Убийство Бабочек

Пятница

      Выпив воды после мятной зубной пасты, Саша, скривившись от противного вкуса во рту, выплюнул ее обратно в раковину.       Всю ночь он не мог заснуть, только ерзал на месте, менял стороны подушки, барахтался в одеяле, пытаясь найти лучшее положение для сна, но так и не уснул, только мешая нервными телодвижениями Варваре, которая уснула без всяких проблем после изматывающих тренировок.       Так что, решившись заняться более продуктивном делом – подготовить материал для очередного занятия по французскому, он смог уснуть лишь под самое утро, отрубившись на диване от усталости.       Варвара зашла в ванную, громко зевнув.       — Как спалось? — поинтересовалась она, облокотившись о холодную плитку спиной, поежившись гусиной кожей. — В последнее время ты почти не спишь, мне врач говорил, что молоко помогает уснуть, не хочешь попробовать?       Саша фыркнул и что-то пробурчал с полным ртом пасты.       — Не поможет мне твое молоко, — после нескольких секунд лаконично заявил он, положив щетку рядом с другой, и плеснул набранную в ладонях воду в лицо.       Сил не оставалось, чтобы привести себя в порядок, поэтому щетина щекотала мокрые пальцы, а мешки под глазами усеяли все неподвижное веко. Такая небрежность к себе началась еще с той недели, с больничной койки, правда, Саша не спешил рассказывать, что не дает ему спать по ночам, кроме «переживаю по поводу месяца сокращения». Он не хотел, чтобы Варвара еще сильнее начала переживать из-за него, однако скрывать тоже не хотелось.       Он выпрямился и взял предложенное вафельное полотенце, обжигающее жесткостью лицо.       — Кажется, это снова происходит, — сказал Саша и повернулся к ней, наткнувшись на опечаленный этой новостью взгляд. Он постарался улыбнуться. — Ты же знаешь, это пройдет. Так всегда происходит.       — А таблетки тебе не помогают? Ты же их уже в третий раз за год меняешь, — как-то осторожно протянула Варвара и, ни секунды не поколебавшись, сжав чужие плечи, приблизила к себе, чтобы обнять. — Черт, я бы все отдала, чтобы ты этого не чувствовал.       — Все не так плохо, мне намного лучше, чем в прошлом году, — Саша небрежно похлопал ее по спине и, дернув плечами, опустил голову, чтобы не смотреть ей в глаза. — Не волнуйся, ладно? Я всегда с этим справляюсь, и больше ничего плохого не сделаю. Обещаю.       Так всегда происходило, и он привык к вечным эпизодам, сменяющимся в самые неподходящие моменты, только делиться своим состоянием слишком сложно. Тяжело и стыдно, он до последнего притворялся, что все не так уж и плохо, но, когда становилось слишком тяжко, не было сил скрывать то, что было и так очевидно.       Саша давно уже понял, что лучше молчать о своем состоянии, чтобы не волновать других людей. Чтобы не казаться странным, чтобы не привлекать лишнего внимания и продолжать работать, даже если невыносимо от самой мысли вставать по утрам. Слишком много лет он жил с этим, и до конца жизни все будет так же, несмотря на то, что он перепробовал все виды терапии и множество антидепрессантов, сменил психиатров, обстановку, перепробовал разные хобби, менял работу. Даже если на время было лучше, за этим всегда следовало то, что заставляло чувствовать себя немощным, бесполезным и слабаком, который не мог заставить себя просто почистить зубы.       «Это невозможно вылечить, но с этим можно жить», — услышав это в первый раз в шестнадцать лет, он подумал, что это конец.       Конец его жизни, и не хотел это принимать. Избегал этого и притворялся, что это происходит не с ним. Не хотелось верить, что его ровесники шли вперед и проживали лучшие годы своей жизни, пока он закрылся в себе, закрылся в комнате и ничего не мог поделать, чтобы почувствовать себя лучше, пропуская сначала школьные занятия, потом пары в училище, а следом увольнялся, потому что не мог вынести ни одно место, где находился сам. Хотелось убежать от себя, чтобы только больше не чувствовать бессилие, за которым следовали вспышки энергии и невозможные поставленные цели, когда снова ходил с улыбкой до ушей.       Все это выматывало. Но самое ужасное, что выматывало не только его. Его друзей, знакомых, родственников, возлюбленных. Многие исчезли из его жизни, потому что не смогли принять, устали, не понимали и просто не хотели иметь с ним ничего общего. И Саша был не против, когда понял, что, чем меньше любимых людей рядом с ним, тем меньше разочаровываешься, тем меньше болит сердце из-за очередного ухода близкого. Тем меньше проблем, которых он неосознанно создавал для других.       Саша многое мог рассказать Варваре как подруге, которой доверял все важное и секретное: от простого самочувствия до самых потаенных секретов. Он доверял ей полностью, как никому более, как ни одному родному человеку, и Варваре однозначно по душе такое отношение. Однако сейчас, после стольких лет с первого поставленного диагноза, он понял, что не мог обременять никого своими проблемами, стараясь до конца оттягивать момент, когда надоест переживаниями, болью и злостью, постоянными всплесками мании и неожиданными вылазками ночью хоть в другой город.       Когда они поймут, как тяжело с ним, хоть он и старался изо всех сил быть хорошим другом, внимательным партнером и понимающим сыном.       Саша устало потер ноющую искривленную офисной работой шею, что при каждом неверном движении остро реагировала. Не только не поспал нормально, да еще и лег неправильно, теперь все тело отзывалось болями.       Он лениво оделся в привычный и единственный костюм, которому насчитывалось порядка нескольких лет, затянул галстук до слабого раздражения. Рукава пиджака слегка протерлись, нитка торчала там, нитка тут, пуговица еле держалась, еще и брюки все в складках.       Саша посмотрел на себя в зеркало. Его пухлые губы, доставшиеся от мамы, сейчас изуродовал хейлит. Он совсем не обращал на это внимание: такое часто происходило из-за многочисленных стрессовых ситуаций, и у него подошло к концу всякое желание с этим снова начать бороться.       Саша затянул галстук сильнее, стоило только ощутить, как стопы теряют твердую поверхность пола от ощущения усталости и нужде поспать еще пару часов.       Молочный густой туман после вчерашнего снегопада говорил о потеплении, значит, снова все улицы станут сплошь в воде. Если бы у Саши появился шанс переехать, он бы обязательно смотался, куда потеплее, хотя сам ненавидел духоту лета, что приходила в этот город после холодного мая.       Автобус скрипел, издавая такие звуки, словно сейчас развалится на ходу. Скрипел пол, скрипели поручни, скрипели сиденья, скрипела и дверь. Обшарпанные стены, обклеенные рекламой, на которую не обращали внимание подавляющее количество людей; разорванная обивка; прогнувшаяся от долгого использования спинка; ржавые места, поручни, грязный и мокрый пол. Это выглядело жалко. Так же жалко, как и попытки Саши не задремать в переполненном автобусе.       Саша прикрыл глаза, прислушиваясь к болтовне людей и гулу от мотора. Недостаток воздуха с большим количеством пассажиров заставлял клевать носом, и Саша ощутил, как начал терять нить разговора рядом с собой. Темно и совсем тихо, хотя светило солнце, а люди трепались, кажется, он все-таки заснул.       Что-то настойчиво пихнуло его в плечо, и тогда темнота медленно покинула глаза.       — Мужчина, вы выходите? — и еще раз потрясли за плечо.       