Убийство Бабочек

Вторник

      «У-у… Хы-ы…»       Он продолжал смотреть, как об его плечо размазывались чужие сопли и слезы, чувствовал, как дергался глаз, но не пытался что-то с этим сделать.       То, что Юрий напился до такого, что даже не мог шагать спокойно, раздражало, но Глеб не мог позволить себе оставить его там, в ресторане, просто оплатив счет. Хотя хотелось. Он колебался только пару секунд, потом смирился, попросил одного из подчиненных узнать нынешний адрес сына их должника, а потом позвонил Синице, чтобы тот отвез их.       Глеб устало прикрыл веки, когда Юрий стал шмыгать носом чаще, а потом тот поднял голову, словно пытался понять, где он, нервно оглядываясь.       Глеб невольно положил ладонь на его макушку и погладил, а потом прижал к себе:       «Можете поспать еще, мы еще не скоро доедем…»       Юрий тут же уткнулся носом в его плечо и снова захныкал. Глеб даже не знал, что и чувствовать.       С учетом того, что он знал от самого Юрия и с той информацией, предоставленной подчиненными, жизнь того была совсем несладкой. И если Глеб приказал коллекторам казино не размахивать кулаками, люди Стервятника явно были теми еще вышибалами. Он сам видел, как Юрий иногда прихрамывал и сжимал челюсти, когда резко вставал, будто бы двигаться ему было больно. Так что то, что Юрий сейчас весь этот час, пока они ехали к нему домой, плакал — не удивляло.       Глеб неосознанно сжал руку на его плече, чувствуя, что в каком-то смысле виноват в его положении.       Если бы Иван не сбежал, его долги не перешли к старшему сыну, и того бы не трогали коллекторы Стервятника. Глеб не думал, что хотел бы сейчас договариваться со своим партнером по бизнесу, чтобы тот повременил со сбором долгов, пока не найдет Полякова, потому что мог обречь Юрия на проблемы. Любые близкие отношения с Орлом могли принести неприятности, поэтому в открытую действовать было бы глупостью.       Единственное, что мог сделать Глеб в такой ситуации, это лишь закрыть долг и растущие проценты за Юрия, хотя одна эта мысль вызывала раздражение. Если бы только Иван не сбежал, этой мороки не было бы. Ведь, учитывая то, как противился Юрий прежнему окладу при сокращении с двух должностей, деньги просто так он не возьмет. Глеб был в этом уверен, хотя и не понимал причин.       «У-у…» — Юрий снова захныкал, сжимая ткань его пальто. Глеб хотел убрать ладонь, недовольно смотря на появившиеся складки, а потом в голову пришла идея.       Глеб устало почесал раздраженные глаза, наконец-то заставив окружение комнаты вернуться в норму от ненужного размытия.       Вчерашние события все подтвердили — Юрий явно влюбился в него, что было не таким уж и потрясением. Хотя Глеб думал, что это был лишь мимолетный интерес, никаких чувств, из-за которых Юрий мог вчера на него так смотреть.       В любом случае это было… Любопытно.       В последние годы Глеб практически не чувствовал ничего, кроме раздражения и уныния, каждый день и каждую минуту своей жизни. Особенно после смерти Марины все было через силу. Есть через силу, спать через силу, ходить на работу через силу.       И эти семь лет прошли через силу.       Глеб был уверен, что этот интерес Юрию, может быть, и мимолетный, был чем-то новым за эти дни, прожитые через силу.       Конечно, Глеб не думал, что будет заходить так далеко, он хотел только искупить вину за то, что сам упустил должника, доставив Юрию проблем. Но если Юрий захочет чего-то большего, Глеб будет не прочь подыграть ему, ведь скука… Невыносима.       А смотреть вчера на это полностью красное лицо от всего лишь поцелуя было интересно.       Глеб осторожно откинулся на спинку кресла и, взяв в руки стакан с коньяком, тяжело выдохнул.       — Прям с утра? — раздалось рядом, и Глеб вздрогнул всем телом, чуть ли не опрокинув стакан.       Он развернулся с недовольством и наткнулся на Кирилла.       Тот зевнул и вяло подошел к нему, шаркая тапочками:       — Ты когда проснулся?       — Я не ложился, — спокойно ответил Глеб, на что Кирилл заинтересованно прищурился. — Кое-кто всю ночь лунатил и ходил по комнате.       — Прости, — он виновато улыбнулся, на что Глеб только хмыкнул. — Кошмар приснился.       — О, и что на этот раз?       — Да не помню, — ответил Кирилл, сев на соседнее кресло. — И что ты все это время делал?       — Решал судоку.       Усмехнувшись, Кирилл взял бутылку коньяка, глотнул несколько раз, слегка поморщившись. Распробовал, покривил губами и закрыл крышкой бутылку, спрятал ее за своей спиной.       Он глянул на Глеба, и тот поставил стакан на столик рядом со стопкой новых журналов, полностью заполненных еще с трех утра.       — Вот, это правильно, — начал Кирилл, и Глеб фыркнул. — К тому же, знаешь ли, если я тебе спать не давал, мог бы и выгнать.       — Я все равно не хотел спать… — Глеб прикрыл глаза и поджал губы. — Да. В последнее время меня самого мучают кошмары. Как думаешь, это ты меня заразил?       — Сновидения не болезнь, чтобы ими можно было заразиться от другого человека, — серьезно произнес Кирилл, отчего Глеб закатил глаза. — Что снилось?       — Снился пожар.       — До сих пор боишься огня? С того момента, когда я поджег свой дом, прошло много времени, мог бы привыкнуть.       — Это ты можешь приспособиться к любым бедам, не я, — Глеб хотел было потянуться к стакану, но его тут же выхватили. Он поджал губы, смотря, как Кирилл быстрыми глотками выпил все, что осталось на дне стакана. — М-м… Пожар от теракта сложно забыть. Семь лет назад… Когда обломки придавили Марину, а я ничего не мог сделать. Я не мог двигаться, просто застыл на месте. Понимаешь, на моих глазах за каких-то пару секунд погибла наша подруга, а я просто смотрел…       Глеб снова облокотился на спинку кресла и уставился в пол, тяжело вздохнув:       — Смотрел, будто бы ничего не происходило. Все в огне, и… — он слегка покосился в сторону, зажмурился, пытаясь снова вспомнить все детали, что из-за шока просто потерялись из памяти за эти годы, словно их и не существовало. — Когда я не мог пошевелиться, кто-то крикнул ее имя. Отчетливо. И тогда на пару секунд я увидел силуэт… Крупный человек, не знаю, много дыма. Больше ничего. Потолок обрушился на нас.       Он аккуратно погладил дрожащую кисть, в которой в тот вечер крепко держал переданный компромат на флешке на всех участников «Бабочки», ощущая нарастающую головную боль.       — Это был женский или мужской голос? — вдруг спросил Кирилл, без каких-либо эмоций рассматривая грани стакана.       — Не могу вспомнить.       — Мда… — Кирилл постарался искренне улыбнуться. — Что было, то было. Думаю, Мариша сейчас в хорошем месте.       — Да… Надеюсь, — Глеб мотнул головой. — Так ты мне и не рассказал, что случилось в воскресенье. Уже обдумал все или мне дать тебе больше времени?       — Немного подумал, — Кирилл все еще игрался со стаканом, наблюдая за «солнечными зайчиками» на стене. — Нам надо искать женщину с мужчиной. Рост женщины примерно сто семьдесят-семьдесят пять, рост мужчины почти такой же. Женщина рыжая, не знаю, может быть крашенная — волосы были ломкие и сухие. Мужчину почти не видел, он разбил о мою голову вазу и слинял, но он точно был широкоплеч. Искать нужно того, кто имеет возможность подменять фрагменты камер государственных учреждений. Уверен, что либо они сами твои подчиненные, имеющие доступ к «Среде», либо им кто-то помогает.       Он поставил стакан и прищурился:       — Видео с камер твоего клуба ничего не принесли. Все люди, которых смогла идентифицировать «Среда», имеют алиби.       — Тогда мы в тупике.       — Не совсем. Если предположить, что убийство Анны и несколько покушений на Сашу связаны, мы имеем четкое представление мотива.       — Правда?       — Надо искать того, кто знает о количестве людей, связанных с «Бабочкой», а также о преступлении Саши. Либо у них есть информатор, либо они все работают на тебя и являются тебе приближенными, но, если честно, ставлю ставку на то, что у них есть информатор.       Кирилл поднял стакан и приблизил к глазу, смотря на Глеба через дно стакана.       Глеб нахмурился:       — Почему ты так уверен?       — Например, Меделянская никак не связана с «Бабочкой», но была в сговоре с убийцей Анны, так почему бы не сделать вывод того, что есть несколько человек, которые имеют что-то против членов «Бабочки», но не имеющие понятия того, что они члены «Бабочки». А их информирует тот, кто знает обо всем. Ведь если бы это было не так, Сашу бы не тронули. Он никак не относится к членам «Бабочки», но то, что фрагменты видео из камер больницы, были так же подменены, как и в случае нападения на тебя в клубе, слишком уж подозрительны.       