, всё равно скучная), в кабинете Вилланель появился огромный букет, адресованный Еве.       "– Ева, – обратилась к ней по телефону Вилланель, звоня посреди рабочего дня, - тебе только что прислали цветы.       – Что? – удивляется Ева. – Какие ещё цветы?       – Мм, огромный букет, полно... фиолетового цвета. Открытка адресована тебе. – Вилланель усмехается. – У тебя есть кто-то ещё? Стоит ли мне беспокоиться? В твоём прошлом...       – Эй, – протестует Ева, – прекращай. Не то чтобы ты была какой-то случайной интрижкой... ты была...       – Той самой. – Вилланель драматично и мечтательно вздыхает. – Твоей родственной душой, твоей настоящей любовью, той, встречи с которой ты так долго ждала, твоей любимой...       – Хорошо, – смеётся Ева, – да, всё вышеперечисленное и даже больше, бла-бла-бла. - Она улыбается, когда Вилланель в шутку фыркает. - Но нет, больше у меня никого нет. Не будь занозой.       – Ладно, так что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?       – Что написано на карточке?       – Ты хочешь, чтобы я прочитала? Записку, адресованную тебе? – Вилланель ахает в преувеличенном шоке. – Ева, это незаконно.       – Ты ведь не прочь нарушить закон.       – Грубо.       – Просто прочитай записку! – смеётся Ева.       Ева ждёт, пока Вилланель на том конце трубки шуршит обёрткой, и наконец, слышит... удивлённый смех.       – Ого, – комментирует Вилланель, – это... неожиданно.       – От кого он? – нетерпеливо спрашивает Ева, в равной степени взволнованная и нервничающая.       – Это... на самом деле очень мило. Нам следует пригласить её к нам на ужин. Или, возможно, пообедать на нейтральной территории. Вау.       – От кого он, Вилланель?       – Ева, ты не поверишь, – с очевидной улыбкой произносит Вилланель. – Правда, это довольно удивительно. И вроде как красиво. Ух ты. Вау-вау...       – Оксана! – кричит Ева, к большому огорчению своих коллег и восторгу Вилланель.       – О, ты же знаешь, как мне нравится, когда ты становишься требовательной, – мурлычет Вилланель. – Хорошо, ты готова? Я прочитаю записку.       – Готова. – Ева быстро направляется к комнате отдыха, чтобы сосредоточиться. – Читай.       – Хорошо. – Вилланель прочищает горло. – "Ева, я надеюсь, они дойдут до тебя в хорошем состоянии. Я знаю, что ничего из того, что я могу сказать, не компенсирует того, что я сделала, но мне очень жаль. Ты была права всё это время. Спасибо, что помогла мне это увидеть. Я думаю, что, возможно то, что произошло две недели назад, помогло спасти меня от того, что ты пережила. Еще раз, прошу прощения. Надеюсь, ты проживёшь полноценную и счастливую жизнь. Джемма."       Ева какое-то время молчит.       – Серьёзно?       – Мхм, – весело мычит Вилланель. – Вот видишь. Вау.       – Вау, – повторяет Ева.       Вилланель делает паузу.       – Так... что об этом думаешь?       Еве принесла извинения женщина, которая помогла разрушить её брак, которая привела к окончательному опустошению почти семнадцатилетней жизни Евы, которая сквозь зубы лгала на суде (не то, чтобы Ева там была безгрешной). И вот теперь у неё есть извинения, выраженные в чрезмерно фиолетовом букете. У неё есть шанс бросить извинения ей в лицо, а цветы в мусорное ведро.       Ева прикусывает губу.       – Думаю... – медленно начинает она, – пообедать где-нибудь звучит отлично."       Три недели спустя Вилланель упаковывает чемодан. Она так и не сказала, куда они едут, было ясно только, что куда-то едут, и уверила Еву, что там будет жарко и будет вода.       "– Подожди! – торопливо говорит Вилланель. – Пожалуйста, положи розовую футболку, которую мы купили на прошлой неделе.       – Конечно, – слегка пожимая плечами, соглашается Ева.       – И то красивое шёлковое зелёное платье. Ты в нем так мило выглядишь.       – Уже ищу, – отзывается Ева, доставая его из шкафа.       – О, и блузку песочного цвета! А тот атласный платок, что я тебе купила? Тот, на котором розы.       Ева кусает губы, борясь с улыбкой.       – Да, мэм.       Ева чувствовала, что Вилланель всё ещё маячит за её спиной.       – А может, возьмешь ещё те симпатичные тёмно-синие шорты, которые вы с Кейко купили? И...       – Вилланель, милая, не хочешь сама упаковать за меня вещи?       Ева поворачивается лицом к своей женщине, приподнимая брови и ухмыляясь. Вилланель невинно пожимает плечами.       – Я могу, – протягивает она, нелепо изображая беспечность, вызывая у Евы хихиканье, – если ты сама не хочешь, или типа того.       Ева качает головой:       – Только ты не забудь взять с собой ту голубую льняную рубашку, которая мне нравится.       – Но она же из New Look… – чуть ли не скулит Вилланель.       Ева бросает ей в голову бикини Primark."       Следующие два дня пролетели незаметно, и Ева чуть ли не подпрыгивала от возбуждения. Она никогда не чувствовала такого головокружения, никогда её так не переполняли радость и любопытство до появления в её жизни Вилланель.       