02 Tea and chill

      Проведённая вместе ночь и встреченный у окна рассвет продолжились совместной ванной. Идея принадлежала Игорю, но предложена она была вовсе не из романтических соображений, а из меркантильных. «Серёж, ну ты видел счета за воду, это же натуральный грабёж!» — возмущался Гром, намыливая спину программиста до скрипа (хорошо ещё хоть обычным мылом, а не хозяйственным, с него бы сталось). Сергей поддакивал ему, уткнувшись носом в колени, сам помнил сколько платил за всё про всё, когда снимал квартиру после окончания учёбы. Ещё немного и по миру пошёл, если бы «Vmeste» не выстрелило так, что в одно прекрасное утро он проснулся самым молодым миллиардером в России. После постройки башни по собственным чертежам счета увеличились в десятки раз, но теперь денег было столько, что хватало с лихвой.              Однако если внезапно свалившееся на него богатство было хоть как-то ожидаемо, то к принятию ванны на кухне жизнь его не готовила. В то утро после казино её присутствие именно в этой части квартиры Игоря озадачило Сергея не меньше, чем первые минуты после пробуждения в незнакомом месте. Последнее, что он помнил об окончании вечера, как Птица, завидев спасшего их майора, как с цепи сорвался и начал расписывать все преимущества Грома, заполучи они его в их постель и даже больше, в жизнь. Серёжины возражения, что всё развивается слишком быстро, были пропущены мимо ушей и Птица с предвкушающим клёкотом занял его место.              Каждый раз, когда Птица был тем, кто управлял телом, Сергей погружался в глубокий сон без сновидений и приходил в себя сразу же, как только пернатый отдавал контроль обратно. Однако, когда тело было истощено слишком сильно, сознание возвращалось не сразу, а после настоящего сна, что и произошло в тот раз. После пробуждения Сергей хотел было высказать Птице всё, что он думает о его дурной привычке красть контроль, не обсудив этого с ним, но пернатый засранец сладко спал в глубинах разума и не реагировал на попытки его разбудить. Не то чтобы подобное эгоистичное поведение со стороны Птицы было частым явлением, но бывали моменты, когда тот слишком чем-то (или кем-то) увлекался и действовал на инстинктах, которые требовали заполучить желаемый объект во что бы то ни стало. Даже если для этого ему приходилось брать контроль над Серёжиным телом без спроса.              В случае Игоря эта дурная привычка приняла совсем уж катастрофические размеры. Птица отбирал половину контроля (чаще над речевым центром), когда Сергей был в сознании, что сильно истощало физические и ментальные ресурсы. В какой-то момент ему даже пришлось надавить на заключённый ими в прошлом контракт, где было ясно сказано, что Птица должен оберегать его, а не подвергать опасности. Пернатый немного поворчал, но согласился больше так не делать, по крайней мере не специально, ведь притяжение к Грому было слишком сильным, чтобы контролировать себя каждую секунду времени.              Пока ни один из них не мог повидаться с майором из-за работы Сергея, они установили дополнительные правила, что Птица не вылезает, когда приходит очередь Серёжи встречаться с Игорем, а взамен он даёт тому карт-бланш на построение с Громом своих собственных отношений. Птице не терпелось опробовать с ним всякие «человеческие» причуды, вроде свиданий и совместных поездок за город. Такие банальные для людей вещи были для него в новинку, ведь, в отличии от Серёжи, который «переболел» первой любовью ещё в детдоме, Птица не влюблялся ещё ни разу. Ни разу до встречи с Громом, который быстро стал для него не просто объектом желания, но первой настоящей любовью.              Сергея захлестнуло абсолютно теми же чувствами к Игорю, что было не просто редкостью, а абсолютно невероятным явлением, ведь раньше их с Птицей вкусы на мужчин не совпадали, а мнения о них и подавно. Именно поэтому за все годы их сосуществования ни один из них не состоял в серьёзных отношениях. У каждого в биографии значилась пара ни к чему не обязывающих интрижек в студенческие времена, имелись даже попытки в гетеро отношения, однако оба довольно быстро поняли, что им это не подходит. А после того, как фамилия «Разумовский» стала едва ли не известнее, чем фамилия президента, то пришлось отказаться даже от случайных связей, дабы не прогреметь на всю страну со скандалом по поводу ориентации.              