Место встречи изменить нельзя

Старая дверь жёстко хлопнула о косяк, возвещая о вошедшем начальнике. Невысокий крепко сложенный мужчина подошёл к столу, на ходу разматывая шарф. Ромка отвернулся от словоохотливой спутницы и уж было протянул руку для приветствия, но был остановлен кратким: — Егерев? Ну здравствуй. Аккерман моя фамилия. Зойка придвинулась к Ромке поближе и закивала, расплываясь в широкой улыбке. Начальник покосился на неё, а затем снова перевёл взгляд на Ромку: — А, вижу, вы уже познакомились. Вот, рекомендую тебе, Егерев, это зануда из зануд — Зоя Христофоровна Ханжина. Подпольная кличка «Шесть на девять», непревзойдённый фотограф и внучка барона Мюнхгаузена… Зойка с притворной обидой всплеснула руками: — Слушай, Лёва, мне твои выходки уже надоели! Если ты хочешь со мной поругаться… Лев Янович беззлобно цыкнул и, сняв тёмно-серое шерстяное пальто, аккуратно пристроил его на вешалку позади рабочего стола: — Да Боже меня упаси… Ты ещё всеми нами покомандуешь. — И продолжил, обращаясь к Ромке, — Садись, Егерев. Садись и рассказывай… Но Ромке и рта раскрыть не дали — в кабинет ворвался невысокий парняга, одетый в галифе, заправленные в кирзачи и потёртый кожак поверх простой рубахи. Его бритую голову венчала кепка-блин. Он шустро прошагал по кабинету, направляясь прямо к капитану: — Мишаня… — начал парняга, недобро зыркнув на Ромку. Капитан сразу весь подобрался, будто готовясь рвануть в бой, но, вспомнив о приличиях, жестом остановил вошедшего, указывая на Ромку: — Это свои. Знакомьтесь, Егерев. Парняга посветлел лицом, крепко потряс протянутую Ромкину ладонь и представился Николаем Весненко. Когда с приветствием было покончено, он вновь обратился к капитану: — Мишаня Захаров звонил. — Капитан прищурился. — Бандиты готовы назначить встречу. Лев Янович сжал губы в тонкую линию и процедил: — Ну, значится, так тому и быть…

☭☭☭

Аккерман вышагивал по кабинету, который вдруг стал казаться Ромке невыносимо тесным. По углам да на немногочисленных стульях замерли остальные МУРовцы: Шура с Николаем были тише воды ниже травы, Никита Сергеич хмурился, потирая лысину, Мишаня грыз зубочистку, переминаясь с ноги на ногу, Зойка присела на угол стола, глядя на сержантика Жору, рассевшегося на табурете прям посреди кабинета. Абсолютно спокойным казался один единственный человек — высоченный светлый мужик в кителе; он стоял так ровно и непоколебимо, что если б даже сию секунду в кабинет Льва Яныча влетел снаряд, он и тогда б не шелохнулся. Молчание нарушил Жорка: — Да вы не сомневайтесь, товарищ капитан! — заявил тот, пытаясь заглянуть в лицо проходящему мимо Аккерману. — Всё будет сделано в лучшем виде. Оглянуться не успеете, как шашка прыгнет в дамки! — Для пущего эффекта Жорка хлопнул себя по колену растопыренной пятернёй. — Вот что… Кирштайновский, — Лев коротко взглянул на Захарова. — Хватит дёргаться, Миша, сядь. — И, заложив руки за спину, подошёл близко-близко к Жорке: — Мы тебя из Ярославля вызывали специально, чтобы ни одна живая душа даже случайно тебя не опознала. Так что без самодеятельности, понял? Жорка хмуро шмыгнул носом и кивнул. — И не вздумай изображать из себя вора в законе, — строгим тоном продолжил капитан, обращаясь к нему. — Ты маленький человек, лопушок, шестёрка. Понял? — Снова кивок в ответ. — А велено тебе узнать, коль они согласны брать кассу, где своя баба-наводчица, то придёт с ними толковать пахан. Понял? — Угу, — Жорка разом растерял свой петушиный запал. — А ежели спросят, ну… «Зачем мы