Обман с доставкой в номер

Крупные хлопья снега, словно пышные страусинные перья, невесомо падали на холодную серую брусчатку, уложенную сотни лет назад на старинных римских улицах. Отовсюду звучали всемирно известные рождественские песни, сливающиеся в один нескончаемый поток, разносящийся по освещённой тысячами ярких гирлянд улице, запорошенной первым в этом году полноценным снегом, ставшем настоящим подарком к скорому Рождеству для жителей итальянской столицы. Где-то в паре кварталов шумела адвент-ярмарка с сверкающими разноцветными огоньками каруселями и всевозможными палатками со сладостями, глинтвейном и праздничными сувенирами. До долгожданных Рождественских праздников оставалось всего пару дней, из-за чего заведения и магазины стали закрываться раньше, а узкие улочки слегка опустели, после того, как жители Рима начали разъезжаться по пригородам, намереваясь отметить такой важный для каждого итальянца праздник в кругу семьи. Белоснежные снежинки вихрем кружились в свете фонарей и падали на русые волосы несущейся по улице на всех парах девушки, которая торопливо сновала между лениво гуляющими по вечерней алее парочками. Датчанка не обращала никакого внимания на всеобщий дух праздника, что ещё в конце ноября просочился на улицы итальянкой столицы, и уверенно шагала по тротуару, дергая острым плечом с тяжелой сумкой, которая так и норовила с него соскользнуть. Мягкий снег под ногами приятно хрустел, а лёгкий морозец отпечатался алым румянцем на впалых девичьих щеках, но даже холод в эту минуту был не в силах забрать у Паулинн потрясающее настроение и счастливую улыбку, растянувшуюся на ее миловидном личике. Повсеместная предпраздничная суета в эту минуту никак не волновала радостную датчанку, которая торопливо возвращалась домой с очень важной встречи, что закончилась даже лучше, чем девушка могла себе представить. Линн чуть ли не вприпрыжку бежала по накрытой периной из снега брусчатке, считая минуты до того момента, как окажется дома. Девушка пробежала по небольшой, затерянной между старинными зданиями, площади с очередной вереницей сувенирных палаточек и скромным елочным базаром, петляя между снующими туда-сюда зеваками и туристами, вышедшими на вечерний променад. Она так и не дождалась такси, на которое в предпраздничный вечер оказался слишком повышенный спрос, и, наплевав на холод и тяжёлые вещи, Линн отправилась домой пешком, желая поскорее поделиться отличной новостью с импозантным итальянцем, что уже ждал ее в тёплой просторной квартире недалеко от центра города. Дорогой телефон разрывался от постоянно приходящих уведомлений, вибрируя в кармане пальто, и Линн была уверена, что это ее друзья в их общем чате спорят о том, какой фильм они будут смотреть сегодня за ужином, на который все собирались приехать к Виктории домой уже через пару часов. И девушке до ужаса хотелось присоединиться к бурной дискуссии, чтобы в очередной раз подколоть Вик за то, что она наверняка снова предлагает пересмотреть «Сумерки», однако датчанка слишком торопилась домой, не желая отвлекаться на чтение сотен сообщений в чате и морозить руки, отвечая на них. Вездесущая предрождественская суета стала медленно утихать за спиной постепенно удаляющейся от центра Паулинн, когда та завернула в небольшую арку, ведущую во внутренний дворик одного из бесчисленных колоритных домов Рима. Девушка прошла мимо скромной елочки, установленной прямо во дворе соседскими детьми пару дней назад, и невольно улыбнулась, вспоминая, как наблюдала за этой картиной из окна просторной кухни, попивая свежеприготовленный ароматный кофе. Линн, не мешкаясь, зашла в дорогой подъезд и шустро пробежала по лестнице пару пролетов, оказавшись у большой металлической двери. Датчанка на минуту застыла и растянулась в широкой улыбке, глубоко вздохнув. Сердце колотилось толи от торопливой прогулки через весь город, толи от трепетного предвкушения, связанного с приятными новостями, которые девушке не терпелось рассказать Дамиано, что прямо сейчас наверняка что-то