Колледжные будни или Ох уж этот Морок!

"Чёрт бы побрал эту Василису» - ворчал про себя Влад, пробираясь сквозь толпу к заветной двери, за которой исчезли Варя с Ветерком, - «Даже ничего важного не сказала, только сухие рекомендации… а время упущено!» Так, вот и коридор. Ну и где эта кладовая, будь она неладна? Быстрым шагом он стремительно прошёл в самый конец, увидел заветную табличку и, будучи в очень напряжённом состоянии, резким движением открыл дверь с ноги. И замер как вкопанный. Он стал свидетелем именно той сцены, которой втайне так боялся: Колючка целуется с Ветерком… Или он с ней? А впрочем, какая, к чёрту, разница? Услышав шум, Варя тут же отпрянула от Ветерка и теперь они молча смотрели на Влада, шокированные и смущённые. Но молчание длилось лишь несколько секунд. - И что это было, чёрт вас подери??!! - взревел князь, отправившись от оцепенения, и подходя к ветряной. - В-влад, т-ты… ты всё не так понял! - шатенка немного заикалась от волнения, - П-пожалуйста, выслушай меня! Я тебе всё объясню! - А тут и объяснять нечего… Глухой, но с каким-то треском звук сопроводил стремительный и меткий удар в челюсть. Ветерок даже вздохнуть не успел — от силы удара сразу отлетел чуть в сторону на пол. - Влад, не надо! Послушай меня! - Варя попыталась схватить князя за рукав, но он остервенело стряхнул её руку. Потемневшие от злобы глаза его уже застилала пелена и жгучее желание мстить бушевало в нём, ему хотелось наносить удар за ударом этому выскочке, чтоб прикончить его в конце концов. Но именно в тот момент, когда Влад стряхивал её руку, он случайно заглянул в её глаза… полные страха, отчаяния и какого-то странного, неизвестного ему выражения… Впоследствии князь так и не смог ответить себе на вопрос, почему в тот момент он не продолжил избиение Ветерка. Всколыхнулась ли в нём жалость к нему? Вряд ли… Жалость к Варе?… Он ответил ей взглядом, таким же пронзительным, в котором злость соседствовала с ревностью, любовью, разочарованием, страхом… страхом потерять её навсегда, и многими другими чувствами, полыхающими в нём неистовым пламенем. И ушёл прочь. Точнее, убежал. - Влад, подожди! - сокрушённо прокричала Варя вслед. Она не знала, кинуться ей вслед за Владом, или помочь корчившемуся на полу Ветерку? Несколько секунд смятения, после которых парень замычал и начал аккуратно приподниматься. - Ты как? - дочь ветров присела возле него и тихонько поддержала за плечи, помогая парню сесть. - Ха, здорово он меня вырубил... - горько усмехнулся Ветерок, ощупывая ноющий подбородок и шмыгая носом, из которого тонкой струйкой текла кровь. - Кровь! - ахнула Варя, - Вот, вытри, - она выдернула и протянула ему несколько салфеток из упаковки, валяющейся рядом. Из той самой зеленоватой упаковки, из-за которой всё и началось… *** ...Влад шёл машинально, и не помнил, как оказался в своём излюбленном месте не столь далеко от театра — на небольшом обрыве возле не очень полноводной, но довольно быстрой речушки. Он сидел, обняв колени, и смотрел на противоположный берег, на сбросившие свою листву деревья и хмурое, серое небо, которое, казалось, поглощало своей серостью чёрные, какие-то жалкие в своей наготе стволы деревьев. В нём будто что-то умерло… Что-то очень важное и сокровенное для него, успевшее стать неотъемлемой частью его жизни… его новой жизни. Будто выросший на неблагоприятной почве, в неподходящем климате цветок, успевший раскрыть бутон и распустить свои нежные алые лепестки вопреки и назло всему чуждому, враждебному… вдруг оказался иссушен… загублен… обожжён палящим зноем, растоптан чьим-то грубым ботинком, впечатан в грязь… Прямо как тот аленький цветочек, которые вернул ему молодость… в итоге погибнув, и погубив спустя время князя. Князя… чёрт возьми, да какой он теперь князь?! Так, одно название... Наверно не стоило было вообще всё это затевать. Нужно было держать свою душу на замке, не впускать внутрь посторонних. С самого начала не стоило никому доверять и играть в эти игрушки. Ах, как