Глеб устало вздохнул, тяжело встал, с трудом оторвавшись от обивки из-за легкого чувства опьянения. Мягкие волосы рассыпались по плечам после того, как он убрал резинку.       Кирилл за его спиной хмыкнул:       — Тоже так считаешь? Раз не отвечаешь, то да.       Глеб обернулся, массируя ноющие корни, недовольно смотря на ухмылку Кирилла, щурившегося из-за попавших на него лучей давно вставшего солнца.       — Я не был бы так уверен, пока у нас нет достаточно хороших доказательств.       — Будут доказательства, если ты добудешь мне неотредактированные материалы дела Саши. Мне нужен список подозреваемых и мотив, который Скворец решил скрыть.       — Хочешь, чтобы я поднял архив? Думаешь, что Скворец не уничтожил все материалы дела еще до того, как ты взял всю вину на себя?       — Да, думаю, Скворец мог это сделать, но попытка не пытка. Хотя ему что-то нужно было, чтобы шантажировать Сашу. И это явно самое подозрительное дело в карьере Скворца: его пасынок убил его сына, а материалы дела остались без конкретики. Ему нужно было что-то предъявить, чтобы его допустили к следствию этого дела без подозрений того, что он встанет на сторону пасынка и не станет фабриковать улики для защиты Саши. Уверен, у него были на руках хорошие аргументы, чтобы вести это дело.       — Возможно.       — Значит, первоначальное дело в руках тех, кто мог точить зуб на Скворца. Ты же знаешь, как у них обстоят дела с повышением по карьерной лестнице. Не удивлюсь, если его, так сказать, конкуренты использовали дело Саши, чтобы держать его на коротком поводке, чтобы пользоваться его подчиненными из «Звериных людей» для устранения «проблемных» свидетелей.       — Хорошо. Я постараюсь найти дело, но не обещаю. Все-таки Синица доставляет все мои вмешательства в полицию Коле.       — Вот как? Тогда я не обещаю, что могу рассказать тебе, кто производит паленую «Бабочку» и толкает ее в городе.       Глеб нахмурился:       — А что, уже разузнал?       — Почти, — Кирилл ехидно усмехнулся. — Осталось парочка подозреваемых, на одного я уже охочусь.       — И кто это?       — Расскажу, когда достанешь список подозреваемых, — Кирилл встал и обошел недовольного Глеба, махнув ему рукой. — Я в душ, если ты не против.              Солнце пару раз скрывалось за серыми облаками, пока накрапывал дождь, что разносил холодный воздух, отчего капли барабанили по стеклам, медленно скатывались вниз, собираясь вместе, или отдельно стекали собственными дорожками.       Кирилл почесал подбородок, провожая взглядом одну неспешную капельку. Потом глубоко вдохнул, когда нос вскружил запах определенно вкусного готовящегося завтрака.       Кирилл улыбнулся, вернувшись к отражению в зеркальце, которое забыла Наталья. Она часто забывала всякие вещи у Глеба.       А ведь Кирилл так легко пропустил одиннадцать лет своих родственников и друзей. Ничего даже не знал про то, что младшая сестренка вышла замуж, не знал, что племянник стал известным прокурором города, зарекомендовав себя как самый честный, и даже не знал, что его любимая женщина умерла из-за какого-то психа.       Он так много всего пропустил.       Глеб обернулся, все же заметив настойчивый взгляд в спину, и выгнул бровь. Кирилл тут же замялся, криво улыбаясь во все зубы, за которые пришлось отдать кучу денег, чтобы восстановить каждый после пыток. Он отлично помнил, что только один резец его. Все остальное выбили, вытащили, выскребли по маленьким осколкам до тех пор, пока ничего не осталось в голове, кроме причиненных ему страданий.       Так и с ногтями. После восстановления у хирурга они всегда вырастали уродливыми, словно напоминание о каждом выдернутом в том сыром подвале.       — Что-то случилось? — взволнованно вырвал его из транса голос. — Кир, ты в порядке?.. Кирилл?       — Прости, — он помотал головой, — просто задумался.       — О чем думал?       Кирилл больно сглотнул ком в горле и жалобно приподнял брови:       — Знаешь, о глупостях разных. Давай лучше поедим.       Позавтракав, оставшиеся блины Глеб положил в контейнер, потому что знал, что останется сегодня до конца на сверхурочных. Обычно он уходил в полночь, хотя в такое время давно должен был находиться в квартире и готовиться ко сну. Ближайшие забегаловки закрывались в семь, поэтому, если снова забудет прикупить что-нибудь на обеде, то хотя бы сможет перекусить.       Из серых облаков выглянуло солнце, когда Кирилл припарковался возле задней части здания.       В офисе уже собралось большинство сотрудников, столпившийся вокруг Юрия, стоящего к нему спиной.       Не успел Глеб посмотреть в журнал посещения, заполненный подписями подчиненных, как отвлекся на оживленные разговоры.       Это было странно. Юрий не пользовался большим успехом среди коллег, а после его недавней выходки на планерке отношения между коллективом стали только сложнее. Но сейчас коллеги о чем-то бурно спрашивали его, закрывая его полностью собой.       И только тогда, когда один из сотрудников отошел, Глеб заметил маленькую девочку, зацепившуюся за его бедро.       — А почему ты не говорил, что у тебя есть ребенок?       — Ты что, обрюхатил кого-то в двадцатник? Я думал, ты с женщинами вообще дел не имел.       — Зачем ты такое при ребенке говоришь?       — Это моя сестра, — как-то раздраженно заявил Юрий, прижав девочку сильнее к себе. — И вы ее пугаете.       — Ути какая милая девочка!       — Такая милашка!       — Как тебя зовут? Сколько тебе лет?       Глеб подошел ближе, и все, кто заметил его, заметно успокоились, переставая зажимать собой Юрия.       Он положил ему руку на плечо, заставив вздрогнуть и обернуться.       — Здравствуйте, — сразу же сказал Юрий, полностью повернувшись, продолжая держать сестру на безопасном расстоянии от любопытных коллег. Глеб только кивнул. — Вы не против, если моя сестра сегодня будет со мной?       Глеб улыбнулся:       — Все в порядке, — он открыл дверь кабинета ключом. — Проходите.       В кабинете начальника Юрий усадил девочку на диванчик, снова поздоровавшись со снимающим пальто Глебом, забыв, что уже приветствовал его недавно.       Глеб заинтересованно посмотрел на него.       Юрий выглядел слишком устало для того, кто отрабатывал только вторую смену на этой неделе. И как руководителю ему… Нет, Глеб волновался за него не как начальник, смотря на эти впалые темные круги под глазами.       — Прошу прощения, — начал Юрий, когда встал и подошел к нему, с трудом снимая куртку. Глеб заметил, как он поморщился, погладив место возле нижних ребер. — Моя сестренка была на выходных и в понедельник у бабушки, с ее деревни можно проехать только через этот город. И как только приехали сюда, бабушке срочно понадобилось поехать в другой город, ей позвонили врачи насчет моей мачехи. Бабушка оставила ее на вокзале, потому что та не хотела с ней ехать и устроила истерику. Мне ничего не оставалось, как взять ее с собой. Она не будет мешать.       — Ничего, в главном офисе часто такое бывало.       Глеб сомкнул губы, не зная, как поступить, все еще смотря на чужую руку.       В лоб и не скажешь, и не спросишь. Юрий любил избегать темы насчет собственных проблем. Вряд ли вопрос: «Все ли у вас в порядке?» — встретит правдивый ответ. Юрий не тот, кто доверит внутренние переживания и физическое состояние другим людям, и Глеб, как никто другой, мог понять его.       Юрий сел на корточки возле девочки, говоря ей, чтобы та себя вела тихо. И Глеб осторожно подошел, солнечно улыбнувшись двоим. Девочка даже перестала хмуриться, заметно заинтересовавшись незнакомым мужчиной.       — И как же зовут столь чудесную принцессу? — спросил Глеб.       — Э-э, я М-Милена…       — Приятно познакомиться, Милена. Я Глеб Николаевич, начальник вашего брата.       — Э-эм, я знаю, он мне о вас рассказывал, — робко ответила она и вдруг сдвинула брови к переносице. Милена подскочила на месте и встала перед братом, стиснув ладони в маленькие кулачки. — Н-не обижайте его больше! Он н-ни в чем не виноват!       Глеб удивленно охнул, пока Юрий шикнул на нее, схватил и поднял на руках, отчего она забарахталась, чуть ли не пнула его и все-таки выскользнула из хватки.       Юра, не особо думая, попытался снова схватить ее, но Милена ловко увернулась, заставив того напороться на начальника, врезавшись прямо в его грудь. Глеб посмотрел на него с несерьезностью, отчего тот слегка покраснел и, скрестив руки на груди, отвернулся.       Глеб ухмыльнулся, снова вернув внимание на Милену, стоявшую рядом, и погладил ее по шелковистым волосам.       — Можете не беспокоиться, — сказал тогда он, когда девочка нахохлилась, готовая снова встать на защиту брата. — Я не буду обижать его.       Юрий возмущенно фыркнул, но потом расслабился, когда сестренка растерянно вскинула бровями.       — Простите, Глеб Николаевич, — снова извинился Юра, когда Милена подбежала к нему и спряталась за его спиной, грозно зыркая на Глеба. — Я просто однажды пожаловался подруге на вас, а Милена, услышав это, восприняла все это по-своему.       Глеб громко, но словно невзначай, кашлянул, чтобы скрыть смешок, а потом помотал головой:       — Ничего, я понимаю.       — Да… — Юра запнулся, почесал затылок, опустив взгляд вниз, помотал головой и продолжил. — Глеб Николаевич, могу ли я сегодня пропустить планерку. Без присмотра Милена набедокурит…       Милена недовольно толкнула Юру в бок, но тот и ухом не повел, после чего неуверенно улыбнулся, смотря на начальника как на последнюю надежду:       — Если возьму с собой, то, ну, вы сами видели…       Глеб усмехнулся, скрестив руки на груди:       — Так уж и быть. Можете не идти.       И хотя Глеб подозревал, что Юрий не хотел пойти на планерку из-за вчерашнего, он не сказал ничего против.       В зале для собрания было свежо, с окна заходил приятный и чистый воздух, даже чайки пролетали над синим небом, иногда скрываясь в далеких белых облаках.       Глеб Николаевич задумчиво смотрел в окно на крытый переход соседнего здания, где расположились офисы других компаний. Он клевал носом и не особо вслушивался, о чем говорила стоящая рядом Наталья.       — Вчерашний… М-м-м, так скажем, эксперимент не удался, поэтому сегодня новая интерактивная игра, — Наталья осмотрела все недовольные лица, а потом тяжело вздохнула, посмотрев на всех исподлобья. — Мне тоже это надоело, но на этот раз давайте быстро поиграем, я напишу отчет, и мы больше к этому не вернемся. Договорились?       Все неохотно согласились, а некоторые даже легли поспать, но каким-то чудным образом начальница не обратила на это внимание.       — Давайте поиграем в «Две правды, одна ложь». Один из нас говорит две правды и одну ложь, а все остальные должны угадать, где ложь. Вообще, предполагается, что за правильные ответы мы должны начислять баллы и давать приз тому, кто больше всего их наберет. Но я вижу, что вам не особо интересно, поэтому тот, кто один раз угадает — берет конфетку, — она поставила тарелку с шоколадными конфетами на стол, — и идет работать дальше.       — А если я не люблю эти конфеты? — встряла Кристина.       Наталья вовремя успела не закатить глаза, а потом пошарила в карманах юбки, пытаясь найти хоть что-то, чтобы удовлетворить прихоти Кристины, потому что знала, что она так это не оставит.       Кирилл тогда встал со стула, привлекая на себя внимание, подошел к Наталье и вывалил из карманов брюк несколько карамельных конфет, а после также молчаливо сел обратно. Скрестил руки на груди, уткнулся носом в плечо и опять задремал.       — Так, все? Все довольны? — спросила Наталья, хмуро смотря на невозмутимую Кристину. — Отлично. Давайте начнем.       — А можно пример? — попросила Лиза, смущенно покраснев. — Я никогда в такое не играла.       Наталья вздохнула и дернула Глеба за плечо, отчего тот резко выпрямился и посмотрел на нее с недовольством.       Наталья только улыбнулась:       — Глеб Николаевич, можете предоставить для подчиненных пример?       — Конечно, — недовольно произнес он, явно нехотя начиная думать над ответом. — Итак, у меня есть сын, с утра я пью кофе, и мне нравится жареный лук.       Наталья хлопнула в ладоши:       — О, знаю, знаю, — наигранно весело говорила она, — вам не нравится лук ни в каком виде.       Некоторые сотрудники улыбнулись этому факту, ведь почти у каждого был уже ребенок на руках, который отказывался есть блюда с луком.       — Так понятнее? — продолжила Наталья, показательно взяв конфету, и многие подчиненные закивали. — Тогда начнем. Может, Александр? Начнете?       Саша оторвался от разглядываний в одну точку на узоре отполированного деревянного стола. Он проморгался и закивал, нахмурился, погладил щетину, задумчиво прикрыв глаза, а потом глянул на Наталью с вопросом.       — А о чем мы говорили?       По комнате прошлись уже более громкие смешки, а Наталья только потерла переносицу.       — Ну, что за сонное царство? Давайте, просыпаемся уже! Играем в «две правды и одна ложь»!       — А… Ну, я знаю французский, эм, — Саша почесал лоб, пытаясь что-нибудь придумать, пока все внимательно слушали его. — Я мусульманин и, ну, я люблю чернику.       Коллеги задумались, иногда перешептывались друг с другом.       — А скажи что-нибудь на французском, — предложил Тимур, вызывая еще больше тихого смеха, но Наталья только фыркнула. — Уверен, что это ложь.       — Есть еще догадки? — спросила Наталья.       — Скажи что-нибудь по-мульсумански, — заявила Кристина, на что Саша только наморщил лоб, думая, что ослышался. — Не, а что такого? Я не знаю, как выглядят мульсуманя.       Все рассмеялись, стоило Саше озадаченно выгнуть бровь:       — Какие еще мульсуманя, Кристина?       — Ну, которые в Будду верят.       — О как, — начал Тимур. — А эти мульсуманя не живут в Мульсумании?       — А я откуда знаю?       Саша потер переносицу, тяжко выдохнув:       — Кошмар какой.       — А что такого?! — возмущенно воскликнула Кристина, замахав руками. — Я же ничего плохого не сказала, я вот в эзотерику верю.       — По тебе видно.       — Не поняла.       Саша перестал слушать их разговор и глянул на Кирилла, который странно закряхтел, словно пытался не закашляться.       Кирилл достал платок и прикрыл им рот, а потом встал, обошел всех, взял конфету и, прежде чем открыть дверь под любопытные взгляды коллег, сказал:       — У него аллергия на чернику.       Он вышел, не дождавшись ответа, но почти никто не обратил внимание на это. Саша нахмурился, не слушая того, что говорила Наталья.       — Так, давайте продол… — не успела она договорить, как Саша резко встал, напугав сидящую рядом Лизу. — Что такое, Александр?       Саша только тогда понял, что все смотрели на него с недоумением, отчего неловко улыбнулся:       — Мне надо выйти.       Наталья кивнула, и тогда он чуть ли не выбежал из зала.       В офисе Кирилла не было. Саша поджал губы, выходя в коридор, пытаясь найти его глазами, но заметил только сотрудников других компаний.       Его платок был в крови, и это беспокоило. Сердце стучало, и Саша сжал ткань рубашки на груди.       Он побежал в единственное место, где Кирилл иногда мог просидеть и целый час, чтобы побыть одному, если шум от коллектива его нервировал.       Саша нерешительно подошел в двери туалета, иногда оглядываясь, чтобы рядом никого не было. Он стиснул зубы, с трудом выдохнул и зашел.       Из последней кабинки донеслись не самые приятные звуки выплевывания себя наизнанку. Саша осторожно подошел, когда кто-то задыхался и шмыгал носом. Из проема между полом и дверцей кабинки виднелись туфли Кирилла, и Саша остановился, не в силах что-либо сделать.       Не сводил взгляда с плитки пола, хотя глаза уже заслезились, когда послышалось жалобное шмыганье.       Саша постучал по дверце, и Кирилл притих.       Послышался щелчок — дверца приоткрылась.       Кирилл стоял на коленях, держась за ободок унитаза. Он весь побледнел и дышал ртом. По подбородку стекала желто-коричневая жидкость, капала на воротник рубашки и на пол, когда Кирилл задрожал и выгнулся; его тошнило желчью. Он закашлялся, судорожно дыша, хватая воздух ртом. Все его лицо покраснело от удушья и слез.       Саша хотел было потянуться к нему, как Кирилл раскрыл рот, а после… Практическая черная жидкость брызнула даже из носа. Саша отшатнулся, прикрыл рот рукой, широко раскрыв глаза, смотря, как черная густая слизь растекалась в грязной воде.       Кирилл тяжело выдохнул, осторожно вставая на дрожащие колени, пошатнулся, но Саша ловко подхватил его, прежде чем тот упал бы, и перекинул его руку на свое плечо.       Множество мыслей пронеслись в голове, но ни ничего Саша не мог сказать, продолжая смотреть на Кирилла. Хотелось ответов, понимания того, что с ним творилось, но, учитывая то, как Кирилл глядел в пол, а губы его были сжаты в тонкую дрожащую полоску, Саша понимал, что ничего ему не расскажут. Кирилл не так уж сильно доверял ему, и, кажется, то, что он увидел, что Кирилл, похоже, долгое время уже скрывал, только усугубило положение.       — Пойдем, — спокойно сказал Саша, слегка потянув того к умывальникам.       