готовил на кухне, даже несмотря на то, что пара не собиралась сегодня ужинать дома, намереваясь поехать на посиделки к подруге. Паулинн распахнула дверь, впорхнув в светлую прихожую, и с огромным облегчением уронила на пол тяжелую сумку с множеством документов и толстым портфолио с ее работами. Девушка освободила уставшие из-за долгой прогулки ноги от тяжелых ботинок, и, скинув теплое пальто с острых плеч, встретилась взглядом с игривыми карими радужками, хозяин которых выглядывал из-за угла, за которым располагалась кухня. — Привет. — улыбаясь, протянула девушка, помещая верхнюю одежду на вешалку. — ты чего весь в муке? Датчанка подошла к фронтмену и аккуратно отряхнула его щеку от тонкого слоя белого порошка, удивленно оглядывая нелепый внешний вид своего парня. Дамиано был одет в широкие домашние штаны и перемазанный чем-то кухонный фартук, прикрывающий обнаженную татуированную грудь. Об их ноги ласково потерлась Биде, и Линн, довольно улыбаясь, наклонилась, чтобы погладить кошку. — Я решил приготовить печеньки для Вик. — невинно улыбнувшись, сказал Дамиано, и игриво пожал плечами, когда Паулинн оторвалась от ластящейся кошки. — она любит всякие рождественские сладости. Датчанка умилительно улыбнулась, и, чмокнув музыканта в щеку, прошла в светлую кухню, пахнущую сежей выпечкой, потягивая затекшую спину. Линн расслабленно уселась на мягкий дизайнерский стул, и стала наблюдать за тем, как последовавший за ней музыкант проверяет печенье, что уже запекалось в духовке. Приятная домашняя атмосфера медленно расслабляла девушку, уставшую за очень тяжелый и важный день, начавшийся как никогда рано. На столешницу перед Паулинн опустилась ее любимая кружка с свежим кофе, и девушка благодарно улыбнулась Дамиано, который без всяких просьб и напоминаний сварил бодрящий напиток прямо к ее возвращению домой. Музыкант взял в руки свою кружку, и, облокотившись о кухонную столешницу, закусил губу и в ожидании уставился на датчанку, наслаждающуюся глотком горячего кофе. А та, в свою очередь, напрочь забыла о своем жгучем желаниии поделиться с музыкантом свежими новостями, которые она на радостях несла через весь город, торопясь домой. Тепло светлой квартиры и ароматного напитка наполнял девичий организм желанным спокойствием, и Линн в наслаждении прикрыла глаза, растворяясь в уюте и умиротворенности любимого дома. — Паулинн. — мягко позвал Дамиано, не выдержав, и девушка лениво распахнула тяжелые веки, медленно переводя взгляд на музыканта. — как все прошло? Датчанка встрепенулась, моментально вспоминая про события сегодняшнего дня и важную встречу, к которой она, несказанно волнуясь, готовилась несколько недель. Сегодня Линн встала непозволительно рано, чтобы сначала отправиться на авторский надзор в студию, где уже вовсю шел ремонт, что начался всего неделю назад, но уже успел изрядно потрепать девичьи нервы. Паулинн очень трепетно относилась к своей работе, а в особенности, к перепланировке в студии звукозаписи, которую она делала для своих друзей, и от того очень хотела, чтобы все прошло гладко и без форс-мажоров. После того, как девушка провела на объекте несколько часов, сверяя планы и документы со сметами, она ненадолго встретилась в кафе с Викторией, чтобы вместе пообедать и наконец-то определиться с местом для празднования Рождества, с чем компания друзей прилично затянула, и в конечном итоге эту ответственность взвалили на свои хрупкие плечи датчанка и бассистка. И после пары часов, проведенных с подругой в кафе, Линн отправилась на очень важную встречу, которую она с замиранием сердца ждала несколько недель, после предварительного собеседования онлайн. Встреча по поводу вакансии на должность креативного директора открывающегося в следующем месяце дорогого бутик-отеля прямо в сердце Рима. Собеседование, что Паулинн в итоге с блеском прошла и получила желанную работу, обойдя десятки соискателей, которым отказали в ее присутствии, прямо во время заключения трудового договора. И девушка до сих пор не могла поверить