Обман с доставкой в номер

Серые сверкающие радужки были устремлены в стоящее у шкафа напольное зеркало, пока тонкие женские пальцы уверенно держали подводку для глаз, выводя на тонком бледном веке длинную стрелку. По крохотной спальне разносилась знакомая мелодия песни, выученной наизусть за недели увлечения прославившейся минувшей весной группы, и пухлые губы, подкрашенные темной помадой, с радостью подпевали ритмичному тексту второго куплета, принесшего победу амбициозным итальянцам на Евровидении. Паулинн аккуратно дорисовала стрелку на втором веке и оглядела себя в зеркало, чувствуя целый спектр эмоций, связанный с ее внешним видом, который был совершенно не свойственен некогда скромной датчанке. До приезда Дамиано оставалось всего пятнадцать минут, и девушка начинала неимоверно злиться, ведь совсем не знала, что ей лучше надеть на предстоящее мероприятие, которое неожиданно подвернулось ребятам под конец их затянувшегося отпуска в Тоскане. Всю прошедшую неделю шестеро друзей наконец-то проводили вместе, и Паулинн была несказанно этому рада, ведь ненавистная работа ей больше не мешала, а все мысли были заняты скорым отъездом в Рим, который компания запланировала на первые числа сентября. Датчанка и фронтмен рассказали друзьям о том, что она уедет с ними, сразу после возвращения с их импровизированного свидания на крыше. Пара как раз успела к разгару вечеринки на квартире у MÅ, где Вик и Томас все-таки приготовили обещанные коктейли, которые сами же и выпили, давясь громким заливистым смехом, не прекращающемся даже на несколько минут. Конечно же, все как один безумно обрадовались такой потрясающей новости о том, что Линн решила поехать с ними в Рим, и выпившая Вик еще долго спорила с Дамиано о том, с кем из них датчанка будет жить в столице, в то время как Паулинн до слез смешил такой шуточный спор между подругой и парнем. Время тянулось своим чередом, и кажется, неделя, проведенная в компании молодых музыкантов, стала для Линн лучшей за последние несколько лет, ведь девушка ни разу не почувствовала тревогу или страх, и даже умудрилась отоспаться в теплых объятиях фронтмена, который каждое утро преподносил ей кружку умопомрачительного кофе, сваренного им со всей его нежностью и любовью. И когда до конца долгожданного отдыха оставалось несколько дней, и Паулинн уже начала потихоньку собирать вещи, успев заключить договор с риэлтором, который будет заниматься сдачей ее квартиры, Лео сообщил ребятам, что им предложили отыграть небольшой закрытый концерт в одном из самых известных клубов Флоренции. И группа с радостью согласилась, изголодавшись по живым выступлениям за этот долгий месяц отпуска, за который они уже прилично устали отдыхать, желая поскорее вернуться к своей концертной деятельности, заставляющей закипать молодую кровь в их организмах. И сейчас Паулинн собиралась на долгожданный концерт своего парня и любимых друзей, которые через несколько часов выйдут на одну из самых ярких сцен родины Ренессанса. Девушка крутилась у зеркала не первый час и с улыбкой на лице подпевала любимым песням, которые совсем скоро она услышит живьем, наслаждаясь как всегда соблазнительным видом Дамиано, что уже должен был быть на полпути в ее крохотную квартирку, теперь заставленную коробками с немногочисленными вещами, что датчанке уже пообещала забрать к себе Джули, после того, как Паулинн через несколько дней уедет в столицу, и ее апартаменты начнут сдаваться в аренду. Но сейчас все ее мысли внезапно заняли раздумья о том, что же ей все-таки лучше надеть на концерт, на которых, по правде говоря, Паулинн раньше никогда не бывала. Она стояла, нахмурившись, у распахнутого шкафа, постукивая черными ноготками по деревянной дверце, и уже несколько минут пялилась на скромное содержимое своего гардероба, который был совершенно не предназначен для мероприятий, подобных тому, на которое Линн уже битый час собиралась. Внезапно девичий взор упал на чехол для хранения одежды в самой глубине шкафа, и Линн, недолго думая, достала его, после чего длинная молния прожужжала под давлением тонких пальцев, открывая сероглазой датчанке вид на содержимое чехла. Паулинн растянулась в удовлетворенной