Кирилл с трудом стоял сам, но все равно согнулся над раковиной, пытаясь водой смыть красноту после слез, но на куда более бледном лице отчетливо осталась каждая раздраженная полоска на щеках. Синяки под глазами заметно опухли и стали ярче, чем вчера.       Саша вытянул бумажное полотенце, чтобы тот высморкался:       — Что с тобой, Кир? — все-таки спросил, вытянув еще одно полотенце, попытавшись стереть пятна с рубашки, но только размазывал их. — Почему у рвоты такой цвет?       — Да нормальный цвет, — раздраженно процедил сквозь зубы Кирилл, а потом пихнул его, когда Саша попытался что-то сказать. — Никому не рассказывай об этом, ладно?       Саша нахмурился, сжал челюсти, но не смог вовремя остановить себя:       — А ты мне ничего сам не хочешь рассказать?! — воскликнул он, схватившись за грудки пиджака, чтобы тот не успел уйти от ответа. — Я же видел! Видел, как ты кровью кашляешь! Как исхудал совсем! В обмороки падаешь! Совсем не ешь ничего! Это из-за наркотиков? Так брось их! Если я могу помочь чем-нибудь, я помогу!       Саша стиснул в руках ткань пиджака и сжался весь, когда его последние слова прошлись эхом по помещению. Слезы застилали глаза — лицо Кирилла совсем размылось, но он все равно видел, как расстроенно тот смотрел на него.       Саша всхлипнул, все-таки отпустив его, беспомощно уставившись на пол. Он только и мог, что сжимать руки в кулаки и шмыгать носом оттого, что ничего не мог сделать.       — У меня… — начал осторожно Кирилл, но Саша лишь отвернулся, пытаясь вытереть слезы, которые так по-предательски не заканчивались. — У меня рак.       Саша застыл на секунду, а потом, распахнув глаза, с ужасом посмотрел на Кирилла. Тот не выглядел ни испуганным, ни печальным, просто смирившимся, и это выбило из легких весь воздух.       Кирилл тяжко вздохнул, потерев переносицу, словно то, что он сказал, не было страшным:       — Не думай, что мне было все равно. Пять лет назад у меня случился рецидив, — продолжил он. — Все это время я лечился, но потом год я был в плену, а после еще несколько месяцев мне потребовалось на реабилитацию. То, что я потерял память, только усугубило, потому что мы занимались только тем, чтобы я не умер от осложнений во время операций по пересадки кожи, я и подумать не мог о том, что у меня рак. За это время метастаза перешла на печень и легкие, так что к тому времени, когда спина зажила, время было упущено.       Кирилл слабо улыбнулся, и Саша сморщил губы, не в силах что-либо сказать.       — Мне остался примерно месяц или меньше, — говорил он с этой глупой улыбкой, от которой Сашу выворачивало наизнанку. — Я хотел… Ну, знаешь, за это время вернуть память.       Месяц или меньше.       Саша с трудом сглотнул ком в горле, а потом осторожно спустился на колени, почувствовав, что ноги его уже не держали.       — Поэтому ничего и не говорил, — его слова давили, словно под дых ударили, и Саша практически не дышал. — Не хочу, чтобы кто-то переживал из-за меня.       Кирилл присел рядом и погладил его по голове, заставляя полностью осесть. Саша заставил себя посмотреть на него — Кирилл продолжал улыбаться, смотря на него с сожалением, от которого стало тошно.              Глеб шумно вдохнул ртом, подбородок опустил на ладонь, продолжая проверять презентацию на наличие ошибок, чтобы не упасть в грязь лицом перед будущими посредниками.       Только вот каждый раз, когда собирался с мыслями, то Наталья перебивала его мысленный поток тем, что мило щебетала с сестрой Юрия, то мешал сам Юрий, который клевал носом, с трудом работая над совместным проектом с другой компанией. Он, кажется, иногда отключался, прикрывая глаза, а потом дергался и продолжал что-то печатать на ноутбуке.       Глеб облизал сухие губы, щелкая ручкой, чтобы успокоиться выстроенным темпом звука, на который сейчас обострил внимание. Ему определенно не нравились посторонние люди в кабинете. Хорошо, что это последний день работы заместительницы в этом филиале, так бы он не выдержал того, что она постоянно меняла порядок документов на его столе или оставляла ручки и штампы не на своих местах.       Хотя Юрий до понедельника останется здесь, пока не закончат ремонт потолка в его кабинете. Юрий не такой шумный, когда один. В любом случае, как бы Глеб не любил тишину и отсутствие подчиненных под боком, он был не прочь подольше делить рабочее место со секретарем.       — Угомонись уже, — снова раздался Юрин голос, когда Милена стала дергать его за рукав, пытаясь что-то показать в телефоне. — Не мешай.       Тогда Глеб, шумно втянув носом воздуха, выпрямился и повернулся к ним, прожигая сердитым взглядом двоих покрасневших виновников его неспособности работать. Хотелось так и сказать: «Вышли оба отсюда», — и все же язык на такое не поднимался.       Милена виновато опустила голову, а Юрий покривил губами, возвращаясь к документам.       Наталья, явно заметив настроение начальника, начала:       — Милена, не хочешь порисовать?       — Хочу!       — Из цветных ручек у меня есть красная и зеленая, — Наталья взяла их, а потом, поискав глазами на столе, нашла выделители разных цветов. — Смотри, сколько цветов! Что будем рисовать?       Она встала, прихватив с собой планшет для бумаги, взяла Милену за руку и повела ее на диван, чтобы не мешать начальнику работать.       Глеб Николаевич поправил галстук и поймал чужой взгляд. Юрий странно смотрел на него, а потом глянул в сторону.       Глеб кашлянул в кулак:       — Так, теперь я хотел бы узнать ваш ответ, Юрий.       — Ответ? — растерянно повторил он.       — Конечно. Насчет завтра. Вы согласны?       — Да-да, — он покачал в согласии головой, а потом неуверенно сомкнул губы. К сожалению, начальник наизусть запомнил некоторые повадки подчиненного, так что это абсолютно означало, что Юрий даже и не думал об этом. — Почему вы на меня так смотрите?       — Юрий, я не хочу заставлять вас и…       — Глеб Николаевич! — перебил его Юрий, нахмурил белые брови и недовольно покосился на него, отчего Глеб опешил. — Вы меня не первую неделю знаете. У меня не было времени подумать над предложением, но вы прекрасно понимаете, что без дополнительного вашего пинка я ни на что не решусь. Однако я кое-что осознал: мне нужно повышение, сколько бы я этого не отрицал. Так что вы обязаны вытащить меня без моего согласия… Нет, простите, вы ничего не обязаны для меня делать, просто… Этот…       Юрий растерянно опустил плечи, моментально потеряв суть собственных слов, почесал макушку, а потом цыкнул, когда так и не собрался с мыслями.       Глеб Николаевич опустился на спинку кресла и не отводил от секретаря обеспокоенного взгляда. Тот выглядел совершенно разбито, и это беспокоило.       — Юрий, не хотите ли прогуляться со мной и выпить кофе, чтобы обсудить дальнейшее?       Юрий недоуменно раскрыл глаза и приоткрыл рот, хотя ответ все так же сидел глубоко в глотке.       Глеб мило улыбнулся:       — Вы выглядите так, словно заснете прямо здесь. Пойдемте.       Он тихо засмеялся, когда Юрий весь покраснел.       На улице, несмотря на яркое солнце, решившее снова посетить дождливое городишко, холодно. Промерзлый воздух пролез под пальто, покусывая через тонкую ткань одежды. Пальцы грел стаканчик кофе, который Юрий перекладывал с одной руки в другую.       Выдохнув пар, он улыбнулся и глотнул горячий напиток, терпкий и заставляющий окончательно проснуться.       — Могу ли я поинтересоваться: сколько вы спали в последнее время?       Юра поперхнулся, закашлявшись, но не успел Глеб Николаевич похлопать его по спине, как тот сразу же прекратил, невольно воскликнув:       — Да как обычно!       Юрий криво улыбнулся, когда Глеб приподнял брови. Он стиснул шершавые губы, опустил вниз глаза, после чего устало вздохнул. Глеб смотрел на него с беспокойством, с которым мог посмотреть только самый близкий друг.       Юрий отвернулся, все-таки смирившись:       — В последние дни могу спать по два-три часа в день, — и прежде чем Глеб смог бы что-то спросить, дав возможность выплеснуть всю накопившуюся усталость, Юрий осторожно помотал головой. — Это… Не ваше дело. Вы и так много для меня сделали, не могу же я еще на вас взваливать свои проблемы.       Глеб Николаевич кивнул и все же мягко поднял уголки губ:       — Нет ничего плохого в том, чтобы поделиться проблемами. Даже если я не могу их решить, всегда становится легче, если рассказать кому-то об этом. Не хочу быть настырным, но могу ли я поинтересоваться: есть ли то, что я мог бы сделать для вас, чтобы вам стало немного лучше?       Юра напряг плечи, теребя в пальцах пуговицу пальто, совсем не зная, что ответить.       — Мне кажется, вы устали не только от работы, — продолжил Глеб. — Однако, если я могу сделать вам чуточку лучше, я был бы счастлив знать, как я могу это сделать.       — Я… — он невольно сглотнул, смотря на отражение в напитке, откуда все так же струился пар. Юрий почесал затылок и наконец осмелился посмотреть на Глеба. — Если вы не против, но я… Могу ли я обнять вас?       Глеб удивленно распахнул глаза и все же улыбнулся:       — Конечно, Юрий.       Юрий аккуратно приблизился и так же нерешительно обнял его. Сначала погладил рукой по плечу, после чего сам прислонился, теперь слыша в своей груди чужое сердцебиение.       Глеб похлопал его по спине.       Юра зажмурился, нахмурил брови и стыдливо покраснел, совершенно не зная, куда деваться, что делать, почему так сложно начать дышать, прямо чувствуя, как легкие больше не хотели принимать холодного воздуха. Он втянул его, слыша невыносимый гул в ушах, когда перед глазами стало все размываться.       — Все в порядке?       — Угу…       Юрий жалобно приподнял брови, сглотнув комок в горле, совсем не помня, чтобы к нему кто-то так обращался.       Юра невольно улыбнулся, быстро вытерев навернувшиеся слезы, а потом крепче обнял, чуть ли не уронив Глеба назад, кое-как поймав того за талию, чтобы не полететь за ним.       Он внимательно смотрел на него, но на разлитый стаканчик кофе им не было никакого дела. Глеб расплылся в очередной улыбке, делая Юрия по-настоящему живым.              Кирилл еле разлепил глаз, невольно задергав вторым, хотя тут же вспомнил о наложенных швах.       Размытые пятна и странный шум в голове медленно и ужасно противно проходили, хотя ощущение ползающих по нему насекомых до сих пор беспокоило, отчего он часто почесывал кожу до красных следов.       Кирилл проморгался, когда гам в офисе снова был отчетливо слышен: клацанье по клавиатуре, щелканье ручки, шорохи бумаги, шаги, разговоры коллег, шум кондиционера, пиликанье телефонов.       Все было такое громкое, особенно чужой голос:       — Ну, так что?       На него смотрела Кристина, подвинувшая свой стульчик к отделу бухгалтерии. Лиза внимательно наблюдала за ними. Кажется, они сделали очередной перерыв, чтобы посплетничать, пока начальство не видело.       Кирилл перевел взгляд на Сашу, который с того времени молчал. Он не понимал, почему Саша так отреагировал на чужое заболевание, но, учитывая, что почувствовал сам Кирилл в больнице совсем недавно, решил, что таким эмоциям есть место быть.       Когда Саша перестал плакать, обнимая его сильнее обычного, он предложил надеть его рубашку, чтобы никто не заметил желтоватые пятна на воротнике. И хоть это и вызвало интерес сплетниц, Саша проигнорировал все вопросы Кристины, когда они вошли в офис. С того момента он предпочел с головой уйти работать, хотя Кирилл иногда замечал, как тот хмурился и часто моргал, чтобы слезы снова не появились на его глазах.       Кирилл решил его не трогать, потому что сам не знал, как его успокоить. Он вернул внимание на Кристину, держащую в руках какую-то колоду. Она явно была вся в нетерпении, и Кирилл натянул улыбку, и, кажется, она сочла это за ответ на вопрос, который он прослушал.       — Ладно, на что будем гадать? — Кристина ерзала на месте, с трудом сдерживая собственное возбуждение. — На будущее? На любовный интерес? Насчет карьеры?       — Она ни разу еще не ошиблась! — поддакивала ей Лиза, кивая головой. — Она нагадала мне, что у меня будут важные перемены в жизни, и это так и было! Мы с мужем купили путевки в Турцию, хотя даже никогда не планировали этого.       — Тц, ну и лохотрон, — заявил проходящий мимо Тимур, остановившись рядом с женщинами. — Не говори, что ты за это еще и деньги берешь.       Кристина только закатила глаза, а Лиза промолчала, хотя ее явно это задело.       — Тебя никто не звал, — Кристина пихнула его, и тот все-таки направился, куда шел. Она презрительно проследила за ним, а потом вновь радостная посмотрела на Кирилла. — Так что? Давай на будущее!       Она вдруг дернула Сашу, и тот мрачно посмотрел на нее, отвлекшись. Кирилл нахмурился, хотел сказать, чтобы та его не тревожила, как Кристина уже начала размешивать колоду:       — Смотри, Саша! Внимательно! — восклицала она, и Саша только опер голову о ладонь. — Сейчас ты сам убедишься — карты не врут!       Кристина вытянула колоду перед Кириллом, который заметил, как некоторые сотрудники стали собираться рядом, любопытно смотря на все это. Кирилл поморщился, чувствуя, как эта собравшаяся толпа стала давить на него, но все равно вытянул несколько карт и положил их лицевой стороной на свободный уголок стола от документов.       — Так! — Кристина сосредоточенно уставилась на карты, пока все остальные притихли. — Семерка черви!       — Что это значит? Что значит? — тормошила ее Лиза, куда более увлеченная, чем сам Кирилл.       — Это значит!.. — Кристина выставила ладонь, заставляя всех навострить уши, на что Саша только хмыкнул. — Тебя ожидают в ближайшем будущем радостные события и хорошее общение.       Все издали протяжное «о-о-о!», и Кирилл приподнял бровь:       — Так… Размыто?       — Это еще не все, — она снова задумчиво рассматривала другие карты. — Девятка бубен! Тебя ждет возможное свидание с…       Она посмотрела на следующую карту и растерянно подняла на него глаза, подпитывая интерес толпы:       — С женатым взрослым мужчиной…       Все расхохотались, а Лиза смущенно прикрыла губы. Кирилл только наклонил голову в бок и глянул на Сашу, все также безразлично смотрящего на все это.       Кристина неловко улыбнулась, вытянув восьмерку черви:       — И у вас будут сердечные разговоры с ним.       Не успела она что-либо еще сказать сквозь хохот коллег, как дверь кабинета начальника открылась, и все замолчали, начиная потихоньку расходиться.       Глеб Николаевич подошел к ним, и некоторые не сдержали смеха, отчего он остановился возле них, заставив притихнуть. Он нахмурился, но ничего не спросил, подойдя к Кириллу, отчего по офису вновь прошлись смешки.       — Эм, — начал Глеб, глянув через плечо на уходящих к своим рабочим столам подчиненных, а потом обратился к Кириллу, — нужно с тобой серьезно поговорить.       Кристина прыснула:       — А вот и взрослый женатый мужчина!       Саша закатил глаза на это, пока Глеб приподнял брови в недоумении, но Кирилл махнул рукой:       — Не обращай внимания, — он поднялся со стула, и Глеб повел его из офиса. Когда они убедились, что в коридоре никого не было, Кирилл остановился, опершись спиной о стену. — Что ты хотел?       — Полиция готовится к облаве на одну из наших точек, мне нужно, чтобы там был ты. И как можно быстрее. Сделайте все без лишнего шума.       — Отправь Орленка или на крайний случай Волка. Я тут причем?       — Точка серьезная, Кир, — возразил Глеб, и Кирилл тяжко вздохнул. — Если нас поймают, то это поставит под угрозу и людей Стервятника. Он будет там лично, ты сам знаешь, он не будет слушать указания того, кого он считает мелкой сошкой.       — Ах, сколько мороки с этой корягой, — он цыкнул. — Ладно, отправь мне адрес, но пришли ко мне Синицу.       Глеб кивнул и поспешил обратно в офис. Кирилл какое-то время стоял, смотря в потолок, а потом развернулся к лестнице на первый этаж.              Кирилл смотрел на горящее здание недалеко от заброшенной теплицы на окраине города. Даже на расстоянии было жарко от палящего огня. Шел темный густой дым с крыши здания, все скрипело и громыхало от падающих обломков стен и полов.       Он посмотрел на проезжающие машины, куда паковали все изготовленные наркотики, чтобы перевезти их на другую территорию. Подчиненные мелькали перед глазами с огромными мешками груза, пока ими командовали более вышестоящие люди. Кирилл только наблюдал за этой суматохой, длящейся уже несколько часов, после того, как дал указания спалить все улики.       Он устало потер раздраженные веки, слушая, как Стервятник кричал на всех с поводом и без. От его противных возгласов только сильнее болела голова. Раньше Стервятник только и мог, что доедать остатки прибыли во времена, когда Кирилл еще был главой группировки. Он даже не мог понять, почему Глеб решил, что из этого мешка с костями выйдет что-то стоящее, дав ему вольность на собственный бизнес. Наверное, думал, что тот станет для него дойной коровой со всеми связями в других городах, только вот вместе с должностью выросла его самомнение.       Кирилл нахмурился, потянувшись ко внутреннему карману пиджака, смотря, как Стервятник гонял его людей, которые и так знали, что им делать. В полевых условиях этот жалкий трус, который первый сдаст всех с потрохами, если ему будут угрожать, никогда не был, а теперь строил из себя не пойми кого.       