в то, что у нее все таки получилось добиться своей цели. — Линн. — снова позвал Дамиано, вырывая молчащую девушку из глубоких раздумий. — не томи, что они тебе сказали? — Меня наняли. — растягиваясь в ослепительной улыбке, сказала датчанка, поднимаясь с мягкого стула. — им понравилось мое портфолио и многолетний опыт работы в сети Хилтон, так что теперь я арт-директор бутик-отеля, Дами! Глаза музыканта расширились, и он со всей искренностью накинулся на Паулинн с объятиями, рассмеявшись вместе с ней от нахлынувших неконтролируемых эмоций. Он видел, как датчанка не спала ночами несколько недель, подготавливая резюме и портфолио из своих самых выигрышных и удачных работ, переживая, что ее могут не взять на такую серьезную должность из-за скромного опыта работы горничной и юного возраста. Но Дамиано не прекращал твердить ей, что она получит эту работу, потому что нет во всей Италии специалиста по дизайну интерьеров более целеустремленного, талантливого и амбициозного чем она, и ей не посмеют отказать, а если посмеют, то пожалеют об этом уже через секунду. Он был рядом все ее беспокойные ночи и разговаривал с ней, когда она не могла уснуть, помогая набраться такой важной и нужной уверенности, что в итоге ей и помогла. — Я же говорил! — воскликнул музыкант, и, взяв улыбающееся девичье личико в ладони, коротко поцеловал датчанку в приоткрытые губы. — я горжусь тобой, Паулинн, и ты совершенно точно заслужила эту работу. И он продолжил обнимать смеющуюся от счастья девушку, повторяя снова и снова, чтобы та больше никогда не смела сомневаться в себе и своих способностях. Вечер пары медленно перетек из нагретой от готовки кухни в гостиную, где Паулинн подробно рассказала Дамиано о том, как прошел ее день, начиная от небольшой перепалки со строительной бригадой на студии и заканчивая пробежкой по городу после собеседования из-за высокого спроса такси. А музыкант в свою очередь поделился тем, как они с ребятами провели полдня в офисе лейбла, занятые подготовкой к скорому релизу их нового альбома. Совместные вечера датчанки и музыканта после дней порознь всегда проходили именно так, они всегда обсуждали, как именно они проводили время, с интересом делясь друг с другом всеми деталями и подробностями. Они жили вместе уже почти четыре месяца, а по ощущениям, будто всю свою сознательную жизнь, совершенно не помня, что когда-то все было по-другому. Их совместный быт достиг полной идиллии практически сразу после того, как датчанка переехала к Дамиано в Рим, занявшись проектом их студии. Девушке нравилось жить в столице и заниматься любимым делом, просыпаясь каждое утро в одной постели с любимым человеком и котами, с которыми Линн сразу же нашла общий язык. И теперь, когда она наконец-то получила желанную работу, датчанка чувствовала себя счастливее, чем когда либо, сидя на мягком диване в нежных объятиях фронтмена, пахнущего свежей выпечкой и табаком, который свободной рукой поглаживал урчащего на его коленях Лего. До встречи с друзьями у Виктории дома оставалось еще полтора часа, и Паулинн решила быстро принять душ, чтобы смыть с себя пыль этого бесконечного и утомительного дня и не тратить время на гигиенические процедуры после возвращения от подруги домой, когда время перевалит далеко за полночь, а алкоголя в крови будет больше, чем положено. Оказавшись в ванной, девушка скинула с себя теплую одежду, заколола длинные волосы крабиком, и, поежившись от прохлады, исходящей от кафеля, покрывающего стены в небольшом помещении, шагнула в душевую, сразу же расслабляясь под струйками горячей воды, тепло от которых моментально согрело каждый изгиб ее стройного тела. Мелкие капельки стекали по стройной спине и ребристым позвонкам, унося с собой в узкий сток остатки прежней неуверенности, которая сегодня была окончательно побеждена и перечеркнута подписью датчанки на трудовом контракте в дорогом офисе сети отелей. Пухлые губы растянулись в довольной улыбке, и в русой голосе промелькнула мысль о том, что было бы хорошо, если бы в эту