Игорь подходил им обоим по всем фронтам. По всем, кроме отношения к своему имуществу. Квартира Грома буквально разваливалась на глазах, начиная с деревянных дверей, едва держащихся (или совсем не держащихся, как туалетная) на ржавых петлях, и заканчивая облупившимися стенами и потолком, с которого сыпалась штукатурка. Про чудну́ю расстановку мебели и вовсе говорить было нечего, одна ванна, в которой сейчас находился Сергей, чего стоила.              Как бы то ни было ни Серёжа, ни Птица пока ещё не были готовы говорить с их новоявленным парнем на столь серьёзные темы как ремонт, однако намеривались потихоньку облагораживать жилплощадь Грома, включая всё здание целиком, которое собирались в скором времени выкупить. Через подставную компанию, конечно же, чтобы Игорь не прознал о том, кто именно стоит за предстоящим капитальным ремонтом. Почему-то у обоих было предчувствие, что Гром не оценит их стараний, а напротив разозлится.              — О чём замечтался? — спросил Игорь, целуя его в плечо.              Сергей встрепенулся, сбрасывая с себя задумчивое оцепенение. В его голове проносилось огромное количество мыслей и рассказывать обо всех не имело смысла, а о некоторых и вовсе стоило умолчать. Поудобнее устроившись в уютных объятиях Игоря (насколько позволял размер ванной), он решил прощупать почву насчёт одного разговора, произошедшего между ними накануне.              — Я размышлял над твоими словами, — начал он издалека.              — Да? Какими же? — заинтригованно отозвался Гром.              — Про то, чтобы посетить приют, в котором я рос. Ты говорил серьёзно?              Сергей чуть обернулся, чтобы посмотреть на реакцию Игоря на свои слова, но не увидел ни ожидаемого удивления, ни мыслительных процессов как отвертеться.              — Ещё как! — на губах Игоря расцвела добродушная улыбка, делавшая его таким тёплым и родным, что хотелось сгрести в охапку и не отпускать. — И детишек порадуем, и наконец посмотрю на что пошли пожертвованные на ремонт деньги. Я хотел прийти на открытие, да из-за работы не сложилось, а заявляться туда после этого показалось странным.              На открытие отремонтированного здания были приглашены лишь люди, пожертвовавшие на ремонт, а это означало лишь одно — Игорь был одним из благотворителей. Также это объясняло странное чувство дежа вю, которое испытывал Сергей каждый раз, когда в новостях упоминали некоего майора Грома, ведь он лично рассылал приглашения всем, кто вложился в его первый крупный благотворительный проект и наверняка натыкался на его имя.              Любовь к Игорю вспыхнула с новой силой, и Сергей не сумел удержаться от нового страстного поцелуя.              — Вау, чем заслужил такую честь? — с усмешкой спросил Гром чуть запыхавшимся голосом, когда ему вернули возможность говорить.              — Ты жертвовал деньги на мой приют, — с утвердительной интонацией произнёс Сергей.              — Э-э-э, ну да, но там немного было, тысяч десять. Как сказал бы Фёдор Иванович, «капля в море».              Игорь был явно смущён, что миллиардер обо всём узнал, даже слегка покраснел.              — С твоей зарплатой это много, Игорь, не прибедняйся. Другой на твоём месте вообще прошёл бы мимо, а ты — нет, так что твой поступок ценен для меня вдвойне. Лишь одно меня печалит, что мы могли встретиться намного раньше…              Сергей снова и снова задавался вопросом об их связи на космическом уровне. Ну не бывает таких совпадений в жизни, что ваши с человеком пути пересекаются из раза в раз, не бы-ва-ет. Сергей всё ещё был в шоке от того, что Гром-старший говорил с ним (об этом он узнал от Игоря, когда тот рассказывал о своей семье и работе отца), когда много лет назад приезжал в их приют, чтобы расследовать пожар, в котором погибли трое ребят. Расследовать особо оказалось нечего, ведь тех множество раз ловили за играми со спичками и даже курением, но в этот раз что-то пошло не так: они надышались дымом и сгорели. Серёжа тогда испугался, что это натворил Птица, ведь те мальчишки задирали его, но Олег подтвердил алиби пернатого, чем успокоил его паранойю.              — Вряд ли из всех людей, что пришли на открытие, мне бы посчастливилось познакомиться с самим Сергеем Разумовским, — с логикой в словах Игоря было трудно спорить. — Максимум увидел бы тебя на сцене, если ты произносил речь.              — Произносил и от нервов чуть в обморок не грохнулся, — фыркнул Сергей. — Если бы Птица вовремя не перенял контроль, то в новостях только бы и говорилось, что про моё фееричное падение.              — Я видел по телевизору твоё выступление по поводу обновления соцсети, ты не выглядел нервным. Это тоже был Птица?              — Нет, это был я, но за кулисами стоял Олег и поддерживал меня, поэтому было полегче, — ответил Сергей и продолжил со злостью: — Ненавижу публичные выступления, столько людей и все следят за каждым твоим движением, а уж про журналистов вообще молчу. Эти стервятники подловили меня после выступления, едва успел скрыться от них в лифте, да и то благодаря Олегу.              Сергей до сих пор с содроганием вспоминал тот день и начавшуюся прямо в лифте паническую атаку. Олег не в первый раз помогал ему справляться с таким состоянием, поэтому им быстро удалось побороть все его неприятные составляющие, такие как взбесившийся ритм сердца, затруднённое дыхание и реакцию «бей или беги».              — Какой он… молодец, этот твой Олег, — хмыкнул Игорь, в его голосе прослеживались ревнивые нотки.              — Когда познакомишься с ним поближе, будешь называть его так без сарказма.              — Как, «твой Олег»?              — Игорь! — воскликнул Сергей.              Он ни один десяток лет мирился с ревностью к Олегу со стороны Птицы и терпеть то же самое детское поведение от Игоря был не намерен, ведь оснований для ревности не было абсолютно никаких. Они с Олегом были друзьями и точка.              — Да шучу я, шучу, — Игорь примирительно чмокнул его в нос, заставив смешно наморщиться. — Давай вылезать, а то вода уже остыла.              После того, как с ванной было покончено, и Сергей перестал ощущать себя не в своей тарелке, моясь на кухне, случился завтрак, состоящий из яичницы с сосисками и зелёного чая с жасмином. Последний согревал не только его вечно холодные руки, но и сердце. Они не обсуждали предпочтения в горячих напитках, но Игорь всё равно каким-то образом вызнал, что именно он любит пить. Было так неожиданно и приятно, что Сергей буквально бурлил от любви к этому человеку.              Завтрак проходил мирно, они мило переговаривались ни о чём, ни на минуту не разрывая зрительного и тактильного контакта. Ещё вчера они познавали тела друг друга в их первый настоящий раз и теперь зудящее ощущение под кожей пропадало лишь тогда, когда один касался другого. Держаться за руки с действительно любимым человеком для обоих было в новинку, но это было приятно и хотелось, чтобы это чувство длилось вечно. Однако еда была съедена, чай допит и отговорок, чтобы продолжать сидеть за столом в таком положении не осталось. Неохотно расцепив руки, они принялись убирать со стола. Сергей вызвался помочь с мытьём посуды, но Игорь отказался от помощи, сославшись на то, что он его гость. Настаивать он не стал, ведь, откровенно говоря, не любил дела, связанные с уборкой, особенно когда нужно было мочить руки, а в квартире Грома перчаток не наблюдалось.              