Это было неделю назад, и теперь они здесь, на полпути.       – Что ты надумала сегодня поесть? – спрашивает Ева, когда Вилланель заканчивает втирать сыворотку в чёлку.       Через несколько недель после суда, в тот день, когда она, наконец, получила по почте полный пакет документов о разводе, Ева отпраздновала это событие стрижкой. Волосы остались той же длины, но теперь с симпатичной кудрявой чёлкой, которая заставляла ощущать себя по-новому.       Вилланель тоже отпраздновала и развод, и стрижку, практически не отпуская волос Евы, пока они занимались сексом на диване.       Излишне говорить, что она на них помешена.       – Я подумала о том рыбном заведении, мимо которого мы проходили, – нанося тушь, отвечает Вилланель, – с маленькими вазочками с цветами на столиках под открытым небом.       Ева улыбается. Вилланель улавливает самые странные мелочи.       – Хорошо, – соглашается она. – Застегнёшь молнию?       Вилланель немедленно отрывается от макияжа и поворачивается в Еве, стоящей позади неё и осторожно расстегивающей молнию на своём комбинезоне, великолепной розовой вещице с воротником и короткими рукавами, которую её убедил купить Билл. Вилланель нежно проводит костяшками пальцев по коже спины Евы, затем целует её в основание шеи.       – Ты выглядишь восхитительно, – бормочет она, наполовину уткнувшись лицом в волосы Евы.       Руки скользят вокруг талии Евы, ладони ложатся на её живот. Ева накрывает её пальцы своими.       – Спасибо, – улыбается Ева, – думаю, ты тоже прекрасно выглядишь.       Зубы мягко покусывают её шею, и Ева ахает.       Глядя вперёд, она видит отражения их обеих в зеркале, в которое периодически смотрелись. Вилланель, обёрнутая вокруг Евы в прозрачном бежевом тюлевом платье, украшенном красными бусами под чашечками бюстгальтера, абсолютная богиня в песчаной сетке песочного цвета, и Ева, по общему признанию, сияющая в карамельно-розовом цвете, с загорелой кожей, блестящими волосами и сердцем, настолько заполненном, что это, наверное, должно вызывать беспокойство.       – Мм, – мурлычет Вилланель, целуя Еву в подбородок, – конечно, по сравнению с тобой вполне приемлемо.       – Даже не начинай, – усмехается Ева, – как насчёт того, что мы обе согласимся с тем, что выглядим одинаково фантастически?       Вилланель снова мычит, и подмигивает отражению Евы.       – Согласна не согласиться, – с улыбкой говорит она.       Вилланель предпринимает попытку отстраниться, но руки Евы удерживают её на месте.       – Подожди, – произносит она, – я хочу полюбоваться нами ещё немного.       – Мы красивая пара, – говорит Вилланель, её голос становится тише. – Это зеркало можно использовать позже, да ведь? Во всю длину, захватывает площадь пола...       Ева густо краснеет.       Честно говоря, она ожидала, что влечение окажется таким же сильным, как и в начале отношений, и до сих пор не ошибалась. Они обе продолжают хотеть друг друга почти постоянно, и каждый раз, когда Ева смотрит на Вилланель, независимо оттого одета она или только проснулась, её сердце начинает взволнованно колотиться в груди.       Вилланель говорит о ней тоже самое.       Но Ева не ожидала, что сама сохранит то количество... сексуальной выносливости, что была у неё в самом начале. Она думала, что аспект "запретной любви" во всём этом был частью того, что заставляло её так яростно желать Вилланель каждый раз, когда она думала о блондинке.       Но нет. Она в который раз оказалась неправа, и, к счастью, так оно и было. Возбуждение всё ещё очень сильно. И новый аппетит Евы продолжает оставаться неизменным.       Каждый раз, ей хочется большего.       Именно поэтому комментарий Вилланель о зеркальном отражении, посылает по спине Евы ожидаемый трепет.       – Я слушаю, – медленно произносит Ева, ловя в отражении взгляд Вилланель.       Женщина сзади крепче к ней прижимается.       – Я представляю тебя позже между моих ног, широко распахнутой для меня, я играю с твоим клитором, и мы за этим наблюдаем.       Вилланель всегда переходит к делу, когда дело касается секса.       И её прямой подход очень горяч.       – Почему позже? – хриплым голосом говорит Ева, когда её возбуждение растёт, а бёдра слегка отклоняются назад. – У нас не забронирован столик. Почему не сейчас?       – Ева, – хрипло усмехается Вилланель, упираясь своими бёдрами вперёд, – ты непослушная.       – А ты не такая, да? – бормочет Ева, начиная скользить руками Вилланель, всё ещё сцепленными со своими, вверх по своему телу. – Так почему бы тебе не расстегнуть молнию, которую ты так услужливо застегнула, и не трахнуть меня... – она делает паузу, медленно моргая, глядя на отражение Вилланель, – как хорошая девочка.       Дыхание Вилланель обдаёт шею Евы, когда её руки движутся к задней части комбинезона. Начиная расстегивать молнию, она тихонько мурлычет, прижимаясь к коже Евы.       – Да, Ева.