секунду сильные мужские руки сомкнулись на ее обнаженной талии, а горячая татуированная грудь прижалась к ее тонкой спине. И если бы не дружеские посиделки у Виктории, запланированные на это вечер еще несколькими днями ранее, Паулинн бы не раздумывая провела остаток дня с одним только Дамиано в теплой постели, растворяясь во всепоглощающей страсти, перемешанной с нежностью объятий и теплых проникновенных слов. Шум воды резко стих под натиском изящной девичьей ладони, и Линн вышла из душа, выпуская из-за стеклянных дверей вязкий пар вместе со своим стройным разгоряченным телом. Пару взмахов мягкого полотенца, и девушка укуталась в такой же, как и вся эта квартира, уютный халат, и, взглянув на свое отражение в стремительно запотевающем зеркале над раковиной, Паулинн покинула ванную, заворачивая в просторную спальню, где полулежа на кровати, развалился Дамиано и с ухмылкой что-то разглядывал в телефоне. — Вик опять случайно скинула в чат свои нюдсы? — закатив глаза, игриво спросила Паулинн, перебирая вешалки с вещами в гардеробной, которая находилась прямо напротив кровати. — напиши ей, что этим она уже никого не удивит. — Ты не поверишь, но это кое-что поинтереснее. — оживившись, сказал музыкант, поднимая карий взор на стоящую в гардеробной датчанку, и ехидно усмехнулся. — иди, посмотри. Паулинн нахмурилась, отвлекаясь от выбора одежды для предстоящей скромной вечеринки, и состроила удивленную гримасу, медленно подходя кровати. Дамиано подвинулся в сторону, и датчанка упала рядом с ним на измятое покрывало, сразу же юркнув под руку фронтмена, которую он с радостью ей подставил. Она устремила взор серых радужек в телефон итальянца, что он крепко держал в длинных пальцах, и, не увидев там ничего необычного, в непонимании уставилась на его загадочно улыбающееся лицо. Девушка безмолвно пожала плечами, ожидая от парня хоть каких-то объяснений, когда тот, пролистав галерею немного вверх, снова коротко усмехнулся. — Дамиано, я начинаю волноваться за твое состояние. – обескуражено произнесла девушка и прижала ко лбу музыканта тыльную сторону ладони, пытаясь понять, что вызвало в музыканте столько разных эмоций. — что ты там такого увидел, выкладывай. — Я листал фотопленку от нечего делать. — обыденно произнес музыкант, не отрываясь от яркого экрана дорогого телефона. — и наткнулся на это. Мужчина протянул Паулинн свой гаджет, с которого на непонимающую датчанку смотрело какое-то видео, по темному смазанному стоп-кадру которого невозможно было понять и даже предположить, что может происходить на этой записи. Линн взяла смартфон в руки и, присмотревшись, снова в непонимании посмотрела на нетерпеливо ухмыляющегося фронтмена. — Посмотри на число и время, Паулинн. — не выдержав, протараторил музыкант, с надеждой заглядывая в серые смятенные радужки. Девушка вздохнула и послушно опустила взгляд в мобильный, устремляя зрачки на мелкие буквы и цифры, светящиеся посередине вверху экрана, и через пару секунд и без того удивленные девичьи глаза расширились еще сильнее, а в голову пришло долгожданное осознание. — Это же та ночь, когда мы познакомились в баре, а после напились… — стремительно краснея, пролепетала Паулинн и перевела ошарашенный взор на загоревшегося от любопытства и предвкушения музыканта. — ты его еще не смотрел? — Нет… — растягиваясь в ехидной улыбке, ответил Дамиано. — хотел, чтобы мы сделали это вместе. Линн закусила губу, улыбаясь, в то время как музыкант нетерпеливо выхватил телефон из ладони своей девушки и нажал на экран, запуская смазанную картинку. И сначала из динамика смартфона разносился только какой-то невнятный шум и треск, который через несколько секунд прервался лицом растрепанного и явно до ужаса пьяного Дамиано, освещаемого тусклым светом фонаря. — Какого хрена он снимает… — скорчив удивленную гримасу, пробормотал солист на видео, уставившись в камеру, и вместе с ней направился в сторону, откуда разносился звонкий женский смех. — черт, Паулинн… Музыкант усмехнулся и переключил камеру на