улыбке, рассматривая предмет одежды, который уже пару лет висел в старом шкафу поодаль от всех остальных вещей. Пару движений, и старая растянутая футболка упала на пол, оголяя изгибы стройного девичьего тела, которое через несколько мгновений оказалось облачено в черное, как смоль, короткое бархатное платье на бретельках. Линн не помнила, когда и зачем она купила это платье, но точно знала, что ни разу его никуда не надевала, и сейчас она была более чем довольна своим образом, ловя себя на мысли, что этот предмет одежды просто терпеливо ждал своего часа. Датчанка накинула на бледные острые плечи винную шелковую рубашку, которая оказалась у нее по воле случая после того, как она проснулась в одной постели с Дамиано впервые, и воспоминания о дне их с фронтменом знакомства заставили Линн счастливо улыбнуться. Резкий звук дверного звонка оглушил Паулинн на секунду, заставив разглядывающую себя в зеркало девушку вздрогнуть, но уже через пару мгновений датчанка, игриво закусив губу, вприпрыжку подбежала к входной двери, и шустро завертела ручкой замка, подпевая играющей из спальни знакомой песне. Дверь распахнулась, и в квартиру шагнул как никогда спокойный Дамиано, одетый в белую кружевную блузку и кожаные брюки, обтягивающие мужские бедра. Музыкант на пару минут завис, рассматривая образ своей девушки, который был совершенно ей не свойственен, и, вдоволь насладившись видом Паулинн, итальянец растянулся в довольной улыбке, игриво вздернув бровь. — Я на тебя плохо влияю. — удивленно сказал Дамиано и настойчиво притянул девушку к себе, сомкнув руки на ее талии, которая была идеально подчеркнута сексуальным платьем. — выглядишь просто невероятно. Датчанка довольно улыбнулась, задрав подбородок, и невесомо коснулась губами уст фронтмена, чьи руки уже вовсю блуждали по тонкой и стройной женской спине. — Беру пример с тебя, Дами. — спокойно ответила девушка, растворяясь в объятиях любимого, и аккуратно поправила пышный воротник его кружевной блузки. — бойся, скоро тебе придется делить со мной свой гардероб. Молодые люди рассмеялись, после чего Дамиано захлопнул за ними дверь и с удовольствием впился в губы датчанки горячим влажным поцелуем, усаживая ее на шаткий комод прямо в прихожей. Они не виделись всего несколько десятков часов, после того, как Паулинн практически переехала на их съемную квартиру и всю неделю ночевала там, и лишь вчера вечером поехала домой, чтобы начать собирать свои вещи по коробкам. Однако, несмотря на то, что датчанка и фронтмен не отходили друг от друга даже на пару метров всю неделю, за одну ночь в разлуке они успели соскучиться друг по другу так, будто не виделись пару месяцев. — Кажется, я уже делю с тобой одежду. – протянул Дамиано, оторвавшись от любимых губ, и оглядел боровую шелковую ткань, прикрывающую острые девичьи плечи. — это же моя рубашка, верно? Паулинн, улыбаясь, кивнула, по-хозяйски обвивая тонкие ножки вокруг мужской талии, и с удовольствием запустила пальцы в любимые темные пряди на затылке солиста, от чего тот в наслаждении закатил глаза. — Не хочешь мне ее вернуть? — спросил фронтмен и, не стесняясь, запустил руку под короткую бархатную юбку, крепко схватив девушку за бедро. — Не-а. — закусив губу, промурлыкала Линн, приблизившись к итальянцу вплотную. — но ты можешь попробовать ее с меня снять. Дамиано вымученно усмехнулся и резко подался вперед, ловя приоткрытые в ожидании девичьи губы своими. Паулинн, не теряя ни секунды, впустила горячий язык музыканта в свой рот, разгораясь от удовольствия, словно подожженная спичка. Линн целовала солиста, совершенно позабыв про помаду, которая теперь размазывалась по мужским губам, но им обоим было на это до глубины души наплевать, и они бы с огромным удовольствием продолжили начатое в спальне, однако после нескольких минут жаркого поцелуя, Дамиано нехотя оторвался от своей датчанки, отвлекаясь на непрекращающиеся звуки уведомлений, доносящиеся из заднего кармана его брюк. — Я бы с радостью снял с тебя эту рубашку вместе с твоим сексуальным платьем, - проводя языком между зубами, сказал музыкант, уставившись в свой телефон. — но Лео грозиться выгнать меня из группы, если через пятнадцать минут я не выйду