Синдром в твою честь

- Двигай кистью нежнее. - Хосок плавно имитировал движение рук, указывая на ошибки Чонгука. В то время, как в баре Анаконды играл фонк и кальянный рэп, по театру Чон Хосока разносилась утонченная Гукова игра на скрипке. Этот юноша отличался своим талантом и целеустремленностью, именно поэтому Хосок был готов возиться с ним больше всех остальных. Он отчётливо видел его горящие глаза. Видел старания, усилия, пот и слёзы. Но непослушные пальцы виртуоза вновь слетают со струн, испортив всю гладкость мелодии. - О чём ты сегодня думаешь? - Хосок нахмурил брови, словно орел, "одарив" своим взглядом Чонгука. - Извините. День странный какой-то. - Чон стыдливо поспешил начинать произведение сначала, но лидер всё-таки его остановил. - Тебе нужно передохнуть. Эта партия из "времён года" давалась мне также сложно. Тренероваться тоже следует в меру. Казалось, что добрый учитель игры на скрипке Чон Хосок и "последняя надежда" этого города Джей Хоуп - совершенно разные люди. Но правда всегда оказывается довольно непредсказуемой. Она действует даже более умело, чем Вивальди в своё время справлялся с инструментом. С виду никто бы и не сказал, что этот театр принадлежит лидеру группировки "Баркароль" - противнику "Анаконды". Зрительный зал, выполненный полностью в классических тонах, просторная сцена, фарфоровые статуи, расположенные вдоль коридора по всем законам эстетики, вовсе не сочетались с образом безжалостного убийцы, желающего отвоевать власть над целым городом. Но таким Хосок был лишь за пределами этого места. В театре он преображался в эталона самой интелегентности: носил строгий костюм, в речи употреблял термины из средневековой классической литературы, а выражение лица его было спокойным, словно у сытой лисицы. Его враг мечтал залить труп Хосока вином собственного производства, а у Чона главной целью являлось убить Мина под "Реквием" Моцарта. И он скользко и стримительно приближался к этому событию. Он не просто верил, он знал, что является последней надеждой людей на спасение. Знал, что совсем скоро жители, наконец, будут воспевать лишь Баркароль. А сам Хосок войдёт в историю, как "Джей Хоуп". - Я вновь полон сил. Мы можем продолжить? - из-за кулисы снова выходит самый главный ученик, лучший боец, и просто хороший друг Хосока - Чонгук. - Да, конечно. Постарайся не торопиться, а наслаждаться каждой секундой звучания. Ты хорошо знаешь теорию, ты довольно умел в практике, но ты будто вовсе не вкладываешь в это душу. - мужчина вновь заглянул глубоко в глаза напротив - Успеха не будет там, где нет твоей души. - Даже убивать посоветуете с душой? - усмехнулся Гук. Но подобного смешка в ответ не послышалось. - Именно. Иначе как разбавить обстановку и добавить в это скучное дело красок? В каждой детали можно найти частичку неоспоримого искусства, если захотеть. Даже в простой луже крови. - Но что делать, если это ваша собственная лужа? - В таком случае, в завещании напишу, чтобы моей кровью на холсте нарисовали розу. Наконец, его лицо засияло улыбкой, а расслабленный Чонгук вновь настраивался на продолжение занятия. Но, мало, кто знает, что бы там не играл музыкант, после подобных разговоров Хосок слышит только одно: Реквием. Тот самый Реквием Вольфганга Амадея Моцарта, который будет сопровождать избавление от самого главного врага.