***

      Рыба идеально, вино превосходно, компания - это всё, о чём Ева могла только мечтать.       Боже, общение с Вилланель сделало её такой сентиментальной.       Или, скорее, любовь Вилланель сделала её такой сентиментальной.       – Ты выглядишь потрясающе, – говорит ей Ева, сидя за их маленьким столиком под звёздами. – Типа, действительно невероятно.       Вилланель краснеет от комплимента, что не перестаёт поражать Еву, о чём Вилланель уже знает.       Должно быть, потому что он от Евы, лестные слова Евы вызывают у Вилланель такую реакцию.       Это тоже до сих пор её поражает.       – Спасибо, любимая, – говорит Вилланель, и это уже другое дело.       Теперь Вилланель называет её "любимой", с нежным ударением. Внутри Евы разливается тепло всякий раз, когда она это слышит.       – Итак, – начинает Вилланель, заправляя прямые светлые волосы за ухо, – ты больше не думала, что будешь делать со своим богатством?       Вилланель спрашивала её об этом раньше, но Ева просто пожала плечами, не давая никакого ответа, кроме как "платить аренду", над которым Вилланель недовольно посмеялась, но, несмотря на её настойчивость, Ева отказалась отступать. Если бы она жила в доме Вилланель, то оплачивала бы все расходы.       Но Ева думала о деньгах, о своей единовременной выплате в 250 тысяч, приобретенных... несколько незаконным путём, технически, бла-бла-бла нечестной, но вполне заслуженной.       Она не была уверена, стоит ли озвучивать свои новые мысли по этому поводу, но сейчас, сидя напротив Вилланель, чувствуя себя полностью любимой и сексуально удовлетворённой, она думает, что, почему бы и да.       – Хм, вообще-то, да.       Вилланель выглядит заинтригованной.       – О? Продолжай.       – Ну, – Ева переводит дыхание, – очевидно, что мы с Нико продаём дом. – Вилланель кивает и Ева продолжает. – Так что я получу половину суммы, что увеличит мою сумму, э-э, в разы.       Вилланель снова кивает, терпеливо и расслабленно.       Ева борется со своей нервозностью:       – Поэтому я подумала, ну как бы, о покупке дома.       Изменений в чертах лица Вилланель почти незаметно.       Почти.       – Ох, – произносит она, но даже исполинское мастерство Вилланель не может скрыть разочарование в её тоне. – Хорошо. Где... в Лондоне? Он будет близко к моему?       Ева понимает, что Вилланель не совсем поняла, на что она намекает.       – Вилл...       – Тебе понадобится помощь, чтобы перевезти вещи? – Блондинка спешит добавить: – Я могу помочь. И...с покупкой мебели, с этим я тоже тебе помогу, и...       – Милая...       – Нет, – резко говорит Вилланель, и её лицо тут же морщится от сожаления, – прости, прости, я не хотела срываться. Я...это отличная новость, Ева, независимость прекрасна, и ты теперь свободна, так что покупка собственного дома, конечно же, следующий шаг, и я оставлю у тебя часть одежды у тебя, ты оставишь у меня, будет здорово, и весело, и...       – Боже, Вилланель, – немного встревожено говорит Ева, протягивая руку через стол, чтобы накрыть ею ладонь блондинки, – дыши.       – Я в норме, – с явным притворством говорит Вилланель. – Я в норме, не знаю, почему так реагирую, мне просто... слишком жарко, очень, у меня солнечный удар, мне нужно пить больше воды...       Когда Вилланель поднимает руку, чтобы привлечь внимание официанта, Ева наклоняется вперёд и опускает её обратно.       – Женщина, ты можешь меня секунду послушать? – раздражённо смеётся Ева. – Я говорила о том, Вилланель, что хочу купить дом вместе с тобой.       Вилланель таращится на неё с изумлением, выраженным в каждой черте лица. Ева спешит продолжить.       – Я пойму, если для тебя это слишком рано, – осторожно говорит она, – но я подумала, что мы и так вроде уже живём вместе, и было бы неплохо, если бы мы жили там, чем владеем вместе, и... это быстро, но... я правда не вижу с своего будущего с кем-то другим, так что... да. Я хочу купить дом. С тобой.       Рот Вилланель закрывается.       – Оу.       – Оу? – Ева съёживается. – Боже, это была глупая идея, да? Прости. Мы можем просто забыть о том, что я только что сказала.       – Ева, – выдыхает Вилланель, и на её лице начинает вырисовываться улыбка, – конечно же, я хочу купить дом вместе с тобой.       – Серьёзно? – Ева снова начинает улыбаться. – Потому что... я предполагаю, если ты сравняешь сумму, которую вложу я, мы могли бы приобрести действительно хорошее жильё. Возможно, не такое дорогое как у тебя сейчас, но...       – Мне не нужно дорогое жильё. – Вилланель чуть ли не искриться от счастья. – Мне нужна ты.       – О, это так приторно. – Ева счастливо смеётся. – Так... ты уверена? Тебе не нужно время, чтобы подумать?       – Мне не нужно время. – Вилланель поворачивает свою ладонь под рукой Евы и переплетает их пальцы. – Я хочу купить с тобой дом. Какой-нибудь симпатичный. Возможно, дом с террасой из красного кирпича? Двухэтажный - было бы прекрасно, на самом деле мне не нужно много места, мебель в любом случае преобразит его. Он должен быть в хорошем районе, прости, на этом я подвожу черту. О, и я бы хотела завести морскую свинку...       Ева мечтательно улыбается.       Она ничего не может с собой поделать. Вилланель сидит перед ней, рассуждая об их доме, будущем доме, с таким же уровнем волнения и энтузиазма, которые испытывает сама Ева. Она великолепна с загаром и распущенными золотистыми волосами, острыми углами и мягкими краями, восторгом в глазах и смехе в голосе, и она принадлежит Еве.       – Я люблю тебя, – перебивает она Вилланель. – Боже, я так по-дурацки в тебя влюблена.       Вилланель сладко выдыхает и открывает рот, чтобы что-то сказать, может даже, ответить тем же, но Ева её перебивает.       – Но мы не будем заводить морскую свинку.       До конца трапезы они обсуждают плюсы и минусы домашних грызунов.