жестоко он обманулся! Потерял бдительность, ослабил хватку, и вот хищник был сожран сам, по вине своей же глупости. Но от запоздалого осознания легче не становится, увы. Всё та же боль не даёт покоя, но теперь она не режет внутренности остриём кинжала, а равномерно распределяется по всему его существу. Он даже не может сказать, что именно болит. Болит всё. Погружается в эту всепоглощающую тупую боль. Ни одного здорового кусочка отныне в нём не осталось. Весь он превратился в одну сплошную, ноющую, неудержимую боль. Её невозможно остановить или хотя бы приглушить. Наверно поэтому сознание уже перестаёт замечать боль, мозг сам себя спасает, абстрагируясь от боли. И Влад постепенно перестаёт чувствовать вообще что-либо. Ни одного ощущения, ни одной мысли. Только чёрная, зияющая пустота… Пошёл дождь. Сначала крупными, тяжёлыми каплями, а потом ливнул со всей силы сплошной стеной. Влад запрокинул голову, подставляя бледное лицо струям холодных капель. И неожиданно разрыдался. Горько, с надрывом, будто стараясь выпустить со слезами всю боль, весь спектр таких противоречивых эмоций. Он не опасался, что его кто-то увидит. В это местечко кроме него обычно никто не наведывается. А может, теперь ему было просто всё равно… Дождь всё усиливался, хотя казалось бы, куда уж сильнее. Его одежда давно уже промокла, напиталась водой подобно губке. Угольно-чёрные волосы, по которым всё стекала и стекала вода, слиплись сосульками, прилипли к шее, лбу, щекам. Ледяной ветер пронизывал, холодил до костей, но князь будто бы не чувствовал холода. Он рыдал так, как наверно никогда в жизни себе не позволял. Рыдания будто вывели организм из бесчувственного оцепенения, и теперь все его мысли и ощущения резко обострились. И наверно он никогда ещё не чувствовал себя таким жалким, потерянным, глубоко уязвлённым, совершенно ничтожным комком мяса... Это не поддавалось контролю, со слезами вырывалось наружу всё накопленное за долгие годы его существования. Всё, что ранее не находило выхода, теперь с грохотом, напором вырвалось наружу, затопляя пространство не хуже ливня. Неизвестно, сколько времени он так просидел. Просто в какой-то момент поднялся и побрёл шатающейся, как у пьяного, походкой домой. Точнее, как домой? В театр. Он и домом-то не обзавёлся… И идти ему оставалось только в театр, больше его нигде никто не ждал… Войдя в свою каморку, князь, даже не раздеваясь, в насквозь промокшей одежде и грязной обуви, завалился на кровать и мгновенно провалился в чёрный и абсолютно пустой, отвратительно мутный сон. … Проснулся он от звонкого, неприятно бьющего по ушам голоса: - Влад! Часики мои, мы тебя обыскались, а ты вот где! Князь поморщился, с величайшим трудом разлепил веки, только толку от этого не было: перед глазами всё плыло, лишь в мутном розовом облаке, обрамляющем овал лица, угадывалась личность склонившейся над ним Алисы. - Ты что-о-о-о, так и валялся тут промокший?!! - Хранительница времени почти вскрикнула, заметив совершенно мокрую одежду Влада. - М-м-м, м-г-м-гхк, - только и сумел промычать в ответ князь. Язык отказывался его слушаться, а от визгливого голоса Алисы в голове что-то болезненно пульсировало. - Да как же так, ты же заболеешь! Алиса положила ладонь на его мертвенно-бледный лоб и тут же отдёрнула руку, ахнув. Казалось, ладонь нагрелась до температуры солнца. - Да ты уже заболел, минутки-стрелочки! - воскликнула она, всплеснув руками. Потом обхватила его за плечи и стала теребить. - Влад! Ты вообще понимаешь, что у тебя сильнейший жар??!! Где ты шлялся, мерзавец, что умудрился так простыть?! Так, где там у меня было жаропонижающее… Алё! Ты меня понимаешь?! Сейчас принесу тебе таблеток, которые ты просто обязан выпить! Она была не на шутку напугана и вопила, вглядываясь в лазурь его прекрасных, но сейчас помутневших и ничего не выражающих глаз. А к Владу вернулась было острота зрения, но от её оглушительных воплей голова неистово загудела, всё поплыло куда-то в сторону, и князь потерял сознание.