Синица вовремя подошел к нему, прежде чем Кирилл вытащил бы пистолет, чтобы сделать больше дыр в этой надоедливой туше.       — Орел нам бошки скрутит, — предупредил Синица, и Кирилл фыркнул, поставив пистолет на предохранитель. — Через час все будет готово.       — Когда облава? — спросил Кирилл, вернув внимание на дым от огня. — Орел говорил, что это срочно, но по периметру нет ни одного мента.       — По данным, то к утру.       Кирилл, нахмурившись, глянул на него:       — Тогда какого хрена, Орел сказал, что действовать нужно быстро? — он цыкнул, когда Синица пожал плечами. — Сукин сын.       — Может, осторожничает? Сейчас облавы везде.       — Везде?       — Да, кто-то сливает информацию ментам, но, что более важно, — Синица наклонился к нему, чтобы прошептать дальнейшие слова, — сейчас группировки делают друг на друга облавы. Будь то совсем молодые, как и более конкурентоспособные.       — С чего бы им это делать? — Кирилл скрестил руки на груди, когда отмахнулся от него. — Захват территории? Не помнят, что было в нулевых? К тому же, какой идиот попробует прихватить себе часть наших?       Кирилл втянул запах гари, не рассчитывая, что Синица ответит ему хоть на один вопрос, но тот заявил:       — Говорят, что слухи о возвращении Лиса всех взбудоражили. Все боятся, что на территориях снова начнется сущий кошмар.       — Возвращение Лиса всего лишь слухи, — перебил его Кирилл, глянув на вновь орущего на совсем молодого парня Стервятника. — Так понимаю, это из-за этого этот индюк вызвался сюда? Пытается выслужиться?       — Наверняка. Я, конечно, не знаю, как там было, но Орел говорил, что Лис Стервятника совершенно не любил, поэтому, если Лис снова станет главой группировки, то ему будет нелегко.       — Неудивительно, — Кирилл усмехнулся. — Ты и сам, наверное, знаешь, что делал Лис с педофилами.       — Вот и оно, — Синица закивал. — Поэтому так и надрывается. Вряд ли ему это поможет.       — Пусть успокоится, Лис не вернется, — Кирилл опустил руки, сжав их в кулаки, а потом улыбнулся. — Ну, раз вы почти закончили, я, наверное, пойду.       — Подвезти?       — Нет, пройдусь пешком.       Кирилл прошел мимо всех подчиненных, которые суетились возле машин, пока не дошел до пары человек, которые патрулировали территорию на наличие нежеланных свидетелей.       — Все чисто, Фенек, — сказал один из подчиненных, заставив Кирилла остановиться возле них.       Кирилл поджал губы, ярко покраснев от гнева. Он даже забыл, какое ему дал прозвище Глеб для прикрытия, когда он только вернулся обратно. Теперь, когда он уже думал не обращать внимание, что его отправили сюда без веской причины, ему хотелось все-таки найти Глеба и показать, как его это все разозлило.       Кирилл вытащил телефон, проигнорировав подчиненных, пытаясь найти место, где ловила бы сеть. Он, смотрел в экран телефона, пока не появились старые дома и покосившиеся заборы.       Он понял, что куда-то далеко ушел только тогда, когда чуть ли не наступил на белую полосу пешеходного перехода на красный. В паре сантиметрах от его лица промчался грузовик, и Кирилла потянуло назад.       — Смотри, куда прешь! — закричала старуха, перекрестилась, плюнула под ноги и заковыляла на другую сторону дороги.       Кирилл съежился, глянув в сторону, где скрылся грузовик.       Он потер глаз, пытаясь хоть немного прийти в себя. Видимость все мутнела, а ноги становились тяжелыми, но в одно время были такими легкими, что не чувствовались. Живот снова скрутило, и Кирилл почувствовал, как тошнота подступала к горлу желчью. В ушах стоял невыносимый гул, он прикрыл рукой рот, ощущая на языке вкус крови.       Он невольно сел на скамейку, чтобы переждать очередной приступ.       Никого.       Гул превратился в противный писк, от которого заложило уши. И сквозь этот шум он услышал шаги — послышался быстрый свист воздуха. Кирилл почувствовал, как что-то ударило его в затылок, заставив повалиться на землю.              Юрий наклонил голову, внимательно наблюдая, как Глеб Николаевич стоял у стойки в забегаловке, в которую пригласил пообедать.       Все из-за того, что живот Милены стал урчать настолько громко, что его просто нельзя было игнорировать. Поэтому она сразу же согласилась на это предложение. И Юре ничего не оставалось, как пойти с ними, хотя работы выше крыши, так еще нужно ознакомиться с материалами на завтра.       Он, сняв пальто и повесив вместе с курткой сестры на вешалку возле входа, подошел к нему, держа Милену за руку, чтобы та не успела куда-нибудь сбежать и натворить дел.       Он дал ей меню на пластиковой карточке, а сам облокотился о стойку. Не такие и дорогие цены, хотя и вышли бы в копеечку в его шаткий бюджет, если бы не предложение Глеба Николаевича заплатить за них.       Хотя странно все это. Почти центр города, тут определенно должны были быть непосильные для обычных граждан ценники на простой стаканчик кофе. А здесь цены почти такие же, как и в «Среде», подметил он.       Клуб был достаточно дорогой сам по себе, но дешевые блюда довольно странно сочетались с его-то популярностью. Все говорили, что это маркетинговый ход, чтобы набрать хорошую клиентуру, только Юра находился и в подпольном этаже вместе с Виктором. Там и цены завышены, да и еду намного лучше готовят.       Юрий вдруг покосился на белый конверт, зацепившись за него глазами совсем нечаянно, который передала работница Глебу Николаевичу. Тот благодарно кивнул и спрятал его в кармане пальто. Однако Юрий сразу же развернулся к сестре, когда встретился с его взглядом.       Глеб Николаевич повел их в какую-то маленькую комнату с отдельным столиком, сказав, что оттуда чудный вид. Он не врал — большое окно показывало всю реку и другую сторону набережной. Вечером тут, наверное, великолепно.       Но ничто так не привлекло внимание, как отделка этого помещения. Все в кофейных оттенках, в каких была обставлена квартира начальника. И Юрий наконец понял, что данные понатыканные везде однотипные забегаловки являлись собственностью Орла.       Глеб Николаевич о чем-то беседовал с Миленой, наверняка о ее успехах в учебе, но Юра никак не мог сосредоточиться, все время теряя нить разговора, рассматривая начальника.       Он не выглядел как кто-то, кто мог бы организовать «Среду», стать лицом группировки «Звериных людей», сотрудничать с Лисом, какой отличился жестокостью даже среди самых ужасных маньяков, слухами о создании «Бабочки» и расправой над неугодными. И теперь этот Орел, которому отец задолжал крупную сумму, сейчас сидел и мило беседовал с его сестрой.       Внезапно раздался звон разбитого стекла и грохот, а после протяжные крики за дверью.       Юра резко встал, его сердце громко стучало, а Милена испуганно прижалась к нему. Когда к возгласам прибавились и выстрелы, Юрий прижал рукой рот Милене, когда та попыталась закричать от страха. Глеб Николаевич помрачнел, хотя и выглядел достаточно спокойным.       Он аккуратно поставил фарфоровую чашку на блюдце, медленно встал, словно прислушиваясь к каждому звуку, а потом жестком руки заставил Юру сесть обратно.       Он приказал не выходить и сидеть тихо, и Юрий с трудом заставил себя кивнуть.       Глеб, закрыв тихо дверь, нахмурился и пошел к главному залу, где отовсюду слышались разные звуки. Он проследил за тем, как за углом после очередного выстрела упал мужчина в балаклаве. Кровь растекалась по кафелю, пока все гремело и разбивалось. Глаз задергался.       Дорогу перегородил еще один человек, выставив перочинный нож. Глеб нахмурился, когда парень ринулся на него, замахнувшись, но он поймал его руку с ножом, потянул до конца на себя за кисть, ударив коленом под ребра. Парень упал, выронив нож на пол, пытаясь откашляться. Глеб поднял нож и всадил ему в горло до рукоятки.       Белая стена в брызгах крови, а пол был весь испачкан, когда в забегаловке стало совсем тихо.       Глеб цыкнул, вытирая руки платком, однако заметил, как рукава рубашки были также в пятнах. Он заскрипел зубами, глянув на мертвого парня, но, глубоко вздохнув и поправив галстук, просто перешагнул его.       Перед ним Орленок перекинула через плечо последнего нападавшего. Она оглушила его, резко хлопнув по затылку железным подносом, когда тот хотел снова встать, а потом пнула выроненный пистолет в угол.       Глеб осматривал ущерб, перешагивая лужи крови и чьи-то конечности. Синица тем временем привязывал раненых и оглушенных к стульям скотчем, не жалея его и периодически надувая жевку, будто бы несколько секунд назад тут не начали перестрелку.       