Пока Игорь разбирался с посудой, Сергею представилась отличная возможность узнать о жизни любимого ещё больше, исследовав его квартиру не просто быстро пробежавшись взглядом, а вдумчиво. Пройдя от кухни до противоположной стены он узнал, что Игорь до сих пор играет в шахматы и играет неплохо, если судить по выстроенной на доске партии; что его шикарное тело не просто дано ему природой, а результат тренировок с боксёрской грушей и на велотренажёре; что он любит играть в дартс или как минимум использует мишень в качестве декора; что работа занимает большу́ю часть его жизни, ведь тут и там можно было найти какие-то рабочие бумаги, а стены были увешаны фотографиями преступников, жертв и улик.              И вот наконец он увидел решение всех их проблем с невозможностью часто встречаться из-за работы и имя ему — компьютер. В голове сразу возник логичный вопрос, почему всё это время они лишь созванивались по телефону, хотя могли видеться по видеосвязи, о чём Сергей не преминул спросить.              — Да он сломался месяца полтора назад, никак не сдам его в ремонт, — раздался голос Игоря с кухни. — Может ты починишь?              Судя по тону, он шутил, но за всё время, что Сергей учился на программиста, его настолько успели достать с просьбами что-нибудь починить, что шутки про «тыжпрограммист» стали уже не просто шутками, а конкретной такой причиной получить в нос. Конечно, он не стал бы бить Игоря за безобидную шутку, но и поддерживать её не собирался.              — Я шарю в кодах, а не в компьютерной починке. Лучше отдай его в руки профессионалов, — со всей дипломатичностью, на которую был способен в данный момент, ответил Сергей.              — Обязательно, — отозвался Игорь, и тема была закрыта.              Позднее, после того, как они сыграли партейку-другую в шахматы со счётом 2:1 в пользу Игоря и Сергей убедился, что Гром действительно хорош в этой игре, они засобирались в приют. Пока Серёжа вызванивал своего водителя, потому что «нет, Игорь, мы не поедем на метро, там слишком людно», Игорь собирал гостинцы для детей, добавив от себя пакет шоколадных конфет, которые купил незадолго до этого. И пока оба ждали машину, то ещё пару раз поцеловались, чуть было не увлёкшись в процессе, но вовремя остановились и до натянутых в районе ширинки штанов дело не дошло. Правда, перед выходом всё равно пришлось освежиться ледяной водой из-под крана и причесаться, но это пустяки.              Владислав Павлович, молчаливый водитель средних лет, никак не прокомментировал их небольшую задержку и даже ни разу не посмотрел на них с немым осуждением через зеркало заднего вида, хотя они держались за руки всю дорогу, иногда перешёптываясь и смущённо смеясь как два влюблённых школьника. Подобный профессионализм наблюдался далеко не у каждого водителя, которых Сергею не посчастливилось нанимать, поэтому для Владислава Павловича он постарался создать самые комфортные условия и высокую даже по меркам Питера зарплату, дабы удержать его при себе. Впрочем, это был первый раз, когда Сергей находился в машине с любимым человеком, и он сильно рисковал напороться на порицание и даже агрессию в сторону пола его партнёра, но водитель блестяще справился с ролью статуи, которой нет дела до чужих любовных воркований, за что в будущем получит неплохую премию.              Несмотря на то, что негативной реакции от водителя не последовало, Сергей всё равно решил взять себя в руки и отлипнуть от Игоря, оставив лишь их руки в сцепленном положении. С мягкой улыбкой на губах он уставился в окно, наблюдая за проносящимся мимо городом. Игорь тоже притих, хотя до этого рассказывал обо всяких детских проделках и вполне сознательных студенческих пранках, которые они вытворяли с друзьями. Истории из жизни Грома почти всегда были смешными до колик в животе, хотя внешне он создавал впечатление довольно грубого человека без чувства юмора из-за вечно хмурого взгляда из-под козырька кепки. И в нынешнее время Игорь действительно был таким со всеми окружающими его людьми. Со всеми, кроме Серёжи.              