Саша безвольно открыл слипающиеся веки, подняв голову на сидящую с ним у окна бабушку. Он встал, пропустив ее, не особо понимая, что делает.       Он недоуменно оглянулся, почесал голову и только сейчас понял, что находился в той части города, которую в первый раз видел за всю долгую жизнь. Предположительно, за три остановки от офиса. Саша пулей вылетел из автобуса.       Остался один выход – бежать со всех ног.       В офис он влетел запыхавшимся, сипло вдыхая воздух, с большим опозданием. Не успел и шагу сделать от проема, как внезапно вытянутая рука не дала дальше пройти, сильно стукнув по и так больному животу после незапланированного марафона.       Саша сердито клацнул зубами и, вцепившись в руку, хотел сдвинуть ее с места, только не смог. Он выпрямился, разгневанно нахмурившись, но потом сразу же успокоился, когда понял, что это Кирилл. Тот мило улыбнулся и взял ручку, начиная что-то записывать в журнал посещаемости.       — Скворцов Александр, так-так-так, опоздал на двадцать шесть минут и тринадцать секунд – очень грустно! Возьмите, Александр, документы на том столе и приступайте к работе.       — С каких это пор ты записываешь опоздавших? — игнорируя уважительное «вы», озадаченно спросил Саша, отойдя от прохода. — Что за шуточки?       Кирилл пальцем, прикоснувшись к тяжело поднимающейся груди, заставил немного отойти от себя, словно брезговал от запаха пота.       — С тех самых, Александр, когда Наталья Витальевна дала мне такую обязанность.       — Что, опять наказали? А я говорил тебе вчера об этом, — Саша весело хмыкнул. — А сама она где?       — Начальство не должно оправдываться перед опоздавшим и потным бухгалтером. Не мешайте мне, Александр! Или мне придется заразить вас, — он угрожающе указал на свою маску, но Саша лишь закатил глаза. — О, кстати, ты чего опоздал? Мне сообщили, что ты уснул в автобусе.       — Тебе что, обо мне все докладывают? — Саша поежился, нахмурившись. — Я даже не заметил, что за мной кто-то следит.       — А что ты хотел? Я приказал лучшим охранять тебя, — Кирилл замахал руками, внимательно глядя на него. — Но я приказал им, чтобы они держались подальше, чтобы тебе не было неловко, и просто оповещали, если что-то странное замечают.       — И как? — поинтересовался Саша, но Кирилл уставился в сторону, хмурясь, и он слегка потряс его за плечо. — Говори, все нормально.       — А, ну, тут такое дело, — начал он осторожно, — за тобой кто-то следовал, но держался в стороне, так что пока что у нас нет возможности подтвердить, что это именно тот, кого мы ищем. Если бы этот человек дал понять, что следовал не случайно, мы бы его перехватили, но, кажется, у него пока нет намерения нападать на тебя. Скорее всего, из-за тех двух неудачных случаев он осторожничает.       Кирилл тяжело вздохнул, виновато сгорбившись и опустив голову:       — Не могу заняться этим сам, — расстроенно произнес он, и Саша слегка улыбнулся, погладив его по голове в знак утешения. Кирилл тогда выпрямился, поправляя вставшие торчком волосы. — Чертов Глеб все взвалил на меня, мне приходится с вечера до утра бегать по городу из-за сделок.       Саша проследил за тем, как коллега прошел мимо из офиса, и потом сказал:       — До сих пор ищешь, кто производит «Бабочку»?       — И каждый раз все по одному и тому же сценарию. Только-только я нахожу главного поставщика, как он перекусывает себе язык и ничего не говорит.       — Обойдемся без подробностей, — Саша поморщился. — Значит, ты занят поиском производителя, но, похоже, тебе мешает мое дело, да? Может, сначала разберешься с наркотой?       — О чем ты! Ты важнее, — Кирилл пошарился в карманах пиджака и вытянул телефон. — Вот. Держи. В нем есть маячок, по которому я всегда смогу узнать, где ты находишься. Если произойдет что-то плохое, ты всегда можешь обратиться ко мне, а я уже буду знать, где тебя искать. Кто знает, что может произойти, не хочу пугать, но…       Не успел он закончить, как Саша взял телефон и улыбнулся.       — Спасибо, что заботишься обо мне.       Кирилл прикусил губу и слегка покраснел.       В этот момент в офис ворвался на лету красный от бега Юрий, чуть ли не споткнувшись на пороге, в последнюю секунду ловко затормозил возле них.       Юра отдышался, выпрямился, глянул в их сторону и нахмурился, указав на Кирилла, который вздрогнул всем телом, быстро метнувшись за спину Саши.       — Ты! — грозно крикнул Юра, попытался поймать спрятавшегося, но тот ловко увернулся от чужой руки.       Они несколько раз сделали круг вокруг Саши, чуть ли не хватаясь за него и дергая в разные стороны, пока он не остановил их, оттолкнув разом от себя. Саша скрестил руки на груди, хмуро глянув сначала на одного, потом на другого, заставив виновато извиниться.       — Что случилось опять? — спросил тогда он, но оба промолчали, продолжая прожигать друг друга недовольными взглядами. Саша тяжело вздохнул. — Юра? Говори ты.       — Этот мелкий… — начал Юрий, но его прервал возмущенный вздох Кирилла. — Он сказал, что пойдет с нами, а сам слинял вчера! Так не делается!       — Я же в шутку предложил! Я не виноват, что ты всерьез меня воспринял.       — Я был там как долбоеб! Ты хоть представляешь, как плохо мне было?!       — Ничего не понимаю, — Саша потер переносицу, а потом поставил руки в бока. — Но, если не помиритесь и не перестанете так себя вести, я, Кир, с тобой не буду разговаривать, а тебе, Юра, не буду помогать составлять письма для иностранных поставщиков.       Они оба от шока вытянулись в лице и растерянно посмотрели друг на друга, словно смирившись, все-таки пожали руки, но выглядели при этом максимально униженными.       — Вспылил, простите, — произнес Юрий, хмуря брови. — Мне не надо было так реагировать.       — Ничего страшного, я больше не буду так шутить, — сказал Кирилл, морщась в недовольстве.       Саша удовлетворенно кивнул, улыбнувшись, и те сразу же отошли друг от друга, словно каждый из них был прокаженный.       — Ладно, мне надо идти работать, — начал Юра. — Меня и так по голове не погладят за опоздание.       — Ты сегодня не взял пропуск? — поинтересовался Саша, и Юрий кивнул. Тогда он повернулся к Кириллу, который только-только хотел записать время в журнал посещения, как он его остановил. — Запиши, что он пришел сразу после планерки.       — Ох, мне не положено так делать… — странно протянул Кирилл, прищурившись, но Саша заулыбался, и он тут же сдался. — Так уж и быть, раз ты попросил…       — Я даже не удивлен, — Юра хмыкнул. — Но все равно спасибо. Значит, ни Глеба Николаевича, ни Натальи нет?       — Они до обеда не появятся. Они сейчас находятся в одном из цехов, разбираются по поводу производства брака и постоянных краж во время транспортировки.       — Это цех, о котором говорилось в отчете? — спросил Саша, подорвавшись на месте. — Все-таки решились проверить? Как несправедливо, меня игнорировали месяц.       — Не расстраивайся, — Кирилл осторожно похлопал его по плечу. — Глеб когда-нибудь поймет, что поступает глупо. Он сначала запросил информацию у материально-ответственного лица для подтверждения ее подлинности, а когда ответ пришел, он назначал встречу для визита на цех. В общем-то, планерку Глеб успел провести сам, распределил Юре все документы, связанные с каким-то там архивом.       — Точно, архив, — Юрий потер переносицу. — Столько всего нужно сделать.       — Если что, я могу помочь тебе с этим. Просто намекни, я не разочарую.       — Кир, — Саша нахмурился, привлекая внимание. — Ты и так взял на себя половину моей работы, ты же так совсем загнешься.       — Все в порядке. Чем больше дел, тем мне легче думается, — он улыбнулся, проводя взглядом Юру, пока тот не зашел в кабинет, а потом тише добавил. — Мне как раз надо подумать, что делать с твоим преследователем.       — Только не перетрудись. Еще один твой обморок я не выдержу.       Кирилл приподнял уголки губ, но Саша лишь покачал головой, развернувшись к отделу бухгалтерии.       Кирилл зашел в кабинет через пару секунд, заметив, как Юрий сгорбился над ноутбуком, что-то быстро печатая. Кирилл походил по кабинету, почувствовав на себе чужой взгляд, а потом дошел до стола и упал в кресло напротив.       Он вздохнул и выпрямился:       — Слушай, насчет нашей вчерашней сделки, — вдруг серьезно заговорил Кирилл, соединив пальцы на столе. Юрий приподнял глаза, непонятно почему начиная нервничать, смотря на мрачное лицо. — Сегодня Глеб снова решил устроить мне проверку.       — Проверку?       — Да, иногда он врывается ко мне домой без приглашения, и меня это нервирует. Но Наташа меня предупредила об этом, поэтому я должен подготовиться, — он сдвинул брови к переносице, смотря на растерянного Юрия. — Обычно я не прихожу домой в такие дни, но я не смогу бегать от него вечно.       — Так не бегайте, — Юра хмыкнул. — Что от меня-то хотите? Не буду же я отвлекать его.       Кирилл чуть наклонил голову в бок и широко улыбнулся, отчего Юрий поежился.       — Что?! Вы правда хотели это предложить? Вы же друзья, просто скажите, что вам это не нравится.       — Судя по тому, как от тебя всегда пахнет спиртным, — начал Кирилл, и Юрий нахмурился, незаметно попытавшись принюхаться, чтобы убедиться в сказанном, — могу предположить, что ты не просто выпиваешь по праздникам. Думаю, у тебя есть друзья или родственники, которые волнуются из-за этого и иногда проверяют тебя. Так?       Юрий скрестил руки на груди:       — Ну?       — Так же и с Глебом, но, знаешь, его забота слегка… — он махнул рукой, словно пытался найти лучшее слово для описания. — Она нарушает личные границы, слишком резкая, раздражающая, постоянная, и он не отстанет, пока не убедится сам, что все в порядке. Это меня ужасно нервирует. Поэтому, если ты отвлечешь его на себя этим вечером, он успокоится и перестанет на некоторое время меня донимать.       Юра выгнул бровь, и Кирилл усмехнулся, продолжив:       — Но мне нужно сделать так, чтобы нас отпустили пораньше. На два-три часа.       — Хотите, чтобы я как-то повлиял на начальство?       — Умница! Схватываешь на лету, — восторженно закивал, но вся его прыть разом исчезла с лица, потому что Юрий не выглядел впечатленным. — Что, тебе тоже досталось от Наташи?       — Нет, но сдается мне, что мне голову оттяпают, если я рискну попросить Наталью Витальевну об этом, пока не сделаю основную работу.       — Основную работу?       — Мне нужно заполнить весь электронный архив и восстановить четверть утраченных документов. Они находились в моем кабинете, но из-за провалившегося потолка… В общем, пока не сделаю, даже Глеб Николаевич меня не спасет.       Кирилл мягко улыбнулся, а потом пододвинулся к компьютеру, включил его, подвигал плечами, пощелкал пальцами и шеей.       — И что же ты молчал, Юрочка?       — А вы не спрашивали.       — Ну, тоже верно. Давай-ка так: я выполню всю работу примерно до обеда, а ты, милый мой, попросишь у Наташи освобождение. Она, к сожалению, мне не благосклонна, но, главное, дави на жалость Глебу, все-таки это он решает отпускать тебя или нет.       Юрий сначала потупил взгляд, пару раз заморгал, а потом хмыкнул, немного наклонив голову вниз, смотря на него скептически.       — Ха? Нет, вы не сможете управиться до обеда. Это нереально.       — Что-что? Ох, точно, ты ведь не знаешь, насколько я могу быть полезным тебе, — самодовольно заявил Кирилл, но нахмурился, стоило увидеть недоверие и насмешливость в чужом лице. — Не можешь поверить?       — Ну, конечно! Если не сможете, я никуда не пойду с вами, но вы мне все равно заплатите. Как вам такое?       — Но, если я смогу, ты весь вечер отвлекаешь Глеба от меня любыми способами. По рукам?       Они пожали друг другу руки, каждый считая, что легко выиграл.       К сожалению, Кирилл был не так-то прост, как казалось с первого взгляда. Он вел себя дружелюбно и был как наивный простак, заискивающий перед коллегами. Обычный стажер, который хотел понравится коллективу, но, заметив, как тот что-то выискивал и подслушивал все разговоры, Юра понял, что ошибся. А потом инцидент с липовой кражей и угрозами ножом… Стоило об этом подумать, прежде чем соглашаться на столь сомнительный спор. Кирилл был тем еще притворщиком, вел себя по-детски для своего возраста, и это сбивало с толку.       Удивительно, подумал Юра, смотря, как напротив него за столом в кафетерии Кирилл нагло лыбился, глядя на того в ответ.       Невозможно! Так не бывает! Так быстро справиться со всем, хотя Наталья говорила, что работы еще на несколько дней вперед.       И правда, гений, как однажды подметил Глеб Николаевич. Нет, и слепой бы увидел в нем гения, если только посмотрит, как он управляется со множеством задач за такой короткий срок. Только вот почему Кирилл всегда ведет себя так глупо и не по-взрослому? Выгодно ли ему это?       Саша что-то пошутил, пихнув Кирилла локтем, отчего тот все же первый нарушил длительные гляделки.       Кирилл ловко перехватил его кисть с вилкой, на которой еле как держался кусочек сосиски, и демонстративно отправил себе в рот. Смачно причмокнул, как только губы широко растянулись из-за слишком большого кусочка. Лиза в недоумении нахмурилась, Кристина сжала рукой рот, чтобы громко не рассмеяться, пока Саша, словно привыкший ко всем выходкам Кирилла, невозмутимо следил за тем, как тот разжевывал, не давая ни вилку вытащить, ни руку убрать.       — Ты когда меня объедать перестанешь? — спросил Саша, и Кирилл, прожевав, с завидным удовольствием проглотил, смотря прямо в темные глаза, а потом улыбнулся, игриво облизнув скользкие от жира губы.       Он ловко перехватил вилку другой рукой, вынуждая Сашу наклонить корпус к нему, и положил ее на стол, а пальцы сплел вместе. Кирилл невинно похлопал ресницами, и Саша отвернул его самодовольную морду от себя.       — Ты ж веган, нет?       — Эти сосиски по составу состоят из эмульсии, муки, крахмала и соевого белка, такое я могу есть.       — Ты пробрался на кухню, чтобы почитать состав? — хихикнула Кристина.       — Нет, по цве…       Кирилл резко встал, напугав всех за столиком, прищурился и раздраженно цыкнул. Все глянули в сторону, куда тот смотрел, у входа появилась Маша. Она радостно улыбалась пару секунд, а потом на ее лице возникла тень раздражения. Все снова обернулись на Кирилла, а тот уже сидел на коленях Саши, пока его пытались спихнуть с себя. Однако ухватился он крепко за шею и вряд ли дал бы себя так легко отпихнуть.       Кристина все-таки прыснула, не удержавшись, но Юра с Лизой лишь тяжело вздохнули.       Маша подошла к столику, быстрым движением схватила Кирилла за шиворот пиджака, попытавшись стянуть его. После неудачной попытки, она недовольно нахмурилась.       — Прекрати приставать к Саше! Ты ему надоедаешь!       Кирилл легко спрыгнул, взволнованно выставил перед собой ладони, интенсивно замахал ими и помотал головой.       — Что ты! Сестренка! Я бы никогда ему не надоел!       — Какая я тебе еще сестренка? — Маша подозрительно на него покосилась. — Ты за ним ходишь как дворняга!       — Кого ты назвала дворнягой? Где твое уважение к старшим?       Саша прикрыл глаза ладонью, пока все остальные наблюдали за их повторившимся уже несколько раз конфликтом.              В кабинете находилась Наталья. Она повернулась в сторону компьютера, и у нее на лице появилось то выражение, которого давно не присутствовало, наверное, еще с восьмого класса. Скажем, удивление, восхищение и недоверие читались в зеленых глазах, отражающих блики от экрана.       Наталья непроизвольно вытянулась в полный рост, когда дверью хлопнули. Ее губы сомкнулись, и она указала на компьютер:       — Когда ты успел?       Кирилл пожал плечами, после чего опустился на стульчик напротив нее. Наталья фыркнула, отвернувшись, и тут же удивилась, когда Глеб, закрыв дверь за ними, легко посмеялся, повесив пальто на вешалку. Он подошел к Кириллу, опустил руки на его плечи и до сих пор слишком мило улыбался, заставив двоих потупиться.       — Все нормально, Кир справится с любыми задачи, к тому же я благодарен за помощь, — решил объясниться Глеб, развернулся и, подойдя к своему креслу, уселся, расслабляя ноющие от усталости косточки. — Я на самом деле удивлен твоему участию в восстановлении документов. Правда, зная тебя, ты обязательно захочешь попросить что-то взамен.       Кирилл нагло хихикнул, заискивающе сложив ладони, начал деловито тереть их друг о друга, жмурясь, как сытый лис, однако моментально отпрянул, когда грозная рука хлопнула по столу прямо рядом с ним, сместив несколько стопок бумаг на пару миллиметров. Он поднял глаза на сердитую Наталью, пока Глеб поспешил вернуть стопке прежний вид.       — Думаешь, после того, как ты сбегаешь за пару часов до окончания смены, тебе что-то взамен дадут? Нет и еще раз нет. Занимайся своими делами, на тебе много работы в наказание, если ты вдруг забыл.       — Наталья, не все так плохо, — вдруг заступился за того Глеб, махнув рукой. Наталья не изменилась в лице, словно и не услышав его. — Если бы не Кир, вам бы с Юрием еще пару дней нужно было работать над восстановлением, а он освободил вам столько времени на срочные дела и…       Наталья резко зыркнула на него исподлобья, и Глеб поджал губы, не решившись продолжить.       В кабинет робко зашел Юрий, оглянулся на всех и смутился, стоило троим к нему обернуться, а его беглому взгляду – поймать серые глаза. Глеб слегка улыбнулся, но тут же отвлекся, когда Кирилл, подпрыгнув на месте, словно ужаленный пчелами по самые не балуй, резво подскочил к Юре, чуть ли не свалив того с ног.       Наталья возмущенно вздохнула, скрестив руки на груди:       — Не уходи от разговора!       — Мне нужно уйти, это срочно! — продолжал Кирилл, а потом приобнял Юру за плечо, отчего он сморщился и отпихнул от себя руку. — С ним!       — Чего?! Еще и его подначиваешь сбегать с работы? Ни за что!       Начальник вдруг встал, немного загораживая Наталью, отчего та попятилась в сторону. Глеб глупо поднял концы губ, и она чуть ли не зашипела, как только поняла, что Глеб хотел сделать.       — Не смейте, Глеб Николаевич, даже не думайте…       — Разрешаю уйти на два часа раньше рабочего времени, — заявил он, вздрогнув, когда Наталья, нахмурившись, ущипнула его за локоть. — Конечно, если Кирилл успеет закончить со своими прямыми обязанностями.       Наталья тяжело вздохнула, когда Кирилл попросил ее выйти поговорить. Дверь закрылась, оставляя в кабинете только двоих, безмолвно сидевших напротив друг друга.       Глеб Николаевич задумчиво постучал пальцем по поверхности стола, заставляя посмотреть на него.       — Так вы сегодня желаете провести вечер с Кириллом?       Вместо ответа Юрий лишь покривил губами от подобной формулировки.       — Можете не отвечать, если это личное.       — Ладно, — он скрестил руки на груди и посмотрел в сторону. — Глеб Николаевич?..       — Да?       — Может… Нам стоит поговорить о вчерашнем?       — Правда? Мне показалось, все прошло хорошо, или вам не понравилось? Кажется, вино было слишком крепким? — насмешливо начал начальник, будто бы в открытую издеваясь.       Юра сжал кулаки на коленях, слегка подпирая ткань брюк, склонив голову.       — Глеб Николаевич, прекратите надо мной подшучивать, мне и так стыдно.       — Простите. И что же вы хотели мне сказать?       — Хотел попросить прощения за то, что, эм, напился и уснул. Это было очень невежливо с моей стороны, — Юрий все-таки расслабился, когда уголки чужих губ довольно приподнялись. Глеб Николаевич лишь наклонил голову в бок, как-то мягко разглядывая его. — Надеюсь, вы на меня не сердитесь.       — Нет, что вы! — он покачал головой. — За что же мне на вас сердиться? Конечно, мне жаль, что мы так и не поговорили не о работе, но все в порядке. Я даже встретил по дороге сына, и, в общем, остаток времени я провел отлично.       — Хорошо, но я все равно доставил вам проблем, могу я как-нибудь загладить вину?       Глеб Николаевич слегка рассмеялся, прикрыв рукой губы. Он отвернулся, когда Юра вытянул лицо в удивлении, а потом прочистил горло, кашлянув в кулак.       — Прошу прощения. Кхм, просто вчера вы тоже самое сказали. Это… — начальник чуть призадумался, а потом кивнул своим мыслям. — Это мило, Юрий. Даже будучи в таком состоянии, что вы еле ноги волочили, вы все равно извинялись.       Юрий покраснел, почесав затылок:       — Простите, что вам пришлось меня тащить до дома.       — Ну, вот… Вы снова извиняетесь. Мне было несложно, да и я вас слишком много дергал не по вашим обязательствам все это время, так что я не удивлен, что вы так внезапно уснули. Все-таки вы из-за меня сильно устали, не так ли? — он чуть нахмурился. — К тому же я знаю, что вы еще дополнительно подрабатываете, но все равно присоединил вас к совместному проекту. Если вы не хотите, я не буду заставлять вас участвовать в нем.       — Все в порядке, — Юра слабо улыбнулся. — Мы уже с Марией стали разрабатывать план презентации, не могу же я на середине остановиться.       Глеб Николаевич прищурился в улыбке.       — Это мне в вас и нравится. То, что вы не оставите дело, пока не завершите. Я не ошибся, когда присоединил вас к проекту, но, если будут какие-то трудности, вы всегда можете обратиться ко мне. В любое время, Юрий. И, кстати… — он запнулся на секунду, задумчиво проведя по документам пальцем. — Все-таки что хотел от вас Кирилл?       Юрий ничего не ответил, приподняв бровь, а потом не совсем специально игриво улыбнулся:       — Вы же говорили, что я могу не отвечать, — заявил он, отчего начальник на секунду потерял беспристрастность, и прежде чем тот успел бы за это извиниться и направить разговор в нужное ему русло, Юрий шутливо продолжил. — Но я могу рассказать, если и вы поделитесь чем-то личным.       Глеб Николаевич вздохнул, но тут же приподнял уголок губы:       — Что ж? Тогда мое любопытство сегодня не будет удовлетворено.       Юре на миг показалось, что начальник выделил слово «сегодня», от которого стало щекотать внизу живота. А когда сможет? И как сможет? Ступня стала невольно дергаться, чтобы отвлечься от внезапных пошлых мыслей, как бы он мог удовлетворять любопытство руководителя в разных позах.       Ох, если бы он стал режиссером гей-порно, то специализировался только на одной категории, от которой ему самому сносит крышу.       — Просто хотелось бы предупредить, что Кирилл может быть… Не самым надежным человеком, — продолжал говорить Глеб Николаевич, но Юрий почти не слышал его.       