вам?», — из своего угла подал голос Мишаня. — А потому что мало нас, — Аккерман прошагал к Мишане и поднял на него такой взор, что иные вопросы застряли у того в глотке. — И всего один ствол имеется. Жорка повернул голову к начальству и осторожно спросил: — А если спросят, почему сам пахан не пришёл? Лев Яныч ухмыльнулся и, уперев руки в боки, обошёл табурет, на котором сидел Кирштайновский. — А если они и уголовку с собой на хвосте приведут, а? Наш пахан ихнего не глупее. — Капитан покачал указательным пальцем у Жорки перед самым носом. — Сам-то ты уголовного розыска не боишься, потому что на тебе ничего такого нету, а про дело с кассой объяснить не можешь, потому что не в курсе. Ромка слушал-слушал и, не выдержав, всё же рискнул вмешаться: — Так может быть имеет смысл захватить этого бандита и потолковать здесь с ним как следует? В ответ раздался низкий хрипловатый смех капитана, которому вторил немного похожий на лошадиное ржание хохот Жорки. А молчаливый мужик в кителе слегка подался вперёд, словно почуявшая след ищейка. Отсмеявшись, Жорка хотел было возразить, но Лев пресёк его намерение, опустив на плечо тяжёлую ладонь, словно пригвождая к табурету. — Это только ты один такой умный, а я так — погулять вышел. А что если я скажу тебе, Роман Григорьевич, что это не бандит вовсе, а бандитка. Анка Хартова, слыхал про такую? Ромка нахмурил брови и потупил взгляд, имя оказалось слишком знакомым… Да ведь это же… Да не может быть! Последнее он выкрикнул вслух и не сразу сообразил, отчего все вдруг тихо заулюлюкали. Егерев зыркнул исподлобья на МУРовцев и разом стушевался как пацан какой-то. Лев жестом пригрозил коллегам, и в кабинете вновь воцарилась тишина. — Анка… Да как же это… — забормотал себе под нос растерянный Ромка. Анка, Анютка… Они же учились вместе в школе, выпуск-56, белые банты в пшеничных хвостиках, белые гольфы… Анка, Анечка, на разряд по стрельбе сдала самой первой из всех девчат, с отцом вдвоём без мамки жили, повзрослела и горя хлебнула рано. Анка, Анечка, своя ж в доску девчонка, как же так? Из потока сумбурных мыслей Егерева вырвал незнакомый голос. Мужик в кителе, до сих пор практически недвижимо подпиравший стену, чеканя каждый шаг, поравнялся со Львом Янычем и заговорил, обращаясь одновременно и к Ромке, и ко всем сразу, и ни к кому в особенности. Его голос звучал весомо, этому мужику вовсе не хотелось прекословить. — Я бы не был столь самонадеян с вашей стороны. Хартову недооценивать опасно. Это больше не та девчонка со двора, которая якобы кажется хорошо знакомой. Нет, — каланча замолчал на миг и, поймав взгляд Аккермана, продолжил, смотря теперь на Егерева: — Это убийца, Рома. Хладнокровный убийца, а не простая налётчица. Поэтому… — Он развернулся всем корпусом к Аккерману и, наклонившись, что-то тихо молвил ему на ухо, а затем, получив от начальства согласный кивок, обратился уже ко всем: — Товарищи, прошу всех, кроме Романа и Зои, покинуть помещение. Напряжение в кабинете стало рассеиваться, помещение словно оживало, наполняясь звуками: зашептались Шурка с Николаем, проходя мимо софы, где сидел Ромка, Жорка ворчал как старый дед (ну конечно ему хотелось остаться, но спорить с начальством себе дороже), а Мишаня с Никитой Сергеичем вышли последними, бесшумно притворив за собою дверь. Капитан шагнул вперёд, быстрым движением заперся на ключ и сунул его в карман пиджака. Подойдя к своему рабочему столу, он кивком попросил каланчу сесть на стул подле, и выжидательно взглянул на него, как бы побуждая