Первым на этот факт указал Птица, который в тысячный раз просматривал коллекцию натыренных из интернета фотографий Грома, покуда всё, что он мог делать — тоскливо вздыхать и жаловаться на людские странности, ведь ду́хам в его мире работать не требовалось. Серёжа в тот момент тоже присутствовал в реальности, хотя голова уже болела знатно, но ему было нужно продумать пару рабочих моментов, а пернатому и так уже несколько раз было отказано в его маленьких сталкерских радостях.              — Ты погляди какой мужчина нам достался, Серёж! Всё при нём: и внешность, и тело, и характер, и ум, а как он трахает, ммм, просто мечта! — восхвалял Игоря Птица, листая фото с различных задержаний, при которых присутствовали журналисты, а также свою гордость — порезанное на кадры видео их первой с Серёжей встречи. Её засняли камеры видеонаблюдения, которые были понатыканы под потолком в кабинете Разумовского, и теперь она на веки была сохранена в их немного странноватом семейном архиве. — Хотя откуда тебе знать, у вас с ним всё ещё впереди.              Серёжа почувствовал мысленное подмигивание от Птицы и также мысленно закатил глаза, но всё же обратил внимание на сменяющие одна другую фотографии на большом экране, висящем на стене. Игорь был объективно красив, даже будучи потрёпанным и хмурым, как в случае кадров с задержаний, так и с лёгкой улыбкой на губах, стоящий в его кабинете.              — Посмотри, как он на нас смотрит, будто видит перед собой не человека, а произведение искусства, — сказал Птица, мысленно подпихивая его в бок.              Серёжа назвал бы его слова выдумкой, если бы не видел собственным глазом (всего одним, ведь вторым на мир смотрел Птица) насколько мечтательно-восхищённым был взгляд Игоря, когда он смотрел на них... на него. Это не просто польстило, а подняло в душе такую бурю эмоций, что резко захотелось позвонить Игорю, чтобы услышать его голос. Хотя бы его, раз возможности встретиться у них не было. Вернее, она была, он мог бы сорваться в участок, где майор брал уже третью ночную смену подряд, но это выглядело бы странно и поставило Игоря в неловкое положение. Не к каждому менту на работу захаживают знаменитые миллиардеры, а лишние слухи про их отношения не были нужны ни одному из них.              Сергей настолько увлёкся своими воспоминаниями, что заметил, что они доехали до места назначения, лишь когда машина затормозила неподалёку от приюта, а Игорь отпустил его руку и стал выбираться наружу, не забыв прихватить с собой пакет со сладостями. Серёжа тоже не стал задерживаться и вышел из машины, на ходу поправляя одолженный майором шарф, скрывающий багровеющие на светлой коже шеи синяки, которые наверняка вызвали бы тонну вопросов от детей и косые взгляды от сотрудников детского дома. Шарф пах Игорем и это дурманило разум похлеще самого дорогого и элитного алкоголя. Сергей украдкой вдыхал этот запах всю дорогу до входа как наркоман, дорвавшийся до желанной дозы, но стоило ему только оказаться у дверей, как пришлось цеплять на лицо самое невинное и доброжелательное выражение, чтобы никого не напугать маниакальным блеском своих глаз.              Их приезд без предварительного звонка стал для всех неожиданностью: сотрудники приюта, от директрисы до воспитателей, забеспокоились как потревоженные пчёлы, а дети напротив с радостными воплями и восторженными взглядами облепили их с Игорем со всех сторон. После краткого знакомства и пояснения причин своего прибытия все мало-мальски успокоились и разбрелись по своим делам. Пока Игорь раздавал детям сладости, получая в ответ счастливые улыбки и слова благодарности, Сергей обсуждал с директрисой компьютерный класс, который в скором времени должны были оборудовать по последнему слову техники, а также углублённую программу для детей, которые захотят пойти по его стопам и тоже стать программистами.              Вскоре от разговора его отвлекли двое детей, мальчик подросткового возраста и девочка помладше, которые сперва стеснительно мялись в стороне, смотря на него большими восхищёнными глазами, а затем набрались храбрости и подошли, чтобы попросить сфотографироваться вместе. Телефонов у них не было, но зато была старенькая камера-мыльница, которую девочка крепко сжимала в своих маленьких ладошках. На фотографию Сергей согласился, хотя обычно отказывал всем своим фанатам, которые вылавливали его на каких-нибудь мероприятиях. Он не любил фотографироваться, потому что не считал себя особо красивым, да и звездой себя не мнил, однако устоять перед двумя парами просящих детских глаз было просто невозможно.              