***

      Их первая ссора произошла через три месяца.       Они почти два месяца искали новый дом, а также переживали стресс из-за того, что Ева получила первую половину денег от продажи своего совместного дома с Нико, который был полон решимости максимально усложнить процесс, учитывая, что Ева победила его в суде и с его слов... увела его любовницу.       На самом деле обед с Джеммой оказался действительно приятным, если не принимать на счёт слёзы со стороны Джеммы. Женщина едва могла смотреть Вилланель в глаза, и это после первоначального шока при виде их двоих вместе.       – Так... значит, он был прав... – сказала Джемма, – насчёт вас двоих.       – Нет, – легко ответила Вилланель, – это случилось после.       – После, – с неким неверием повторила Джемма.       – После, – с натянутой улыбкой подтвердила Ева. – Удивительно, на что способен бракоразводный процесс и предъявление обвинения, не правда ли. В любом случае, попробуй ризотто!       После этого обед прошёл гладко, и Джемма рассказала им, что злость Нико на победу Евы затянулся на целую неделю, а может, и на дольше, но она ушла от него на седьмой день. Его гнев просачивался в его словах тихим, но бурлящим паром, который Ева слишком хорошо знала, а Джемма, как она выразилась "увидела свет". Ева даже положила руку поверх её ладони в знак утешения. Джемма оказалась храброй. Ева сказала ей об этом.       Но в любом случае.       Напряжение присутствовало, атакуя со всех сторон, и оно брало над ними вверх.       – Вил, ты видела мой кардиган? – кричит Ева из спальни.       – Который из? – уточняет Вилланель, готовя на кухне ужин.       – Синий.       – Какой именно? – раздаётся растерянный голос Вилланель.       Ева раздраженно вздыхает.       – Старый, тот, что с большими пуговицами.       – А, тот. Вязанная короткая вещица.       – Да, вязанная короткая вещица. – Ева нетерпеливо потирает лоб. – Так, где он?       – Я от него избавилась.       Ева перестаёт копаться в комоде. Она удивлённо моргает.       – Что ты сделала?       – Избавилась от него, – прокричала Вилланель. – Я купила тебе новый, он шкафу. Он более глубокого оттенка тёмно-синего.       Ева прикусывает губу и тяжело выдыхает:       – Ты выбросила мой кардиган?       – Ага, тебе же он больше не нужен? Теперь у тебя есть новый! О, я также избавилась от твоего бежевого свитера, вместо него я нашла посимпатичнее от Whistles, он должен тебе понравиться. Лежит в третьем ящике снизу.       Ева встаёт. Делает медленный успокаивающий вдох.       Это никак не помогает ей успокоиться.       Она выбегает из комнаты и направляется на кухню.       – Ты выбросила мою одежду?       Вилланель бросает на нее быстрый взгляд со своего места у плиты.       – Да... – хмурясь, медленно произносит она, – потому что купила тебе новую.       – Вилланель, ты не можешь просто так выбрасывать мои вещи! – сердито говорит Ева.       – Почему ты на меня сердишься? – с широко раскрытыми глазами, спрашивает Вилланель. – Я купила тебе замену!       – Потому что они мои, ты не можешь просто... выбросить их, потому что они тебе не нравятся.       Вилланель что-то нажимает на плите, затем приближается к Еве.       – Тебе они тоже не нравятся, – растерянно защищается она, – тебе нравится одежда, которую я тебе покупаю.       – Не в этом дело! – огрызается Ева. – Ты не можешь просто взять и для себя решить выбросить мои вещи. Это слишком властно!       Вилланель делает шаг назад, как будто ей дали пощёчину.       – Властно? – Вилланель скрещивает руки на груди. – Я не пытаюсь тебя контролировать, Ева, я пытаюсь помочь....       – Меняя меня? – кричит Ева.       Делая снова шаг к Еве, Вилланель выглядит крайне удивлённой.       – Никогда, – серьёзно говорит она, – Ева, это просто одежда, ничего страшного.       – Вилланель, это имеет большое значение! – раздражённо кричит Ева и отступает на шаг назад от блондинки. – Ты не можешь выбрасывать мои вещи, не можешь заменять одно другим, не спросив меня!       – Но они были недостаточно хороши для тебя! – разводит руками Вилланель. – Ты слишком остро реагируешь! Я сделала тебе одолжение и купила подарки, потому что люблю тебя! Я не понимаю, что в этом плохого? Пожалуйста, объясни мне, потому что я явно чего-то не понимаю!       Ева пристально на неё смотрит.       Слишком остро реагируешь.       Она пытается сосредоточиться.       Вилланель действительно этого не понимает, но разве можно её в этом винить? У неё никогда раньше не было отношений, не говоря уже о том, чтобы жить с кем-то. Вилланель привыкла делать то, что хочется.       Ева не знает, как справиться с этой ситуацией, не усугубив её и не позволив Вилланель сорваться с крючка. Ти то, ни другое - не то, чего она хочет.       Поэтому она вздыхает.       – Я собираюсь принять ванну.       С этими словами она заходит в ванную комнату и закрывает за собой дверь.       Через полчаса Вилланель стучится в дверь.       – Ева?       Ева не открывает глаза, пытаясь расслабиться в пузырях.       – Что.       Вилланель выдерживает паузу, возможно, из-за резкого тона Евы.       – Могу я войти?       – Зачем?       – Я... – начинает Вилланель, и в её голосе слышится робость, которой Ева никогда раньше не слышала. – Я хочу с тобой поговорить. Насчёт того, что было раньше. Предполагается, что говорить о ссорах - это хорошо, потому что здоровые отношения строятся на честном и открытом общении.       