Слова пропадали, оставляя за собой немую картину, как Глеб Николаевич что-то объяснял, вовсе не догадываясь, что в голове подчиненного целый порнографический фильм с его участием в главной роли.       В роли сурового дома-садиста, который бы одним словом вынудил неуклюжего секретаря снять брюки и облокотиться руками на стол, чтобы наказать его за оплошность стало куда легче. Глеб Николаевич в фантазиях ловок, элегантен и любитель дисциплины. Здесь, в контроле руководителя, простое «простите» не поможет, будет мешаться кляп. Ничего невозможно вымолвить, остается только покорно получать наказание.       А потом!.. Ах, а потом начальник бы прильнул к уху, успокаивая похлопывающими движениями красную от следов ладоней задницу, и прошептал бы…       — Юрий?.. — вырвал из фантазий Глеб Николаевич, и Юрий глупо заулыбался. — Я, по правде говоря, не хочу врываться в вашу личную жизнь, но предупредить о Кирилле считаю нужным как никогда.       Юра лишь кивнул. Он и так знал, что водиться с такими придурками себе дороже, но постарался прислушаться, а не летать в облаках.       — Хорошо, что вы это понимаете. И знаете… О вчерашнем, Юрий, хотелось бы сразу обозначить все, чтобы между нами не возникло дальнейшего недопонимания.       — Да?.. А что вчера было?       — Понимаю вы были пьяны и могли сказать все что угодно без задней мысли, но… — Глеб Николаевич как-то смущенно скосил глаза в сторону, и Юрий почувствовал, как весь сжался, не зная, чего ожидать.       Он же ничего такого не сказал и не сделал? Юра тяжело сглотнул, вытаращив на того глаза в ожидании.       — Понимаете ли, я не имею ничего против вашей симпатии ко мне или к тому, кем вы считаете меня.       Юра прикусил язык, но в голове о вчерашнем вечере никаких воспоминаний не нашлось, а Глеб Николаевич не сказал ничего конкретного о том, что произошло. Юрий поерзал на стульчике, ощутив, как стал потеть от волнения.       Что он начудил, будучи пьяным в стельку?!       — И я сам хочу признаться, для меня вы достаточно милы и интересны как человек, — начальник говорил это так спокойно, будто бы в этом нет ничего неловкого, а Юрия эти слова словно под дых со всей силы ударили, что он ничего сказать даже не мог. — Но я уверен, что между нами пока что не должно ничего быть более.       — Понимаю, мы оба мужчины! — закивал Юра, как ужаленный роем пчел.       Глеб Николаевич непонимающе посмотрел на него, и Юрий хотел провалиться сквозь землю.       — Мужчинам нельзя дружить? — насмешливо протянул начальник, и Юра тупо засмеялся, покрываясь густой краснотой. — Вы вчера плакали и говорили, что очень хотели бы подружиться со мной, потому что вам кажется, что я очень несчастен и одинок.       Юрий хлопнул кулаком по ладони, тараторя, не думая, лишь бы избавиться от стыда:       — Точно-точно! Друзья! Я имел в виду дружбу, да!.. — он запнулся и озадаченно захлопал глазами. — А почему нельзя?       — Мы с вами заключены в другие отношения – в отношения начальника и подчиненного. Если мы с вами подружимся, мне будет сложнее работать с вами и оценить вашу работу объективно.       — Вот как? Поэтому вы так мало общаетесь с сотрудниками? Из-за того, что сейчас месяц сокращения? — догадался Юра, и тот в подтверждении кивнул. Он невольно приподнял уголки губ, и, кажется, это только смутило начальника. — Боитесь, что на вас будет давить факт того, что вы с кем-то стали ближе? Все в порядке, Глеб Николаевич, я не стану давить на жалость, даже если я буду первый в списке на сокращение. Я умею разделять работу и личную жизнь.       Глеб Николаевич усмехнулся:       — Спасибо, что развеяли мои сомнения, но разве я не слишком стар для вас?       — Н-нет! — громче, чем хотелось бы, воскликнул Юрий, а потом поник, опустив плечи и голову. — Я люблю мужчин постарше… Ой! То есть я не хотел сказать, что вы, ну!.. Ну! Вы хорошо выглядите! Не на свой возраст!       — Спасибо?       — У-у-ух… Простите. Это так неловко, — Юра спрятал горящее лицо в ладонях, не выдерживая всего, что навалилось, отчего и Глеб Николаевич слегка смутился. — Так неловко говорить с вами об этом.       Юрий втянул воздух в грудь, чтобы решиться посмотреть на начальника.       — Если вы так думаете, почему бы нам с вами не проводить побольше времени вместе, чтобы познакомиться поближе? Понимаю, что мы и так работаем в одном кабинете, но все равно мы обычно говорим только о работе. Но, если мы будем больше проводить времени не в офисе, может что-то выйдет? Ну, типа. Эм, я, это, пойду покурить!       Прежде чем он успел встать, смущенный своими же словами, смуглые пальцы ловко переплелись с его, и плотно прижались ладони друг к другу, отчего Юра невольно издал смущенный звук, покрываясь мурашками, от которых поежился.       Глеб Николаевич определенно не хотел сейчас отпускать его, хоть и опомнился в ту же секунду, скрестив руки на груди, провожая растерянным взглядом Юрия.              В уборной никого не было. Только капли из крана гулко отдавались в голове, медленно спускаясь по раковине. Здесь снова чисто. Нет и следа прошлого.       Саша тяжело втянул сырой воздух, дотрагиваясь холодных стен пальцами. Он здесь не был с того дня, всегда поднимался на четвертый этаж в туалет. Желудок снова сворачивался, но все же он не спешил уходить, рассматривая плитки под ногами.       Он зажмурился, стоило двери заскрипеть. Ощущал на себе его весомое нахождение тут. Иногда это походило на что-то слишком давящее.       Саша глянул за спину, заметив коллегу из отдела продаж. Только его не хватало. Стас махнул ему рукой, подходя ближе. Он облокотился о раковину, пока Саша старательно мыл руки, чтобы не показать, как его ладони дрожали.       — Пришел за деньгами, — заявил Стас, нависая над ним. — Сегодня дай побольше.       — Я давал тебе за этот месяц, неужели не хватило? — Саша нахмурился, хотел уже высказаться, как перед его лицом замаячил экран телефона.       Стас слегка помахал им перед носом, и Саша поджал губы, смотря на скриншот видео, где он был сам.       В тот день он был ужасно пьяным, даже не понимая, что его снимают на видео, пока отсасывал в кабинке туалета Петру. Кто же знал, что это могло вылиться в шантаж сначала от Петра, а потом от его идиотов-друзей. Он должен был понимать, что это плохо кончится, прежде чем соглашаться на подобное.       Он тяжко вздохнул:       — Сколько?       — Десять тысяч.       — Десять?!       Стас пожал плечами, убирая телефон с компроматом в карман брюк.       — Десять или я всем покажу, что с нами пидрила работает, — он усмехнулся. — Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали, да?       Саша стиснул челюсть, но подавил желание врезать ему прямо сейчас. Он сжал руки в кулаки и все же опустил голову, кивнув.       Это продолжалось уже третий месяц. С одной стороны, какая вообще разница, чем он занимается в свободное время, но с другой – в этом коллективе его и так не жалуют, а сплетники только и ждали новых поводов почесать языками. Саша не хотел, чтобы о его ориентации хоть кто-то узнал, еще и таким унизительным способом.       Если сплетни дойдут до ушей тех, кто мог рассказать об этом вне офиса, а дальше – его родственникам, это был бы ужасный конец для Саши. Родственники и так начинали подозревать его, а прямое доказательство только подтвердит их догадки. Они все были мусульманами, презирающие таких, как Саша. Он своими глазами видел, как его двоюродные братья и даже дяди относились к таким, как Саша. Они не только словесно угрожали им, но иногда их презрение доходило и до избиения.       