В процессе съёмки он узнал, что мальчика зовут Лёша, а девочку — Лиза. Они были братом и сестрой, которым не посчастливилось потерять сразу обоих родителей в аварии пару месяцев назад. В их машину врезался пьяный водитель, выжив сам, но убив при столкновении двух ни в чём неповинных людей. У Сергея сердце сжималось при виде затравленных взглядов детей, которые хоть и были рады встрече с ним, но отчаянно скучали и скорбели по родителям. Единственной хорошей новостью после такой ужасающей трагедии стало то, что пьяный водитель понёс заслуженное наказание, а не отвертелся на суде, как это обычно бывало. Видимо, денег на билет на свободу не хватило. У Сергея было своё особое отношение к российской судебной системе, крайне негативное и на то были причины, и он бы с радостью её изменил будь у него такая возможность.              Получив заветную совместную фотографию со своим кумиром, Лёша и Лиза ушли играть с другими детьми. Сергей внутренне боялся, что те не сумели влиться в коллектив, ведь трагедия с их родителями произошла совсем недавно и они могли закрыться от всего мира, и был рад, что ошибся. Мысленно пожелав этим двоим долгую и счастливую жизнь, он вернулся к разговору с директрисой и, вскоре завершив его, стал выискивать глазами Игоря. Тот нашёлся довольно быстро по шумной толпе ребятишек разных возрастов и полов. Как оказалось, Грома втянули в игру в жмурки, где ему выпала роль во́ды. У майора полиции был не только острый слух, который помогал ему быстро находить расположение детей даже с завязанными глазами, но также длинные руки, которыми он ловил их под задорные визги и смех.              На сердце Сергея стало так тепло-тепло, когда он увидел, как счастлив Игорь, играя с детьми, но вскоре эти чувства омрачились закравшимися в голову ядовитыми мыслями про то, что вместе с ним у Игоря нет будущего. У него никогда не будет настоящей семьи, ведь в России однополым парам нельзя было добиться не только усыновления детей, но даже возможности пожениться. И даже если не брать во внимание факторы, делающие людей семьёй, им всю жизнь придётся скрывать свои отношения, ведь общество продолжало не понимать и не принимать таких как они, а правительство делало пропасть непринятия ещё шире, разжигая ненависть к людям, выбивающимся из общепринятой нормы, своими идиотскими законами, социальной рекламой и лживыми экспертными мнениями купленных ведущих и звёзд.              От душащих мыслей о будущем стало так тоскливо и безнадёжно, что Сергею резко захотелось убежать куда-нибудь подальше, спрятаться ото всех, особенно от Игоря, да так хорошо, чтобы тот его не нашёл, а вскоре завёл себе настоящую семью с любящей женой и детишками, а про него забыл, как о приятном, но быстро ускользающем из памяти сне.              «Соберись, тряпка», — раздался голос Птицы над ухом. Сергей вздрогнул и обернулся, обнаружив перед собой свою копию, не считая того, что волосы у неё были длиннее, тело покрыто чернильными перьями, а подведённые чёрным глаза сияли золотом и праведным гневом. — «Я не для того сводил нас с Игорем, чтобы ты всё разрушил из-за неуверенности в себе».              Крыть было нечем, Сергей действительно был соткан из неуверенности, сомнений и заниженной самооценки, несмотря на то, что со стороны он казался довольно уверенным в себе человеком, который знал себе цену.              «Если Игорю будет нужна семья — мы подарим её ему. Уедем куда-нибудь за границу, поженимся и заведём хоть десять детей, а ещё ворону и назовём её Марго в честь твоего первого детища в программировании», — продолжал вещать Птица, с каждым сказанным словом придавая Серёже уверенности в их совместном с Игорем будущем.              