Ева едва ли может скрыть улыбку. Вилланель снова сидела на тех сайтах, вероятно, освежая в своей памяти материал "как быть хорошей девушкой". Блондинка была ими одержима, к большому замешательству и удовольствию Евы.       Поэтому она почти улыбается.       Но не совсем.       – Ладно, – соглашается она, потому что независимо от источника, Вилланель права.       Пальцы сжимают дверную ручку, как только она опускается, дверь открывается, затем в проёме с грустным взглядом появляется Вилланель и прокрадывается внутрь. Она прислоняется к двери, когда та закрывается.       Ни одна, ни другая ничего не говорят.       В конце концов, Ева вздыхает и прежде чем заговорить, глубже погружается в воду.       – И?       Вилланель смотрит себе под ноги. Эта застенчивая фигура, это неуверенное поведение – всё это чужое. Ева привыкла к её уверенности, а когда уверенности нет, есть спокойствие. В любом случае, Вилланель всегда довольна, всегда в порядке, даже когда злится, когда разглагольствует о деле, или дуется, когда Ева отказывается прогулять работу. Независимо от эмоций, она всегда в порядке.       Но сейчас, сейчас она… уязвима. Немного растеряна. Никакой водной опоры, которая удерживала бы её на плаву в неравномерных водах их нынешней атмосферы.       Глубоко вздохнув, Вилланель поднимает взгляд на Еву:       – Общение - это смазка в механизмах отношений, которые представляют собой динамичный ход, являющейся чем-то большим, чем вовлечённые в них люди. Когда...       – Остановись, – Ева поднимает руку, – это ты так считаешь или где-то вычитала?       – Вычитала.       – Где?       – В интернете, – тихо признаётся Вилланель.       Ева вздыхает.       – Ты и эти чёртовы статейки... – говорит она, проводя влажными пальцами по переносице. – Я так понимаю ты... ты хочешь прочитать все советы, и вызубрить их?       Вилланель торжественно кивает.       Ева снова чуть не смеется.       – Хорошо.       Вилланель немного переминается с ноги на ногу, затем продолжает свой рассказ.       – Когда общение прерывается - будто бы намерено, из-за недостатка навыков или страха перед тем, что может произойти, когда мы друг другу откроемся, - отношениям начинает не хватать жизнерадостности и плавности, которые возможны, только когда люди ясны, и открыты друг с другом.       Вилланель делает шаг от двери, затем ещё один и ещё, пока не оказывается в футе от Евы и смотрит между глазами Евы и своими руками, нервно сжимая пальцы.       – Здоровые ссоры это не про то, что кто-то прав, а кто-то виноват. Скорее, речь о том, что оба партнёра делятся своими взглядами и находят решение в команде. Здоровое общение предполагает разговор с целью лучше понять своего партнёра.       Кивок Вилланель почти незаметен и стоит вместо знака препинания, когда она заканчивает, выжидающе глядя на Еву.       – Хм, – осторожно произносит Ева, – это было... это всё? Или есть ещё что-то?       – Нет, – тихо отвечает Вилланель.       – Хорошо, итак, теперь, что думаешь об этом, ты? – спрашивает Ева. – Твоё мнение, а не то, что ты прочла в интернете.       – Я думаю, – начинает Вилланель, – что общение важнее, чем я думала, и этот вопрос нужно было обсудить раньше. Я изо всех сил пытаюсь понять, почему ты расстроена, и вижу, что ты правда расстроена, поэтому я была бы очень признательна, если бы ты могла... помочь мне понять. Я ещё не до конца поняла, в чём виновата и...хочу понять, что я сделала не так, чтобы должным образом за это извиниться.       – С чего ты взяла, что захочешь извиниться?       – Не знаю, – пожимает плечами Вилланель, – но будет лучше, если мы обе будем знать почему делаем то, что делаем. Я не хочу делать тебе больно.       Ева снова вздыхает, наверное, в миллионный раз за этот вечер, и похлопывает по краю ванны у своей груди. Вилланель опускается на кафельный пол, и садится, скрещивая ноги, глядя в глаза с надежной и нервозностью.       Ева обдумывает возможность прочитать Вилланель лекцию резким тоном, чтобы Вилланель поняла, почему выбрасывать её одежду, а затем заявлять, что она слишком остро реагирует, - дерьмовый поступок. Хочет обвинить её в прямолинейности, позволяя Вилланель дольше томиться в своём беспокойстве, даже обвинить в том, что она молчит и ничего не говорит.       Но это не в её стиле.       Это в стиле Нико, напоминает себе она.       Ева всегда будет благодарна за то, что Вилланель совсем на него не похожа.       Именно поэтому она прибегает к спокойной честности, терпеливо располагая к диалогу их двоих. Позволяет себе быть уязвимой.       – Нико часто говорил мне, что моя одежда отстой. Говорил, что я одеваюсь как учительница, которой нечем похвастаться. Не раз называл мою одежду уродливой.       На лице Вилланель появляется выражение шока, а затем приходит осознание сказанного.       И она хмурится.       – О боже, Ева…       – Так и было.       – Нет, – настаивает Вилланель, – неправда. Не верь ничему из того, что он тебе говорил.       Ева грустно улыбается.       – Вилланель, тебе тоже не нравится моя одежда.       – Нет, мне нравится! – непреклонно качает головой Вилланель. – Я просто считаю тебя красивой, поэтому... вроде как это сочетание моего собственного вкуса и желания, чтобы ты была самой красивой в самой лучшей одежде.       Ева потирает лоб, затем наклоняет голову, тёмными глазами изучая блондинку.       – Хорошо, но видишь ли ты в этом проблему? Ты говоришь, что я менее красива, когда ношу "плохую" одежду.       Глаза Вилланель округляются ещё больше. Она встаёт на колени и обхватывает пальцами край ванны.       – Нет! Нет, я этого не говорила, послушай, ты всегда самая красивая! – Взгляд Вилланель становится сияющим. – Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя такой же красивой, какая ты есть, такой красивой, какой я тебя вижу каждый божий день, и... я думала, что в красивой одежде ты почувствуешь себя хорошо, поэтому...       Ева накрыла одну из ладоней Вилланель своими мокрыми пальцами.       – И я почувствовала, – говорит ей Ева. – Милая, я чувствую себя в ней потрясающе, одежда великолепна. Но ты не можешь просто.... принять решение и выбросить мои старые вещи, только потому что тебе больше нравятся новые. Не тебе принимать решение. Ты не контролируешь меня, Вилланель.       – Я не пытаюсь тебя контролировать, и никогда бы не стала, это не входило в мои намерения. – Ева с удивлением понимает, что Вилланель плачет. Видела ли она раньше, как эта женщина плачет? – Прости меня, мне так жаль.       Ева наклоняется и целует другую руку, лежащую на краю ванной, нежно касаясь губами сжатых костяшек пальцев.       – Всё в порядке, – честно говорит Ева. – Я прощаю тебя. Ты не пыталась сделать мне больно. Ты разволновалась. Извини, что я так разозлилась, не дав тебе объясниться. Пожалуйста, просто... поговори в следующий раз со мной, прежде чем принимать подобные решения. Не предполагай.       Вилланель кивнула и подняла руку, чтобы заправить локон за ухо Евы. Она позволяет своим пальцам там задержаться, кончиками пальцев мягко поглаживая щёку Евы.       – Ты такая красивая. Я просто хотела, чтобы ты почувствовала себя таковой.       Ева улыбнулась, подаваясь прикосновению Вилланель.       – Ты прекрасно справляешься с этим каждый день. Мне не нужна одежда, чтобы чувствовать себя красивой.       Рука Вилланель нежно обхватывает подбородок Евы.       – Я больше никогда не стану покупать тебе одежду, – с полной серьёзностью говорит она.       Ева фыркает от смеха.       – Воу-воу, давай не будем торопиться, – с шутливым сожалением говорит Ева, – ты можешь покупать мне одежду. Просто... не выбрасывай мою старую одежду, ладно? Вот и всё.       Вилланель улыбается, впервые с тех пор, как вошла в ванную. Её лицо влажное от пролитых слезинок, но тёплое и счастливое.       – Я не то имела ввиду. Технически я их не выбрасывала.       Ева в замешательстве хмурится.       – Что?       На следующий день Ева поздно возвращается домой с работы и находит сюрприз, ожидающий её на их кровати.       Это её кардиган и свитер, аккуратно сложенные и пахнущие кондиционером для белья. Сверху лежит что-то маленькое и упакованное. Ева берёт подарок и отрывает папирусную бумагу, обнаруживая внутри золотую брошь, явно очень старую, с крошечными кристаллами, усеивающими её поверхность. Она красивая, и немного сбивает с толку. Ева опускает взгляд на свою сложенную одежду и проводит по ней рукой.       – Сюрприз!       Ева оглядывается через плечо и замечает, как Вилланель слегка нервно улыбаясь, входит в комнату, останавливаясь рядом с Евой.       – Как... – начинает Ева, но тут же замолкает, не зная что сказать.       – Я выкупила их обратно, - объясняет Вилланель.       Ева поворачивается к ней.       – Выкупила обратно? – как попугай повторяет она, и Вилланель кивает.       – Из благотворительного магазина.       – Ты пожертвовала мою одежду на благотворительность?       – Я филантроп.       Ева удивлённо моргает.       – И ты... выкупила их обратно.       Вилланель снова кивает.       – Да.       Ева пристально смотрит на Вилланель, затем снова на одежду, и начинает смеяться.       – Иди сюда, – сквозь смех говорит она, притягивает к себе Вилланель за ткань рубашки и крепко целует. Ева улыбается ей в губы. – Чудачка.

***

      Их дом — это все.       Он не из красного кирпича.       И не из чёрного, не из белого и не из серого кирпича, не из декоративной штукатурки и не обшитый деревянными панелями, не камень и не бетон, и не лодка, на которую Вилланель по нелепой случайности положила глаз в течении одной волнующей недели.       Это золотой кирпич.       Агент по недвижимости называет его "жёлтым кирпичом", но Ева и Вилланель знают, что он золотистый.       Так что, очевидно, что это тот дом, на который, что очевидно, они обе запали.       Красивый фасад с черно-белой плиткой, ведущей к двери, небольшой палисадник, который они планируют украсить цветами, и огромный эркер с белой отделкой. Два окна верхнего этажа имеют такую же белую отделку, выделяющуюся на фоне золотого кирпича и обрамлённую вьющимся растением, поднимающимся до самой крыши.       Задняя часть дома была такой же великолепной, зеркальная копия без эркера и с длинным узким садом, обнесённым высоким деревянным забором, типичным для Лондона. Предыдущий владелец хорошо о нём заботился; растения растут аккуратными рядами вдоль центральной полосы травы, заканчиваясь открытой площадкой в задней части, где раньше размещались стол и стулья. Ева говорит Вилланель, что купит им деревянную скамейку для беседки. А Вилланель говорит Еве, что рассадит по бокам розовые розы.       Внутри полный бардак.       – Здесь сплошной беспорядок. – Вилланель вздыхает, уперев руки в бока посреди гостиной. – Даже не знаю с чего начать. Разве мы не можем нанять кого-нибудь для этого?       Ева мычит со своего места, сидя на коробке, которая опасно прогибается под её весом, но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.       – Чтобы распаковали для нас вещи? Возможно, – отвечает она. – Но ты всё равно всё переставишь, как только они закончат.       – Я бы именно так и сделала, – соглашается Вилланель. Она снова осматривает набитую коробками комнату, свёрнутым ковром и диваном, покрытым простынёй защищающей от пыли. – Ладно, поехали.       – Уже восемь часов, – чуть ли не ноет Ева, – это может подождать до завтра.       – Нет, кое-что я хочу сделать прямо сейчас, – настаивает Вилланель. – Чтобы мы могли посмотреть фильм.       – Зачем распаковывать вещи, чтобы посмотреть фильм? Просто найди ноутбук, и мы сядем на пол.       – Который непонятно когда пылесосили последний раз? – Вилланель морщит нос. – Он весь покрыт пылью от переезда! Пожалуйста, Ева, просто помоги мне передвинуть коробки. Мы сможем поставить диван на место и журнальный столик, а также установить телевизор.       Вилланель умоляюще смотрит на неё широко раскрытыми с блеском глазами, лоб наморщен от разочарования, уголки рта слегка опущены.       Сердце Евы совершает свой обычный кульбит, акробатическое движение, изящное ловкое сальто.       У нее появляется идея.       – Ладно, что насчёт такого, – Ева встаёт с почти развалившейся коробки, – ты сходишь нам за едой на вынос, а я разберусь с комнатой.       – Одна? – Вилланель хмурится. – Ты уверена? Диван тяжёлый.       – Просто предоставь это мне и сходи за пиццей. У того кирпичного магазина нет доставки, а я слишком устала, чтобы садиться за руль. Пожалуйста?       Вилланель подозрительно на неё смотрит.       – Ты странно себя ведёшь. К тебе заявится любовник?       – Ага, – отвечает Ева, – как же. Так что если ты уйдёшь, будет здорово.       – Ладно, тогда я вернусь через двадцать пять минут, – улыбается Вилланель, хватая ключи с каминной полки. – Как думаешь, справишься к этому времени?       – Чем скорее ты уйдёшь, тем быстрее я смогу заняться делом и покончить с уборкой на сегодня.       – Ладно, веселись, скоро буду. Может, не будешь двигать диван, пока я не вернусь? Тогда я тебе помогу. Люблю тебя.       Как только дверь закрывается, Ева принимается за работу. У неё есть двадцать минут, чтобы сделать то, чего никогда раньше не делала, и в чём, скорее всего, потерпит неудачу, он она знает, что Вилланель, наверняка, это всё равно понравится. Боже. Как это по-домашнему, что абсолютно на неё не похоже.       Когда Вилланель возвращается, она останавливается как в копанная в дверях гостиной, держа в руках две плоские коробки и упаковку пива из шести банок.       – Что... это такое?       – Сюрприз! – хлопает в ладоши Ева, и обводит руками пространство вокруг себя. – Я построила нам крепость.       Открытые коробки прижаты к стене. Диван, который, действительно, оказался слишком тяжёлым, для самостоятельного передвижения, также стоит с противоположной от коробок стороны, но теперь задрапирован различными простынями, которые тянутся по всей комнате и даже лежат на нескольких обеденных стульях, закреплёнными резинками и скотчем, которые Ева нашла в сумке-переноске на кухне.       Из-под простыней светятся гирлянды из рождественской коробки, подвешенные между стульями, создавая бюджетное звёздное небо вдоль потолка из простыней.       На полу разбросаны все подушки, которые у них есть, сложенные поверх теперь уже развёрнутого ковра, рядом с одеялами и накидками, которым на полу не место, но да ладно.       В целом, это выглядит как дрянная версия эротической фантазии из Пинтереста, и не скажешь, что Ева не может работать с тем, что у неё есть в наличии.       Теперь она стоит, неловко улыбаясь Вилланель.       – Тебе нравится?       Вилланель смотрит на творение Евы широко раскрытыми глазами. В конце концов она переводит взгляд на Еву и на её лице расползается широкая улыбка.       – Это так... красиво! – Она пищит. – Мы как принцессы со своим собственным замком!       Ева смеётся над ликованием на лице Вилланель и приподнимает простыню, которая служит им дверью.       – Я подумала, что мы могли бы съесть нашу пиццу и посмотреть фильм здесь. Я понимаю, что это совсем не обустроенная гостиная, но...       Вилланель с насмешкой её перебивает.       – Это намного лучше, – говорит она, осматривая прочный и мастерски выполненный фундамент форта. – Забудь о гостиной, давай оставим всё как есть!       Ева наблюдает, как Вилланель практически трусцой бежит на кухню, возвращается оттуда с двумя бутылками пива и сразу же заползает в крепость, оставляя коробки с пиццей на полу рядом с Евой.       Вилланель пищит.       – О, боже мой, здесь потрясающе!       Ева смеется.       Она хватает пиццу, приподнимает простыню и обнаруживает Вилланель внутри уже завёрнутую в одеяло с головой и со всем остальным, сияющей под светом огоньков. Она задумчиво смотрит на Еву, с любопытством улыбаясь.       – Ты же понимаешь, что передвинуть диван и телевизор потребовало бы меньше усилий, чем установка всего этого?       Ева усмехается, ставя коробки на пол.       – Заткнись, – говорит ей Ева. Она опускается с корточек на подушки, наполовину забираясь на колени Вилланель и целенаправленно толкая её. – Ладно, включаем «Инопланетянина».       Вилланель надувает губы из-под своего капюшона-одеяла.       – Этот фильм странный. Я не понимаю инопланетянина.       Ева устраивается рядом с Вилланель и открывает свой ноутбук, оставленный там ранее.       – Почему?       – Всё экранное время он просто хочет вернуться домой. Зачем? – Ева садится, а Вилланель пожимает плечами. – Он заводит новых друзей, который сумел полюбить на Земле, почему бы просто не довольствоваться этим?       – Потому что у каждого есть семья, – говорит Ева.       Вилланель усмехается:       – У меня нет.       Они не часто говорят о прошлом Вилланель. Ева уже знает, что она из России, но уехала жить к своему дяде в Англию. Она также знает, что Вилланель не нравилось в России, знает, что оба её родителя мертвы, и знает, что она не планирует туда возвращаться. Также Ева узнала, что Вилланель не нравится её детство.       Это всё, чем поделилась с ней Вилланель, и Ева не собиралась на неё давить. Возможно, Вилланель позже расскажет больше, больше мелких фактов об Оксане, чтобы создать более подробную историю, но никогда не сделает это просто так без причины. По большому счёту, это не имеет большого значения.       – Оксана, – мягко говорит она, – у тебя есть. Теперь я твоя семья. Во всяком случае, часть её. И теперь твоё место здесь, со мной.       Вилланель с мягкой улыбкой смотрит на Еву, затем медленно кладёт руку на колено Евы.       – Ты - моя семья, – тихо повторяет Вилланель.       Ева улыбается.       – Угу, и если бы понадобился летающий велосипед, космический корабль и... хм, парик или что-то ещё, чтобы к тебе вернуться, я бы пошла на это.       Запрокинув голову, Вилланель в замешательстве морщит нос.       – Что? Ева, ты раньше видела "Инопланетянина"?       – Ага, вроде как... лет 25 назад? – Ева пожимает плечами с игривым блеском в глазах, когда Вилланель закатывает глаза. – Ой, не начинай.       Вилланель ухмыляется и толкает Еву когтем в бок.       – Ты старая.       – А ты сейчас станешь брошенкой, – толкает её когтем в ответ Ева.       Вилланель ахает.       – Нет, мне это нравится! – говорит она с улыбкой. – Ты же знаешь, что мне это нравится.       – Ты же в курсе, да? Ты гентрофилка.       – Что?! – взвизгивает Вилланель, стараясь не рассмеяться. – Сейчас ты станешь брошенкой.       Ева откидывается на подушки.       – Вот блин. Так значит, теперь мы обе одиноки, да?       Мгновенье спустя Вилланель присоединяется к ней, резко опускаясь на подушки и поворачиваясь лицом к Еве.       – Ага.       – Чёрт. – Ева драматично вздыхает. – Ну что ж, думаю, я просто сделаю то, что делают одинокие люди.       Пальцы словно на цыпочках поднимаются вверх по её руке, пока не достигают подбородка, поворачивая его лицом к Вилланель.       – И что же это?       – Не знаю, – Ева пожимает плечами, откидываясь на подушки. – Я не была одинокой с 2002 года. Поэтому я просто буду делать то, что раньше делала ты - спать с малознакомыми женщинами.       Вилланель восторженно смеётся.       – Ева, это возмутительно.       – Так и есть, я та ещё дикарка. – Ева переворачивается на бок, оказываясь лицом к лицу с Вилланель, протягивает руку и проводит пальцами по мягким светлым волосам. – Итак, ты одна, я одна... как насчёт того, чтобы узнать друг друга получше?       В глазах Вилланель пляшут огоньки, когда она ухмыляется.       – Я, как правило, пропускала формальности, когда это делала.       – Господи.       – Что? – Вилланель смеётся. – Мне было всё равно!       – Ладно, ладно. Как тебе такое, – Ева прочищает горло и понижает голос. – Привет.       В груди Евы радостно трепещет, когда Вилланель кусает губы, чтобы сдержать улыбку.       – ...привет, – говорит она в ответ.       – Ты свободна?       – Да, вообще-то, меня только что бросили.       – Круто, – кивает Ева. – Круто. Итак... хочешь перепихнуться в моей крепости.       Вилланель взрывается смехом, а после приподнимает брови.       – Уух, как сексуально.       – Мхм, – подмигивает Ева, наклоняясь ближе к Вилланель, достаточно близко, чтобы их носы соприкасались, и они делили воздух на двоих, - так что скажешь?       Едва уловимое касание губами губ Евы дразнит. Вилланель мягко хихикает.       – Скажу.... – бормочет она всего в нескольких миллиметров от Евы. – Я не могу. Моя пицца остывает.       Ева откидывает голову назад.       – Вилланель!       Блондинка смеётся, хватает Еву за талию и притягивает к себе, так, что их бёдра и грудь соприкасаются.       – А ещё у меня разбито сердце! Я никогда не смогу забыть свою бывшую, она слишком красива, и я навсегда влюблена в неё до беспамятства, поэтому, пожалуйста, оставь меня и мою пиццу в покое.       Смеясь над драматизмом и сжимая её за руку, Ева умудряется перекатиться на Вилланель, придавливая её своим весом. Она ухмыляется. В её сердце так много Вилланель, её гламурных костюмов и нежных взглядов, вторых шансов и всего самого первого простыней и коробок из пиццы. Вся эта заполненность идеально умещается в её груди, запертая в безопасных пределах грудной клетки, и наполненная постоянным золотым светом.       Она проводит носом по носу Вилланель.       – Так верни меня обратно, детка, – тихо бормочет Вилланель, – нам никогда не следовало расставаться.       Их губы встречаются в поцелуе, сладком и быстром, нежнейшем поцелуе. Вилланель смотрит на неё с прищуром, когда они отстраняются.       – Напомни, чья ты?       – Твоя, – с улыбкой отвечает Ева.       Вилланель закусывает губу и кивает, её глаза от радости сияют.       – Ах, – протягивает Вилланель. – А я чья?       Ева пожимает плечами, и дважды целует Вилланель в щёку.       – Даже не знаю. Какой-то фирмы по бракоразводным процессам...       – И твоя, Ева. – Вилланель с улыбкой её целует. – Твоя.       И они снова целуются, потому что могут.       Потому что после, наконец, настало.       И оно золотое.