Глеб внимательнее осмотрелся: человек пять валялись без сознания, трое уже мертвы. Он выдохнул с облегчением — не его люди погибли, а после посмотрел на разнесенное кирпичом стекло.       — Орел, — вдруг раздалось снизу, и ему пришлось наклонить голову, чтобы увидеть Орленка.       Она держала пакет со льдом на окровавленном лбу, кажется, кирпич после стекла полетел прямо в нее.       — Все непричастные посетители живы и убежали. Что делать с нападавшими?       — Опознали хоть кого-то? — обратил Глеб к Синице.       — Ни у кого нет отличительных татушек, — он стянул с одного балаклаву, давая увидеть разбитое лицо. — Молодняк какой-то. Может, хулиганы обычные?       Глеб поднял пистолет за спусковой крючок на мизинце, рассматривая его:       — Гравировки стерты, они перекуплены, — он поставил его на место и подошел к юнцу, сев на корточки, чтобы быть на одном уровне с ним. — Где оружие купили?       — Да так бы я тебе че-то сказал, — выплюнул парень. Глеб стиснул пальцами сломанный нос, заставив того съежиться и шипеть. — Твою мать, больно же!       — Еще раз, — проигнорировав его, начал Глеб, — где оружие купили?       — Да не знаю! — он стал дергать ногами, но хватка становилась только сильнее. — Витька! Витька его откуда-то стащил!       — Кто это? Ваш начальник? — Глеб все-таки убрал руки, и тот шмыгнул окровавленным носом. — Адрес есть?       — Да какой начальник? Вон он, — парень качнул головой в сторону мертвого тела. — Он это все придумал.       — Что придумал?       — Да мы… — он замолчал, но тут же заговорил, стоило Глебу угрожающе потянуться рукой к его лицу. — Да мы хотели грабануть забегаловку! Все! Кто же знал, что тут…       Он посмотрел на Орленка и Синицу, стоящих рядом. Глеб только потер переносицу, раздраженно промычав, и встал.       — Малолетние идиоты, — сквозь зубы процедил, а потом повернулся к подчиненным. — Сдайте их полиции, пусть посадят за нападение и попытку грабежа. Найди некоторых посетителей, станут дополнительными свидетелями… И спрячьте тела куда-нибудь подальше от…       Он вдруг замолчал и обернулся назад, когда дверь со скрипом закрылась.       В проходе стоял Юрий, не смея пошевелиться, испуганно расширив глаза от увиденных трупов и крови, а потом перевел взгляд на Глеба с испачканными в крови пальцами и парня со сломанным носом.       Глеб махнул рукой Орленку, чтобы та начала делать, что он сказал, а сам поспешил к Юре, однако тот только вздрогнул и отстраненно попятился, сразу же спиной встретившись со стеной.       — Не приближайся… — злобно процедил сквозь зубы Юрий, а потом глянул исподлобья, отчего Глеб опустил напряженные плечи, замечая всю неприязнь в глазах.       Несмотря на это, он все еще находился рядом с ним, когда они отошли от главного зала в маленький коридор. Дальше от чужих ушей.       — Не говорите Милене, что здесь на самом деле произошло…       — Разумеется, — он осторожно дотронулся до плеч, и Юрий зажмурился, отвернувшись в сторону, поджимая губы.       Дыхание спертое, тяжелое, заставляющее того теряться, хотя сразу же взял себя в руки. Юрий небрежно смахнул с себя чужую кисть.       — Мне жаль… — начал было Глеб, но не закончил.       Юрий покачал головой, стиснул зубы, а потом кое-как задышал спокойно, хотя и видимо дрожал.       Глеб посмотрел на окровавленные ладони, и невольно сомнения пробрались, так и спрашивая, да и не давая ответа. А достоин ли он хотя бы симпатии Юрия?       И стоило решиться спросить, как дверь слегка приоткрылась. Высунулась любопытно Милена, что сразу же удивленно раскрыла глаза.       Юрий моментально отпихнул от себя Глеба и недовольно нахмурился, повернувшись к ней:       — Я же сказал тебе не выходить! Если я сказал, значит, нужно выполнять.       — Но!..       Она не успела возразить, как брат сразу же развернул ее спиной, не давая ничего увидеть, что могло бы ее травмировать. Он погнал ее, не со зла нагрубив, отчего Милена сразу же надулась. Но не смогла отстоять свое право, была заткнута напором.       Он закрыл дверь перед носом Глеба.              Глеб Николаевич зевнул, когда зевнул Юрий, а Милена, посмотрев на них, зевнула следом, наигранно разевая рот слишком широко.       Наталья неосознанно улыбнулась и, накидывая плащ, подошла к ним. Милена тут же врезалась в нее на всех парах и обнимала ее так, как будто она не была ей незнакомой женщиной. Юра даже не понял, когда те успели подружиться, а Наталья Витальевна позволила ей называть себя тетей Наташей.       Наталья попрощалась и даже с какой-то грустью сказала, что они с Юрой еще вряд ли встретятся.       Глеб складывал документы на полку, пока они попрощались, не решившись толком поговорить с секретарем после случившегося, а потом любопытно обернулся, удивленно наблюдая за тем, как Милена что-то показывала на телефоне Юре, а тот только увлеченно рассматривал экран, доедая последний блинчик.       Глеб посмотрел на номер документа и вздохнул, положив все на свободное место, подошел к ним.       — Время рабочее закончилось, вам пора бы возвращаться домой.       — Ох, я думал, что… — Юрий запнулся. — Что мне надо остаться на сверхурочные.       — Нет-нет, вчера вы хорошо поработали, так что можете не думать об этом, — он незаметно глянул на девочку, что от скуки и усталости в какой уже раз наворачивала круги по кабинету, разглядывая все снова и снова. Глеб снова посмотрел на Юрия. — Завтра я жду вас в девять у метро. Постарайтесь не опаздывать.       Юрий кивнул и только встал, как Милена подскочила на месте и побежала к вешалке.       Конечно, после закрылась дверь, и в офисе никого не осталось. Только Глеб и документы.       За окном стемнело, накрапывал дождь, а через открытое окно заходил мокрый воздух, холодящий кожу.       Глеб поджал губы, отсчитал ровно пятнадцать секунд, взял из кармана пальто конверт и сел обратно в кресло. Разрезал и вытащил несколько аккуратно сложенных бумаг.       Милюкова за неимением времени из-за висевших на ней двух дел по поводу перестрелок группировок передала кое-что, что отнесла к крайне занимательным вещам.       Глеб разложил копию отчета о вскрытии тела Барховой, но ничего нового в этом не заметил. Все, что рассказал Кирилл, задокументировано.       Но красная приписка заставила заострить внимание.       «Почерк Лиса».       И правда, если так приглядеться, то Кирилл раньше таким беспощадным образом показывал, что конкуренты слишком нагло заполняют рынок, чья большая доля по праву принадлежит ему. Лиса боялись с самого первого года создания группировки, ведь за короткий срок он смог отжать почти весь наркобизнес в городе, выхватив самый лакомый кусочек у крупных наркоторговцев. Таких, как Лаванда и Шебека.       К тому же страх перед главарем «Звериных людей» заключался лишь в том, что, не имея никаких данных про него, его личность окружала себя таинственным могуществом. Стоило переступить границы дозволенного — оказывался в лапах «Бешеного лиса».       Глеб отложил в сторону отчет и развернул следующий лист, заставивший затаить дыхание.       Лист почему-то дрожал и расплывался перед глазами, но Глеб глубоко втянул влажный воздух, чтобы успокоиться.       Крупными буквами напечатано «РЫЖИЙ ЛИС», а под надписью кем-то сделанная фотография Кирилла.       Он нахмурился, взяв последнее послание:       «Голова Лиса — 5 000 000 долларов;       «Живой Лис — 10 000 000 долларов».       В уголке был нарисован кружочек с лавандой, так и говоря, что его нужно принести «Лавандовому звону», и вознаграждение явно намекало на то, что Кириллу не поздоровится.       Глеб сразу же набрал его номер, но тот не отвечал. Это нервировало еще больше. Он злобно заскрипел зубами, только хотел порвать к чертям это объявление, как дверь открылась.       Юрий неловко улыбнулся, не спеша подходя к начальнику, что сразу же, спрятав компрометирующие данные в ящик стола, натянул доброжелательную улыбку, приподняв вопросительно бровь.       Юра почесал затылок, смотря куда-то в сторону, а потом покраснел:       — Я забыл телефон, — он взял со стола мобильный, повертел для подтверждения слов и засунул в карман, а потом слегка наклонил голову. — Что-то случилось?       — Все в порядке.       — У вас… Глаз дергается. Я могу чем-то помочь?       Глеб Николаевич в первый раз почувствовал такую звериную ярость, смотря прямо на Юрия, а потом быстро успокоился.       Он встал, плавно подойдя почти впритык к секретарю, позволил опустить руки на его плечи и бережно развернул к себе. Юра растерянно уставился на него, его явно не на шутку напугала эта переменчивость начальника.       А тот, сжимая губы, глубоко вобрал воздуха и прошептал:       — Юрий, Кирилл вам ни о чем не говорил в пятницу?       — О чем ему мне… — он терялся на глазах, весь сжавшись. — Говорить? Он вроде ничего плохого о вас не говорил?       Глеб вытянулся в лице от этого ответа, затем плавно опустил руки по твердым мышцам с плеч на предплечье, хотел было убрать их за спину, однако, легко касаясь тыльной стороны ладоней, Юрий сплел пальцы, поймав их в последнюю секунду.       — Что-то случилось? — настойчиво спросил он, и Глеб помотал головой. — Тогда?..       — Простите, — прервал его Глеб. — Просто по работе.       — Ничего, — лаконично ответил он. — С ним что-то случилось?       Глеб поджал губы.       — Возможно, но… Я испугался, потому что он не взял трубку, — он слегка улыбнулся.       Глеб помотал головой, небрежно вытянул кисти, погладил лоб, пытаясь осознать, что только что попытался сделать.       Юрий скрестил руки на груди, но не комментировал ни одно из странных действий начальника. Он сел на стульчик, когда Глеб облокотился о стол, приводя бушующие мысли в порядок.       — Знаете, — вырвал его Юрий, заставив посмотреть на себя, — сегодня… То, что произошло на обеде, это… Мне сложно говорить об этом. Я отреагировал так лишь потому, что испугался. Может показаться, что я… Стал плохо к вам относится, но это не правда. Ни в коем случае…       — Я понимаю. Увидеть всю эту картину определенно страшно, — он нечаянно перебил его, отвернувшись к окну, когда заморосил дождь, и туман все поднимался, покрывалом скрывая всех.       Между ними настала тишина, только Глеб отстукивал пальцами по столу, явно нервничая. Юра почесал шею и потянул его за рукав рубашки, на которой все еще были пятна крови.       — Глеб Николаевич, я часто видел все это в детстве, — невозмутимо заявил Юрий, заставляя сердце того забиться чаще. Глеб сжал ткань пиджака, когда скрестил руки на груди так и не повернувшись обратно. Однако Юре это было и не надо. — Вы наверняка сами знаете, чем мой папаша занимался, так что для меня это обычный день. Это нормально, я думаю. Каждый выбирает свою нишу. Уж точно не мне говорить вам что-то против…       — Вы имеете полное право говорить против, Юрий.       Юра замялся, прикусив губу, а потом нервно усмехнулся:       — Так… Знаете, Глеб Николаевич, я… Мой отец иногда занимался тем, что выкупал у «Лавандового звона» наркотики. В тайне разбавлял их и продавал по дешевке. Тогда из-за этого наш целый дом разгромили — это стало предупреждением, которое я запомнил на всю жизнь. Да и мама была журналисткой, она разоблачала коррупционеров, часто покушения из-за этого происходили… Скорее всего, я просто испугался, потому что вспомнил, какого увидеть все это снова. А разозлился из-за того, что там находилась моя сестра. Я не хочу, чтобы она выросла такой же как я.       Глеб тяжело вздохнул, зажмурив раздраженные глаза, хотел что-то сказать, но Юрий молча поднялся, развернувшись к двери.       Он поник в ту секунду. Тогда в груди слишком быстро забилось сердце, несмотря на то, что застряло в каменных тисках, не дающие вдохнуть хотя бы немного. Губы задрожали, когда дверь со скрипом открылась.       Неужели так просто… Уйдет?       — Юрий! — воскликнул он, отчего Юра даже вздрогнул, схватившись за грудь, вытаращился на него, а потом глупо улыбнулся, как только увидел расстроенный взгляд. — Юрий, вы знаете, кто я?       — Знаю.       Глеб робко подошел к нему, и Юра закрыл дверь, не отводя от него глаза.       — Вы разочарованы мной? — сдавленно спросил Глеб.       — Вас именно этот вопрос беспокоил?       Юрий невольно хмыкнул, как только тот виновато опустил голову.       Юра повесил сумку на вешалку, после чего встал на цыпочки, прижал холодные ладони к его щекам и потянулся, заставив слегка наклониться к себе, поцеловав в наморщенный лоб. Юрий опустился на пятки, совсем не заметив, что пальцы его зарылись в мягкие и пушистые волосы, поглаживая и лаская, покрывая того приятными мурашками. Глеб улыбнулся с облегчением.       Его ладони нерешительно опустились на талию, не встретив сопротивления, плотно прижались к бедрам. Юра ухмыльнулся, чмокая слегка влажные уголки рта. Сильнее прижался к нему, обнимая за плечи, игриво опустив руки до лопаток, прикусив губу, потягивая своими и снова впиваясь жадно и горячо. Под пальцами так напрягались мышцы, а в груди лихорадочно стучало сердце.       Глеб невольно ухмыльнулся, когда Юра вернулся к горячим скулам, оставляя фантомные касания его теплых губ.       Дверь внезапно открылась — недовольная Милена просунула голову, прожигая взглядом мужчин, что успели отойти на достаточную дистанцию.       Она пнула от злости Юру, отчего тот ошарашенно покосился, но все равно не отводил взгляда от красных губ начальника.       Поэтому Милена пихнула его еще раз:       — Ты, тормоз, почему так долго?!       — Сейчас по жопе получишь! — она испуганно спряталась за спиной Глеба Николаевича. Юрий закатил глаза. — Прячься сколько угодно, но мы живем в одном доме, маленькое чудовище.       — Громила!       Юрий показательно топнул в ее сторону, и она быстро исчезла за Глебом, схватившись за рубашку, как за спасательный круг.       — Все, прекратили оба, — немного строго заявил Глеб, положив руки на груди, а потом вздрогнул, когда Милена потянула его за рукав. — Что такое?       Милена слегка покраснела, небрежно схватила смуглую ладонь, раскрыла ее перед носом, заставив наклониться ниже, после чего достала из кармашка платья резинку с бантиком. Глеб Николаевич сначала недоуменно смотрел на бантик, а потом благодарно улыбнулся Милене и погладил ее по голове, на что она стеснительно, но с детской гордостью заулыбалась, слегка покачиваясь из стороны в сторону.       Она подбежала к Юре, ущипнула его за бедро и убежала, хлопнув за собой дверь.       — Ай, вот дуреха… — недовольно хмурясь, подошел Юрий, а потом занимательно глянул на раскрытую ладонь. — Она никому не отдает резинки с Хэллоу Китти. Ей их купила мачеха незадолго до комы.       — Я ей понравился?       Юра невольно улыбнулся, забрав с крючка вешалки сумку. Глеб сомкнул губы, а потом открыл, да так и не смог придумать, что сказать, чтобы быть с ним немного подольше.       Он прокашлялся:       — Жду вас в девять.       — Я знаю.       — У метро.       — У метро, — невозмутимо повторил Юрий и наклонил голову в бок. — Может, вы хотите сказать что-то другое?       — Нет… На самом деле я даже не могу ничего придумать, чтобы вас задержать.       — Вот как? Но у меня совершенно нет причин остаться.       Они смотрели друг другу в глаза и молчали, так спокойно молчали.       Юрий слегка нагло усмехнулся:       — Глеб Николаевич, сразу же скажу, что не собираюсь работать сверхурочно, чтобы поговорить с вами еще немного.       Не успел закончить, как Глеб засмеялся и опустил взгляд на туфли, пытаясь убрать непрошенную улыбку.       Юра игриво прикусил губу, рассматривая складки морщинок у глаз:       — Может, нам видеться почаще? Где-нибудь в более… Непринужденном месте? Знаете, что-то более уединенное. Понимаете?       Он зардел, неоднозначно и кокетливо обвив глазами помещение, словно тот должен был сразу подхватить его мысли.       Но Глеб только покачал головой, отчего Юрий неловко почесал затылок:       — Эм-м… Я… Я уже говорил об этом, но… Ладно, не обращайте внимание.       — Вы имеете в виду секс?       — Да! — резко ответил тот, а потом прочистил горло. — Можно и так сказать. Извините, если это кажется для вас слишком резким.       — Нет, почему же?       Они снова смотрели друг на друга, а слова что-то не появлялись в голове, только гул с улицы заполнял мозги.       Глеб поправил галстук и усмехнулся:       — Юрий, я не прочь стать вашим половым партнером, только это станет нашим секретом. Понимаете ли, отношения между начальником и подчиненным — это сложные отношения. Я надеюсь, что вы никому не расскажете, не похвастаетесь и никак не будете показывать, что между нами что-то есть в рабочее время. В свою очередь я обещаю не давить на вас своим положением, как начальник.       — Да, конечно. Про меня и так слухи ходят из-за прошлых отношений, — суетливо ответил Юра, но потом уверенно кивнул. — Я не хочу, чтобы про вас тоже говорили так. Я понимаю, я никогда не воспользуюсь этим… Преимуществом? Я не хочу разочаровать вас.       Глеб нежно улыбнулся, приблизился и поцеловал в щеку. Руки потянулись захватить в объятия, но пальцы нерешительно сжались в кулаки, не поднявшись в итоге.       — И, пожалуйста, Юрий, — вдруг добавил он, — восстановите режим. Завтра вы мне нужны собранным, а в следующие дни — отдохнувшим и энергичным.       — Я постараюсь…       — Я верю.