заднюю, открывая зрителям записи вид на заливающуюся смехом датчанку, стоящую по колено в небольшом фонтане на узкой площади, затерявшейся меж калоритных домов с красными черепичными крышами. Девушка была вся мокрая и такая же пьяная, как и ее спутник, снимающий все на видео, и увидев телефон, она села на корточки и провела рукой по воде, намереваясь отправить добротную порцию брызг в своего на тот момента нового друга. — Ты нахрена туда залезла, сумасшедшая? — раздался голос Дамиано, который теперь оставался за кадром. — вылезай, не хочу чтобы ты потом заболела двусторонней пневмонией. — Какой ты заботливый, Даниэль. — язвительно протянула девушка, запинаясь, и уселась на каменный бортик фонтана. — максимум, что может со мной случится, так это завтрашний рабочий день в гребанном отеле… — Линн легкомысленно болтала ногами в воде, дергая острыми плечами. – как же я устала мыть эти отвратительно дорогие номера и выслуживаться перед богатыми жлобами, которые не в состоянии даже просто донести мусор до урны в ванной. Дамиано снова перевел камеру на себя, и в его зубах теперь была зажата только что прикуренная сигарета. Он сделал затяжку, после чего подошел к фонтану, и сел на каменный бортик рядом с датчанкой, которая теперь что-то рассматривала в зеленой мутной воде. Ее пьяные серые радужки, сверкающие в свете ночных огней, повернулись на музыканта, и он выдохнул ей в лицо струйку серого дума, на что девушка сморщилась и закашлялась, недовольно уставившись на нового друга, мол, «какого черта?». — Хватит называть меня Даниэлем! — громко воскликнул итальянец, собирая пьяные глаза в кучу. — неужели так сложно выучить, что меня зовут Дамиано Давид и я победил на гребанном Евровидении, а ты все равно не можешь запомнить мое имя! — Да какая разница, Давид, Дамиано, или Даниэль? — икнув, протянула датчанка и всплеснула руками, облокачиваясь на плечо сидящего рядом мужчины. — мы все равно видимся в первый и последний раз, и утром ты даже не вспомнишь меня. — А что, если вспомню? — внезапно сказал солист слишком трезвым для его состояния голосом. — что, если мы еще увидимся, и не раз? Что, если я уже хочу встретиться с тобой снова? Паулинн подняла на нового знакомого смазанный алкоголем взгляд и вскинула густые брови, на что тот как-то чересчур по-домашнему ей улыбнулся, выпуская изо рта густой серый дым. Они сцепились пьяными взорами, и на несколько секунд на видео повисла тишина, разбавляемая лишь приглушенным шумом изредка проезжающих где-то машин. Между пьяными молодыми людьми на видео проскочила тусклая, но яркая искра, и Дамиано и Паулинн, смотрящие в эту секунду на самих себя, ошарашено переглянулись, не зная, как комментировать происходящее на записи. Внезапно из динамиков телефона раздался отдаленный вой сирены, и запись оборвалась, но датчанка и фронтмен этого даже не заметили, в оцепенении уставившись друг на друга. — Я правильно понимаю, мы оба спалились со своим враньем уже через пару часов после знакомства, но не запомнили этого? — обескуражено задал вопрос Дамиано, кажется, больше самому себе, чем своей девушке. — Выходит, что так. — покачивая головой, подытожила Линн и пождала губы. — мы такие идиоты, Дами… — Да, — согласился музыкант и бросил короткий взгляд на возлюбленную. - и мы стоим друг друга. По лицам обоих поползли ехидные улыбки, и уже через мгновение Дамиано и Паулинн звонко рассмеялись, завалившись на мягкой кровати, и хватаясь друг за друга руками в пылу заливистого смеха, из-за которого между веками молодых людей стали скапливаться слезы. Они стоили друг друга с первой минуты знакомства, начавшегося с по-детски глупого обмана, который, вопреки всем классикам жанра стал началом сильных и крепкий чувств, привязавших друг к другу две некогда одинокие и несчастные души. Они стоили друг друга так же, как их взаимная ложь, превратившись в чистую любовь, стоила каждого переживания и горькой девичьей слезы. Потому что в конечном итоге, они обрели гораздо больше, чем до этого потеряли. И оно того стоило.