продолжать. Каланча уселся на предложенный стул, который жалобно под ним скрипнул, так что Ромка даже вздрогнул чутка, и неожиданно очень тепло улыбнулся, глянув прямо Егереву в глаза. Он протянул свою широкую длиннопалую ладонь, и Ромке ничего не оставалось, как машинально пожать её — взгляд каланчи гипнотизировал и уговаривал подчиниться. — Да выдохните уже, Рома, тут все свои, — усмехнулся каланча, и когда рукопожатие завершилось, представился наконец: — Я старший лейтенант Смирнов. Для вас, Рома, просто Эрвин Михайлович. — На эту реплику Лев Яныч неопределённо цыкнул и уставился на свои сложенные на столешнице руки. А Эрвин тем временем продолжал: — Мы со Львом за этой барышней больше двух месяцев гоняемся. Есть такие люди, Рома, бесчестные негодяи, которым самое место за решёткой. И коль уж Хартова такова, она должна сидеть в тюрьме! — Неожиданно Эрвин так потемнел лицом и сверкнул очами, из-за чего опешивший Ромка аж отпрянул. — И остальных людей не должно волновать, как я её туда упрячу! Капитан сощурил внимательные серые глаза и осторожно коснулся лацкана Эрвинова кителя, словно пытаясь вернуть Смирнова на бренную землю — таким уж он жутким в этот миг казался, что Егерев почуял, как волосы на загривке встали дыбом, а по коже рассыпались мурашки. От этого простого касания Эрвин Михалыч как ото сна очнулся и снова стал самим собой. Взглянув на капитана в поисках поддержки и дождавшись серьёзного кивка, Эрвин пошарил за пазухой и выудил из внутреннего кармашка листок, расправил его на колене и положил на стол так, чтобы и Льву, и Ромке было видно нацарапанные там от руки адрес и неказистую карту. — Вот тут, — ткнул в бумажку Эрвин, — аккурат за Яузой, за бывшими бараками и складами у них «гнездо». Мы с Никитой Сергеичем уже этот момент обсудили не раз, он мне доверяет полностью, как и Льву Яновичу. Со Львом Яновичем мы разрабатывали план внедрения. Зоя Христофоровна, доселе сидевшая тихо и незаметно, громко прыснула в кулак. Ромка вздрогнул от неожиданности и открыл уже рот, чтобы что-то уточнить, но в ответ получил лишь тихое «цыц» от Аккермана. — Короче давай, Склифосовский, вещай, — отрезал Лев Яныч, погрозив Зое кулаком и зыркнув на Эрвина, на что тот лишь улыбнулся уголком губ и с заговорщицким видом поманил Ромку наклониться ещё ближе к карте. Аккерман, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как Егерев внимает каждому слову старлея, раскрыв рот, а Эрвин на полном серьёзе излагает план. Подумать только, как нелепая штука, вскользь брошенная в ходе их попойки месячной давности обросла деталями и стала похожа на серьёзную и взвешенную программу захвата… Спустя минут сорок стали расходиться. Аккерман бросил Ромке: «Проводи его, Егерев… До автобуса», кивая в направлении Эрвина, на что тот добродушно усмехнулся и поманил Ромку к выходу из кабинета. Когда за ними закрылась дверь, Лев Янович снова тщательно заперся, ещё и подёргал за ручку для верности. Развернувшись к замершей у стола Зойке, он молвил: — Тебя, четырёхглазая, заклинаю — держи ушки на макушке. Если что пойдёт не так, никакой самодеятельности, сворачивайтесь и уходите. Уяснила? Зойка закивала с убийственно серьёзной миной: — Не дрейфь, Лев Яныч, прорвёмся. Капитан устало поморщился и похлопал себя по карманам в поисках портсигара. Отыскав папиросу, он прикурил и с наслаждением затянулся. И вместе с плотным дымом выдохнул: — Знаю я вас, хлопцы, как облупленных. Под твою ответственность, короче. Энтузиазм это хорошо, но постарайтесь не сдохнуть.