Саша до ужаса боялся их, боялся также и того, что они могли рассказать об этом его маме. Она не выдержит того, что ее единственный сын не такой, каким она желала его видеть. Неправильный. Он не простит себе, если разобьет ей сердце.       Еще в одиннадцать он понял, что не стоит быть честным перед ней, потому что наслышался оскорблений, убеждений и чувствовал стыд и ненависть к себе за то, что любил мужчин, когда все значимые для него люди видели в его любви мерзость. Пусть она думает, что у него слишком высокие стандарты для девушек, пусть лучше подкидывает каждый раз дочерей своих подруг, пусть каждый раз напоминает о внуках и женитьбе, но никогда не узнает правды. Это лучше, чем разочаровывать ее.       Он ушел через пару минут, когда Стас, получив от него нужное, вышел. Лучше он останется без гроша, зато оставит все это в секрете.       Саша тяжко вздохнул, пытаясь не обращать внимание на наваждение, которое засело в сердце от собственных ущербности и трусости.       — Чего так тяжело вздыхаешь?       Саша вздрогнул всем телом и посмотрел на Кирилла. Он тут же расслабился, постарался натянуть улыбку на лицо, но, кажется, Кирилл не повелся на нее.       Тот скосил глаза на стоящего в пару метрах от них Стаса, разговаривающего с какой-то девушкой из соседнего офиса. Саша поджал губы, когда Кирилл нахмурился.       — Он что-то сделал?       — Нет, все в порядке, — Саша помотал головой, развернувшись к лестнице, и Кирилл поспешил за ним. — Слышал, ты опять Юру достаешь, что на этот раз?       — Волнуешься за него? — ехидно спросил он, отчего Саша только хмыкнул. — Не бойся, ничего такого, просто использую его как отвлекающий маневр для Глеба.       — Кстати, почему ты все-таки не расскажешь ему об амнезии? Он наверняка знает про тебя куда больше.       — Он предал меня, этому ублюдку нельзя доверять, — Кирилл презрительно цыкнул, а потом странно улыбнулся. Саша остановился возле проема в коридор, удивленно уставившись на него. — Но не беспокойся, я уже многое вспомнил, просто не хочу до конца принять это.       — Ты это о чем? — Саша настороженно посмотрел назад, чтобы убедиться, что рядом никого не было. — Что ты вспомнил?       — Это не так важно, тебе об этом знать не нужно. Сейчас я искал тебя, чтобы кое-что предложить по твоему делу.       — По моему делу?       — Тебе явно не понравится то, что я хочу предложить. Но это самое быстрое решение твоей проблемы, — Кирилл слегка наклонил голову в сторону. — Кстати, синяя тойота – машина того мужчины, который тебя шантажирует?       Саша раскрыл рот, слегка попятившись, а потом нахмурился.       — Ты что, подслушивал нас?       — Просто мимо проходил.       — Зачем тебе его машина?       Кирилл пожал плечами:       — Может, с ней что-то случится сегодня? Например, что-то случится с тормозными колодками? — он задумчиво приставил палец к губам, которые исказились в улыбке. — Хочу убедиться, что это произойдет с нужной мне машиной.       Саша пихнул его, заставив раздраженно стиснуть челюсти и начать тереть плечо, словно пытался избавиться от ощущений чужого касания.       — Только попробуй, я сдам тебя ментам, понял? — заявил Саша. — Нельзя так делать.       Кирилл вытянул лицо в шоке, а потом закивал головой, хлопнув себя по лбу:       — Точно! Надо играть по его же правилам!       — Чт… Нет! Ничего не надо де…       Не успел он закончить, как Кирилла и след простыл – он резво побежал вниз, не дав ничего сказать.       День близился к четырем невероятно муторно.       Саша оторвался от бессмысленного рассматривания бухгалтерского учета, смотря, как вокруг сотрудников ходил Глеб Николаевич и кое-как пытался с ними взаимодействовать. Подчиненные, как ни странно, больше не смотрели на него с неодобрением, наоборот, смотрели на него с неким восхищением. Ну, конечно, после тоталитарного режима Натальи Витальевны начальник казался святым ангелом во плоти.       Он щелкал ручкой, думая над словами Кирилла.       Предатель, значит?       Кто-то показательно фыркнул, только щелканье продолжалось.       Интересно, что между старыми друзьями случилось, чтобы называть одного предателем и не хотел рассказывать про амнезию.       Кирилл цокнул и вырвал из его руки ручку, закинув подальше к Лизе, куда бы Саша не смог дотянуться. Лиза даже подпрыгнула на месте от неожиданности и нахмурилась. Она косо взглянула на блокнот, над которым Кирилл склонил голову и недовольно прижал брови к переносице.       — Займись работой, а не кидайся вещами, — пробурчала Лиза, протянув Саше обратно ручку.       — Не отвлекай меня, — только огрызнулся Кирилл, пролистывая блокнот, а потом стал что-то записывать туда.       — Не отвлекай его от разглядывания каракуль с серьезным видом, — съязвил Саша, но не успел продолжить, как Кирилл, раздраженно скрипнув зубами, захлопнул блокнот. — Да что с тобой сегодня?       Кирилл прикрыл глаза, потер переносицу и встал, когда в офис зашли Юрий и Маша, которая сразу же, найдя глазами Сашу, пошла к нему. Кирилл не обратил на нее внимание, когда рядом с секретарем встала Наталья, и рванул к ним.       — Раз Глеб Николаевич разрешил, можете идти, — сказала она с явным недовольством. Кирилл потянул Юрия за собой, когда тот попрощался на ходу с начальницей. — Я передам это Глебу Николаевичу.       Юрий смущенно кивнул, вовсе не замечая, как на его плечи лег плащ.       В машине Юре стало совсем неуютно, в особенности на пассажирском сиденье, пока Кирилл что-то бубнил себе под нос, пытаясь найти ключи во множестве своих бездонных карманах.       На самом деле даже то, что на небе еще не скрылось солнце, а он уже ушел с работы, удивляло его не меньше, чем бардак в салоне. Пахло душистой сиренью, но неприятный запах был тяжелым. Словно здесь курили и выпивали не менее двух часов подряд. Это напоминало ему слишком многое, что не желал вспоминать годами. Пальцы стали теребить друг друга непроизвольно, как и появилась морщина на лбу.       Он до сих пор помнил тот день, когда стал бояться ответственности в любом ее проявлении. Он тяжело сглотнул, снова слыша рев мотора и отцовские пьяные выкрики о том, насколько его мама стерва, и как бы хотел ее придушить.       Юрий поежился.       — Пока не поздно, ты можешь пересесть на заднее сиденье, — раздался голос Кирилла, когда он все-таки нашел ключи.       Юрий задышал ртом из-за влажности в носу, не чувствуя уверенности в ногах, и все же пересел. Так намного спокойнее.       — Если тебе плохо, лучше сказать об этом сейчас.       — Со мной все в порядке.       Он глянул в сторону, где были слышнее крики. Кажется, это был Стас и его жена. Как Юрий понял, кто-то прислал его жене фотографии с гостиницы, куда Стас водил своих любовниц. И она тут же приехала, разбила лобовое стекло его машины из-за чего ему пришлось выйти на парковку.       Они час кричали друг на друга, и Юрий отвернулся, стоило женщине начать бить его сумкой по голове. Что ж, за все те разы, когда Стас подставлял Сашу с Лизой и изменял жене, хвастаясь перед коллегами этим, он явно заслужил пару тумаков.       Кирилл довольно хмыкнул, наблюдая за этой картиной, вставил ключ зажигания, и машина тронулась с парковки.       