Наш мир запылает цветом осени

      Я помню то утро, мое первое утро в роли человека. Ты была счастлива, улыбалась нежной улыбкой. Запах геля для душа, такой приятный запах, мне очень нравится. Сижу и пью кофе, какой же он вкусный! Ты уехала на прогулку, на велосипеде. И тут у меня в груди что-то появилось, да это чувство непонятное, называется тревога. Помню, как бежал по дороге, помню грузовик и мужчину, нервно бегающего и испуганно вызывающего скорую. Жду, время стало вечностью. Ты почти не дышишь, мне кажется, что ты мертва, но я знаю, что это не так. Даже перестав быть ангелом, все равно ещё чувствую, наверное тебя невозможно перестать чувствовать. Вот приехали полиция и бригада скорой. У тебя сломано что-то в шее. Не понимаю все, что они мне говорят. Я говорю, что мы пара, и я верю в это, но меня не пускают к тебе. Возвращаюсь в дом и сижу за столом, все так странно. Потом понимаю, что нужно кому-то позвонить, рассказать. Нашел твои записи, помню, как ты звонила по этим номерам. Нашел номер твоего начальника, звоню, благо, прекрасно знаю как и что делать. Набрал номер и жду, там ответили, рассказываю суть произошедшего. Начальник Мэгги сказал, что постарается узнать о её состоянии и подсказал мне как добраться на такси до больницы. Нашел вещи Мэгги и беру деньги. Звоню по номеру, объясняю где меня забрать. Через 20 минут такси везло меня к моей любимой. Как же я боялся и волновался, что не успею, что ей станет хуже. Мы подъехали к зданию больницы, расплатился с таксистом и просто влетел в холл. Сразу по памяти пошел в кабинет главврача, он принял меня вполне адекватно, хоть и немного подозрительно. Оказалось, что Мэгги оперируют, у неё компрессионный перелом в позвоночнике у основания шеи. Операция сложная, около двух с половиной часов, специалисты хорошие, все должно пройти успешно. И тут, у меня появилось чувство голода, это было непривычно совсем. Заместитель главного врача, доктор Черри, показала мне их кафетерий. Увидев мою растерянность, просто выбрала мне дежурное блюдо, курицу с овощами и рисовый пудинг с какао. Мы присели за столик. Линда Черри оказалась доброй и отзывчивой, очень любила Мэгги, они пришли сюда ещё юными интернами и остались на постоянной основе. Я слушаю её, и это помогает справиться с тем ужасом, что охватывает мое совершенно человеческое сердце. Линда проводила меня в зал ожидания и пожелала удачи нам обоим справиться с этой совершенно не зависящей от людей ситуацией. Все было в руках Бога. Как же я был наивен, думая, что небеса так просто отпустят меня. И вот из операционной вывезли мою Мэгги. Сердце просто обливается, так страшно, хоть бы все обошлось. Я же не выживу без нее, упав с небес ради этой женщины, любимой, желанной, самой лучшей. Она почти ушла от меня, почти вышла замуж. И когда она стала моей, то небеса забирают её. Словно в насмешку, кто-то решил все за нас. Меня впустили к ней в палату. Главный и Линда решили помочь мне. Поставили кушетку, чтобы я мог ночевать рядом. Так начались дни. Потом они превратились в недели. Ты всё не приходила в себя. Никто не знал почему. Главврач предложил мне работу санитаром, как раз двое уволились, персонала вечно не хватает. Я согласился, только бы быть рядом, да и деньги нужны. В мире людей куча потребностей, еда, сон, теплая одежда. Линда нашла мне не используемое давно помещение, я собрал по двум этажам ненужную мебель и спокойно разместился в нём. Так у меня была возможность быть с моей Мэгги. Часто по вечерам я приходил к ней и подолгу просто смотрел, брал за руку, иногда говорил обо всем, что придет на ум. Иногда, во время ночных смен, доктор Эван приходил ко мне в комнату и мы беседовали. Главврач был красивым мужчиной, не старше сорока, высокий, подтянутый, чёрный волос с ранней сединой, яркие серо-зелёные глаза, очень красивые черты лица, классика в моде всегда. Как же было приятно, что хоть кто-то понимает твою боль и одиночество, полгода назад, скончалась жена, у неё было сложное заболевание костей, она сильно страдала. Смерть была ей нужна, Эван думает, что она специально пропускала обязательный укол. И её сердце просто не справилось, остановилось. У Эвана есть дочь, ей пятнадцать лет, они не ладили в последнее время. Это был ребенок от брака с первой женой, Холли, она их бросила через два года после рождения Эллы. Иногда мне казалось, что Эван не хочет идти домой. Ему было тяжело туда возвращаться.       В заботах и каждодневной работе прошли четыре месяца. Я как оберегающий сон, каждый вечер сижу рядом с тобой, верю в то, что однажды ты проснешься.