Когда неровный ритм сердца выровнялся, а безнадёга отступила, Птица подтолкнул его в сторону Грома и растворился в воздухе, возвращаясь обратно в своё гнездо, свитое в его разуме. Сергей мысленно поблагодарил его, натянул на лицо улыбку и влился в игру под радостные возгласы детей. С некоторыми из них он уже был знаком, другие были такими же новенькими как Лёша с Лизой, но и те, и другие были невообразимо рады возможности поиграть с ним вместе.              Игорь всё ещё продолжал быть во́дой, до сих пор не отловив некоторых самых юрких и тихих детишек, которые смекнули что к чему, зато сам Сергей попался ему в руки уже через пару минут игры. Майор сразу понял кого он поймал и стянул с глаз повязку под детские крики «это не по правилам!», но обоим мужчинам уже не было до жмурок никакого дела, ведь стоило их взглядам пересечься, как чувства затопили их сердца. Сергей видел ответную любовь в глазах Игоря и проклинал себя за слабость, которая чуть было не привела его к худшей ошибке в жизни. Он не хотел терять Игоря, не хотел отдавать его никому, даже если некая абстрактная семья, которую тот мог построить с кем-то другим, сделала бы того гораздо счастливее. И пусть с его стороны это было эгоистично, но Игорь теперь принадлежал им с Птицей, и никто не посмеет отнять его у них.              Выйдя из игры и отойдя в сторонку, поближе к стене, они продолжили наблюдать за играющими детьми, которые неплохо справлялись и без «дяди Грома».              — Ну как тебе тут? — спросил Сергей.              — Честно, не ожидал, что будет настолько хорошо, — ответил Игорь с нескрываемым восторгом. — По долгу службы я побывал в нескольких детдомах и этот отличается от них как небо и земля. Даже дети здесь выглядят гораздо счастливее, и всё благодаря тебе.              Было приятно услышать от Игоря похвалу, ведь он вложил немало сил и времени, чтобы добиться нынешнего положения дел в приюте, но он был далеко не единственным, кто помог этого достичь.              — Не только благодаря мне, но ещё тебе и всем другим людям, пожертвовавшим деньги на ремонт, а также воспитателям и учителям, которые не просто выполняют свою работу, а действительно хотят помочь детям. У меня, так скажем, было право голоса при найме персонала, и я не преминул им воспользоваться.              — И всё же больше никто не взялся за курирование этого процесса, — возразил Игорь, — а ты, насколько я слышал, занимался этим с самого первого дня.              — Я должен был проследить, чтобы никто не халтурил. Был неприятный опыт в подобном, когда строилась башня.              — Ты потрясающий человек, Серёж, я ещё не встречал подобных тебе.              Сергей смутился восхищению в голосе Игоря и украдкой сжал его ладонь в своей. Если бы они находились наедине, то он бы поцеловал его со всей любовью, которую к нему испытывал, но они находились среди людей, которые явно не оценили бы подобные проявления симпатии со стороны их «покровителя». Игорь сжал его руку в ответ, принимая чувства, вложенные в этот жест, и тепло улыбнулся.              Никто из них не спешил расцеплять рук, спрятав их позади себя. Они наслаждались таким желанным, но запретным тактильным контактом до тех пор, пока в кармане Сергея не завибрировал мобильный. Отобразившийся на экране номер не сулил никаких хороших новостей, поэтому он сразу же посерьёзнел и нахмурился. Ответив на звонок, он принялся вслушиваться в сбивчивую речь одного из своих подчинённых. Тот сообщил о неполадках в работе соцсети и попросил приехать в офис, чтобы лично проконтролировать их устранение.              — Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Игорь, когда Сергей закончил разговор и убрал телефон обратно в карман.              — Эта компания и дня без меня прожить не может, — пожаловался он, устало потирая переносицу. — Мне нужно ехать в офис. Ты доберёшься до дома сам или тебя подвести?              — Серёж, я взрослый мужик, уж как-нибудь сумею добраться.              