Кирилл, к удивлению, жил и правда в тихом, но более опасном, районе за тридцать минут езды до офиса, а учитывая пробки – все пятьдесят. Юрий хорошо знал этот район, так как раньше проживал здесь, а когда припарковались у слишком знакомого подъезда, невольно стали закрадываться мысли, что и квартиру Кирилла – раньше арендовал Юра.       Хозяйке квартиры, стоило с трудом выселить Юрия из-за неуплаты, будучи слишком доброй женщиной, сразу же стала искать нового жильца. И, как оказалось, новым жильцом стал Кирилл Юнусов.       Для Юры находилось все больше вопросов: почему, имея столько денег, тот не купил квартиру в центре города; почему выбрал именно такую маленькую квартиру; откуда у него такие деньги и почему, имея стабильный доход, решил работать за сорок пять тысяч бухгалтером? На все эти негодования Кирилл сразу же отмахнулся, как только тот начал их высказывать. Это и понятно, личное обсуждать никто не хотел.       Квартира оказалась такой, какой ее запомнил Юра. Маленькая, тихая и до боли в груди уютная. Юрий жил с здесь с двадцати лет, сразу после армии нашел этот чудный уголок. И он слишком скучал по этим милым обоям и одиноким углам, пропахнувших сыростью и плесенью. Только мусора прибавилось. Прямо с порога вывалилось все на всеобщее обозрение.       Кирилл вежливо предложил тапочки, чтобы Юрий случайно не наступил на разбитое стекло, а сам прошел в носках, когда они оставили верхнюю одежду на вешалке в прихожей. Юрий глянул в разбитое зеркало, приглядываясь в уцелевшим кусочкам, найдя пару красных капелек, словно его пробили кулаком.       Юра напрягся, продолжая разглядывать новые отличия.       Запах стоял тяжелый, словно здесь наркопритон, а чтобы скрыть, разбрызгали духи, словно это могло хоть как-то улучшить ситуацию.       Юрий застыл, когда наступил на окровавленный шприц, и поморщился, стараясь не обращать внимания на это.       Теперь понятно, почему Глеб Николаевич врывался сюда ради проверки. С одной стороны его было даже жалко: постоянно находиться в тревоге за друга-наркомана, зная, что в любой момент тот может переборщить с дозировкой или что-то сделать, будучи под галлюцинациями. Но с другой стороны – это был его выбор водиться с наркоманом, так что должен сам понимать, как сложно с такими людьми живется.       Кирилл вытащил непонятно откуда все, что требовалось для уборки: он кинул ему перчатки и швабру. Юрий поджал губы, рассматривая каждый набитый угол разным видом мусора и пыли, понимая, что так просто он отсюда не уйдет.       Шприцы, ватки, затупленные иглы, салфетки, упаковки из-под еды – все ушло в мусорные пакеты. Он нашел пару бычков сигарет под кроватью, хотя Кирилл явно показывал, что не очень жалует курение, когда Саша дымил сигаретой на перекуре с Юрой.       Также он нашел пару пиджаков и рубашек в черных тонах, но, смотря на остальной гардероб, который состоял полностью из ярких цветов, было странно найти их, закинутых за щель между комодом и стеной.       — Ты их не вытаскивай, — заявил Кирилл прямо за спиной, отчего Юрий от неожиданности упал назад.       Он глянул на него, заметив в руке сигарету. Кирилл странно улыбнулся, присел рядом на корточки и засунул рубашку обратно за комод.       — Просто приберись здесь, но не устраивай мне генеральную уборку.       — Вы мне столько заплатили только ради этого? Если уж начал, не стоит ли закончить?       — Просто некоторым вещам нужно оставаться на своих местах, — он ткнул его по лбу, заставив поморщиться. — Не надо лазить, куда не надо.       Юрий недовольно покосился на него, когда Кирилл затушил бычок о стену и выкинул его под кровать, а потом все-таки спросил:       — Боитесь, что я что-то украду?       — Хочешь что-то украсть – не сможешь, — как-то насмешливо начал Кирилл, отчего Юра потупился. — У меня нет ничего ценного, уж поверь. Ты, конечно, можешь взять, например, эту лампу и получить в ломбарде чуть больше тысячи рублей, но разве это сравнится с тюремным сроком и теми деньгами, что я отдам тебе просто за поверхностную уборку? Ты ведь не глупый мальчишка, так зачем меня раздражаешь?       — Но я… Ладно, — Юра закивал, и тогда Кирилл отошел от него, вытирая пыль на полках.       Когда город окутался в темноту, разжигая повсюду огоньки, тихий район исчез во тьме. Квартира к этому времени была вылизана до кристального блеска, хотя Юрий знал, что чисто было только на словах. Под мебелью, за ней и в местах, куда не сразу бросался взгляд, было по-прежнему грязно, но это словно не волновало Кирилла.       Тот сидел на кресле возле кофейного столика, читая книгу на непонятном Юре языке, и иногда вспоминал про приготовленный чай, отвлекаясь от страниц.       Юрий тогда выдохнул, удовлетворенный собственной работой, и тяжело опустился на кресло напротив.       Мелкий дневной дождь превратился в вечерний ливень. С открытого окна доносились множественные удары капель и вой собак. Но тихо. Хорошо. Ему так нравился вид из этого окна, жаль, что больше не сможет здесь жить после того, как погасит все отцовские долги.       Юрий слегка улыбнулся, когда Кирилл вытащил из холодильника по бутылке пива. Холодное пиво – лучше всего заканчивать день именно им.       — Смотрю, тебе по нраву моя квартира, — вдруг заявил Кирилл, на что Юрий заинтересовано оторвался от бутылки. — Недавно я спрашивал, кто был прошлым арендодателем у хозяйки.       — А, ну, — Юра понял, к чему он клонит, — я и правда здесь какое-то время жил. А что?       — Если хочешь, можешь остаться на ночь, — внезапно предложил Кирилл, и Юрий недоуменно наклонил голову в бок. — Все рейсы электричек только в три часа ночи, а такси не особо выгодно для тебя, да и еще из-за дождя цены подорожали.       Кирилл пару секунд молчал, не отрывая взгляда от текста страницы, а потом, словно что-то вспомнил, щелкнул пальцами, глянув на того:       — Не бойся, Глеб придет с ночевой, так что ты не останешься один на один со мной.       Юрий невольно поежился. Хотя Кирилл совершенно не выглядел устрашающе, но что-то в нем Юра чувствовал опасное. И, конечно, не хотелось оставаться в одной квартире с ним, даже если тут будет Глеб.       И будто бы зная, куда его мысли вели, Кирилл добавил:       — Останешься – заплачу еще.       Юра поджал губы, недолго думая и не метаясь в ответе, его жизненная ситуация не позволила выбрать комфорт, поэтому пришлось остаться на целую ночь с тем, кто ему угрожал ножом. Но все равно спросил:       — Вы так не хотите оставаться с Глебом Николаевичем наедине?       — Хочешь есть? — вместо ответа поинтересовался Кирилл, отложив книгу на столик.       — Не отказался бы…       В дверь постучали, и Кирилл пошел открывать, оставив гостя в самом незавидном положении. Юрий рефлекторно поправил рубашку, как только услышал знакомый голос.       В гостиную элегантно вошел Глеб Николаевич, оставляя здравые мысли где-то за пределами разума Юры.       Он был одет в почти такой же костюм, который носил бы и на работе, только галстук отсутствовал, слегка обнажая от белого воротника горло. Легкая рубашка, стильные брюки. Неужели Глеб Николаевич одевался так и дома? Это, наверное, так неудобно.       На лице того застыла милая улыбка с ямочками, а серые глаза радостно прищурились, заметив Юрия.       — О, Юрий, не ожидал вас здесь увидеть.       Юра рефлекторно поднялся и чуть покраснел, когда Глеб Николаевич помахал ладонью, чтобы тот не вставал.       За его спиной появился Кирилл, недовольно фыркнувший:       — Ага, не знал. И также было понятно, раз он со мной пошел.       Глеб Николаевич едва заметно шикнул на него, и Юра сдержал смешок.       — Ладно, мы собирались поесть, но вам вряд ли понравится есть то, что я обычно себе готовлю.       — Ничего страшного, я все равно купил продукты.       Через некоторое время из кухни начали доноситься вкусные запахи, отчего Юрий решил заглянуть и посмотреть, что Глеб готовил. Все равно Кирилл молча продолжал читать, а тишина рядом с вроде всегда таким шумным человеком нервировала. Что-то в этом было не так, но раз его лучший друг не обращал на это несвойственное поведение внимание, то и Юре должно быть все равно. Может быть Кирилл только на людях такой яркий и эмоциональный?       Юрий, почувствовав безучастие и от этого неловкость, аккуратно подошел к Глебу Николаевичу, который в этом смешном фартуке выглядел так по-домашнему. Юра никогда не думал, что сможет созерцать строгого начальника в такой неформальной обстановке.       Глеб Николаевич без слов улыбнулся и отстранился, давая место для своего помощника. Юра взял нож и стал нарезать овощи, пока тот переворачивал рыбу на сковородке.       Ужин прошел незаметно быстро за вкусными блюдами и примитивными разговорами, и Юрий был рад, что Глеб Николаевич охотно рассказывал про себя, хотя каждый раз тема беседы упиралась либо в работу, либо в его сына. Все-таки для него это были самые важные аспекты его жизни.       Когда сгустились сумерки, Кирилл позволил воспользоваться ванной. Освежиться после рабочего дня было хорошо, особенно когда после душа Кирилл с милой улыбкой протянул ему бутылку пива. Оно было как ни кстати, и Юра полностью расслабился.       Что делать категорически не стоило в присутствии Кирилла.       И, пока Глеб Николаевич принимал ванну самым последним из них, Кирилл требовательно еще раз подтолкнул к спальне Юру, который уперся руками о проем двери и не давал сдвинуть себя с мертвой точки.       Кирилл тяжело выдохнул, слишком быстро устав:       — Ну, поспишь ты один день с Глебом, умрешь, что ли? — снова начал свою шарманку, держась за колени, пытаясь восстановить дыхание. — Разве это не то, что ты хочешь?       — Не хочу, — красный, как рак, ответил Юра, продолжая стоять и смотреть в темноту как баран на новые ворота.       Нет-нет, если он будет спать бок о бок с Глебом Николаевичем, он сойдет с ума!       — Почему бы вам самому не лечь с ним, а я на диване?       — Глеб храпит, — лаконично разъяснил Кирилл, с трудом выпрямившись. — Очень сильно! Еще и сжимает руками, так неприятно.       Юрий замер, округлив глаза.       — Сжимает руками? — осторожно уточнил он. — Обнимает, типа?       — Объятиями я это не назвал бы. Скорее, подавление авторитетом личных границ, — то ли в шутку, то ли всерьез ответил Кирилл, а потом скрестил руки на груди, тяжко вздохнув. — Что ж, кажется, мне придется спать сегодня в обнимку с Глебом, эх…       Кирилл страдачески скривился, подняв подбородок, чтобы только по-драматически прикрыть ладонью глаза. Юра только и мог, что смотреть на него и хлопать глазами, и, когда не последовало от него никакой реакции, Кирилл покосился на него в недоумении.       — Не хочешь местами поменяться? — спросил он все-таки в лоб, и Юрий только раздраженно покачал головой. Кирилл в удивлении поднял брови на лоб, а потом нагло усмехнулся. — Понятно, любишь издалека наблюдать?       — Чт?.. Да за кого вы меня принимаете?!       Не успел Юра толком разозлиться, как Глеб Николаевич вышел из ванной, заинтересованно приподняв бровь, подходя к ним.       Юрий прикусил губу, рассматривая того с головы до ног. Такой непривычный в свободной пижаме и с распущенными волосами, обрамляющими широкие плечи. Они так красиво переливались под светом лампы. А его острые ключицы были видны из-под выреза.       Юра резко отпрянул от двери, моментально покраснев еще больше, когда Глеб Николаевич приподнял уголки губ. В этот момент Кирилл пихнул Юру в спальню. Как назло Глеб Николаевич вошел за ним, прикрывая собой единственную возможность на побег.       Кирилл прикрыл дверь:       — Если что-то понадобится, я на кухне, — он ухмыльнулся и захлопнул ее окончательно.       В спальне темно, только тусклый свет настольной лампы освещал темные уголки комнаты. Глеб Николаевич, подойдя к кровати, сел на край, и Юрий последовал за ним, робко лег на свою сторону постели. Сердце бешено колотилось, еще чуть-чуть и выпрыгнуло бы из груди.       Он перевернулся на бок, внимательно рассматривая красивую ровную спину. Глеб Николаевич медленно расчесывал волосы расчесткой, не пропуская ни один волосок. Он бережно относился к этому делу. Черные волосы переливались под желтым светом, освещающим лицо в профиле.       Он такой красивый, подумал Юра, разглядывая с неподдельным интересом нос с горбинкой.       Глеб Николаевич глянул на него, заметив на себе чужой взгляд, и снова губы озарила мягкая улыбка.       С самого первого дня нового руководства все только и думали, что Глеб Николаевич может улыбаться лишь с сарказмом, либо хмуриться. А сейчас он весь светился, меняясь в лице до неузнаваемости. Ему так шли эти все улыбки.       Юрий прижал губы в ответной, подпирая к себе одеяло, но совесть никак не давала ему покоя все это время. Черт бы ее побрал эту совесть!       Глеб Николаевич, дотронувшись до выключателя на лампе, повернулся боком, когда Юрий вдруг встал, опираясь на руку.       — Что случилось, Юрий? — шепотом спросил тот, окончательно повернувшись. Глеб Николаевич положил ладони на колени и слегка наклонился к нему. — Вас что-то тревожит?       — Мне… Мне нужно кое в чем признаться вам, — так же произнес Юра, хотя это давалось ему с явным трудом. Он приблизился, чтобы не терять уверенности в правильности того, что он сейчас делал.       — Хорошо. Я внимательно вас слушаю.       — Я, ну, очень любопытный и иногда делаю что-то не обдумав.       — Я знаю, — ласково заявил Глеб Николаевич. — И что же вы сделали по любопытству?       — Я, ну, я снова вторгся в ваше личное пространство. Мне правда стыдно за это, но тогда я… Простите, — он виновато опустил голову, всем видом подтверждая заявленное.       Глеб Николаевич присел поближе и нежно дотронулся до плеча, слегка проводя до локтя и обратно, отчего Юрий втянул воздух ртом и все-таки посмотрел на него.       — В ваших ящиках был фотоальбом.       Несмотря на то, что на лице дрогнула тень раздражения, Глеб Николаевич не давал никаких других признаков своего недовольства, все еще успокаивающе касаясь его.       Юра зажмурился, чувствуя, как все в животе трепетало от волнения:       — Ух… Не знаю, что на меня находит, но тогда я очень захотел посмотреть ваш фотоальбом. Я поступил очень некрасиво. И мне стыдно!       Глеб Николаевич тяжело выдохнул, посмотрев куда-то в сторону, когда Юрий приоткрыл один глаз, ведь не мог выдержать тишину.       — Я не сержусь, — наконец-то заявил он, замечая, как с этими словами плечи того расслабились, а радостная улыбка окрасила его лицо. Он усмехнулся. — Но в следующий раз вы просто можете попросить показать вам что-то, что вас заинтересовало.       — Я понимаю…       — И если у вас есть вопросы, вы всегда можете спросить сначала у меня, — тут же добавил Глеб Николаевич. — Я отвечу вам, уж поверьте, мне нечего от вас скрывать.       Юрий неловко кивнул, и его щеки зардели следом за ушами:       — Хорошо. Я рад, что вы не сердитесь.       — Хорошо, — повторил Глеб Николаевич и, выключив свет, лег рядом с ним, повернувшись к нему спиной. — Доброй ночи, Юрий.       — Доброй…