Игорь хлопнул его по плечу и жестом пригласил на выход. Громко попрощавшись со всеми и услышав в ответ единодушное «возвращайтесь поскорее», они покинули приют. На улице снова было пасмурно, а вышедшее погулять с утра солнце скрылось за нависшими над городом свинцовыми тучами. Дождь ещё не накрапывал, но налетевший на них холодный осенний ветер заставил поёжится. Отметив про себя, что погода задала тон их прощанию, Сергей обернулся к Игорю, не спешащему его покидать. За эту недолгую встречу ни один из них не успел насытиться обществом другого, а теперь снова приходилось расставаться на неопределённый срок. И самое ужасное во всём этом было то, что они банально не могли поцеловаться на прощание как самая обычная пара.              — Ну ты это... звони, если что, — Гром внезапно растерял всё своё красноречие, глядя на него глазами побитой собаки.              От этого взгляда внутри всё неприятно сжималось, хотелось забрать Игоря к себе в башню и не выпускать его до тех пор, пока тот сам не попросит о свободе. Однако Сергей понимал, что делать этого было никак нельзя, и дело было вовсе не в рабочих обязательствах обоих, а в том, что он знал, что выполнить просьбу Игоря он не сможет. Не сможет отпустить его от себя после того, как познал жизнь рядом с ним, даже если Гром возненавидит его за это.              Как бы сильно они не различались с Птицей, одно качество у них было общим — собственничество. Они не терпели, когда кто-то брал их вещи без разрешения, а когда дело доходило до людей, то всё становилось в разы хуже. Птица до сих пор продолжал бодаться с Олегом за внимание Серёжи, а сам Сергей в какой-то момент их общего с Олегом детства стал отпугивать от него потенциальных новых друзей, душа его своей дружбой. И если бы он вовремя не осознал, что поступает неправильно, то кто знает, чем бы закончились их отношения.              — А ты отдай компьютер в ремонт, иначе Птица пришлёт тебе с курьером новый, — серьёзным тоном, но с улыбкой произнёс Сергей. Где-то в глубинах его разума Птица ворчливо поддакнул и снова затих.              — Он уже в курсе? — удивился Игорь.              — Он всегда в курсе всех моих дел и даже мыслей, такова уж природа наших взаимоотношений.              — Не уверен, что смог бы так жить...              — Раньше это было странно, но после стольких лет я привык, что никогда не бываю один, — пожал плечами Сергей.              Игорь не стал углубляться в эту тему, поэтому их прощальный диалог заглох на неловкой ноте. Обоим не хотелось расставаться, что было видно даже по расстоянию между их телами, которого было до неприличия мало, но ни один из них не мог придумать новую тему для разговора, чтобы продлить их общение. Тема нашлась сама собой, когда очередной резкий порыв ветра заставил Сергея поглубже зарыться носом в шарф. Он вдруг осознал, что нужно вернуть вещь законному владельцу, однако поступил гораздо хитрее. Сделав щенячьи глазки, перед которыми не мог устоять даже такой непробиваемый на жалость человек как Олег, Серёжа попросил оставить шарф себе.              — Э-э-э, конечно, забирай, — неуверенно протянул Игорь, явно не понимая зачем ему понадобился его старый шарф, когда он мог купить себе сотню новых. Сергей не стал пояснять свою странную просьбу, потому что любые его слова прозвучали бы слишком извращённо. Одно только «мне нравится, что он пахнет тобой» чего стоило.              Когда последняя тема для разговора была исчерпана, они всё же попрощались. За невозможностью поцеловаться как пара, им пришлось обняться как друзья, сжимая друг друга в объятиях отчаянно крепко и, пожалуй, слишком долго для обычных друзей, но обоим было наплевать. После этого Сергей сел в машину и отбыл, продолжая вглядываться в фигуру Игоря, уменьшающуюся по мере увеличивающегося между ними расстояния, до момента, когда он вовсе пропал из виду. На душе сразу стало тоскливо, однако в нём всё ещё теплилась надежда на то, что он быстро разберётся со всеми делами и рванёт обратно к Игорю. И на этот раз далеко не ради чая.