на саунд-чек. Дамиано виновато посмотрел в слегка помутневшие от желания глаза Паулинн, которая, грустно вздохнув, невесомо спрыгнула с комода, и повернулась к зеркалу, принимаясь поправлять напрочь размазанную помаду. И когда с косметикой было покончено, датчанка быстро схватила с тумбочки в спальне небольшую сумочку, намереваясь покинуть свою квартиру в один из последних разов перед долгожданным переездом в столицу. Два поворота ключом в замочной скважине, пару пролетов по лестнице, и Паулинн с Дамиано запрыгнули в припаркованную у дома машину, которая через несколько минут рванула с места, унося молодых людей в центр города, где располагался дорогой клуб. Датчанка с замиранием сердца смотрела в окно дорогого автомобиля будто желая заглянуть в каждый уголок ставшей ей домом Флоренции, улицы которой проносились мимо на скорости летящей по дороге иномарки. Казалось, будто она прожила в этом городе не четыре года, а всю жизнь, новую жизнь, начавшуюся после того, как прошлое разлетелось мириадами острых осколков вместе с хрупким девичьим сердцем. И хотя Паулинн было немного грустно уезжать из исторической родины Ренессанса, она не могла дождаться того момента, когда она впервые увидит Рим, который по рассказам Дамиано был прекраснее любого места на всей необъятной планете. Они оба стояли на пороге нового этапа в их жизнях, который теперь для них станет общим, одним на двоих, в одном городе, одной квартире и одной постели. И Паулинн не могла перестать глупо улыбаться, наслаждаясь вечерним видом на родные улицы, на которые не спеша опускался вечер, наполняющий все вокруг своей приятной прохладой. Дамиано молчал, будто понимал, что его девушка проникается своего рода прощанием с Флоренцией, ведь билеты на самолет для шестерых были куплены еще неделю назад, а их рейс будет ждать друзей уже послезавтра, и музыканту до ужаса хотелось поскорее прилететь домой, где теперь его будет ждать кто-то помимо любимых котов. Развязка за развязкой, несколько светофоров, и фронтмен остановил автомобиль у входа в дорогой клуб, что уже через несколько часов соберет в себе сотни человек, чьи взгляды с восторгом будут устремлены на небольшую сцену, на которой будут стоять четверо неразлучных друзей, наслаждающихся своим занятием до потери пульса. Солист и датчанка покинули машину, и, коротко поцеловавшись, в обнимку зашли в клуб, через несколько поворотов оказавшись в просторном зале, в конце которого на сцене уже из-за чего-то громко ссорились Вик и Томас под снисходительным взглядом Итана, протирающего барабанную установку. Дамиано под руку с Линн подошел к сцене, и они все перекинулись короткими приветствиями, принимаясь обсуждать предстоящее выступление и своеобразную афтер-пати, которая должна будет стать их последней вечеринкой в этом отпуске. — О, явились. — безразлично протянул непонятно откуда взявшийся Лео, мимолетно обнимая улыбающуюся Паулинн, после чего подошел к Дамиано. — я был готов убить тебя за опоздание, но нам всем несказанно повезло. — менеджер встал лицом к сцене и поставил руки в боки, закатывая глаза и наблюдая за тем, как гитарист и бассистка, заливаясь смехом, кидаются друг в друга медиаторами. – уважаемые клоуны, звонил организатор цирка, сказал, начало концерта отложили, так что у нас есть 30-40 минут, чтобы прохлаждаться, хоть вы и так с этим отлично справлялись. Я в бар, кто со мной? — Я. — раздался позади Паулинн, Дамиано и Лео звонкий женский голос, и все шестеро уставилась на источник звука, резко оторвавшись от своих занятий. Датчанка увидела в нескольких метрах от себя высокую брюнетку, одетую в шикарный бархатный костюм и грубые мартинсы, точно такие же, какие носил солист. Девушка довольно улыбалась, наслаждаясь минутным замешательством всех присутствующих в зале, которое прервалось радостным визгом Виктории, что вприпрыжку сбежала со сцены, пока остальные продолжали стоять, замерев от неожиданности. — Эсти! — вскрикнула Вик, проносясь мимо Паулинн и Дамиано, который растянулся в обескураженной ухмылке. Блондинка бросилась на шею стоящей посреди пустого зала девушке, и они принялись обниматься, пока остальные участники группы спускались со сцены, подходя к увлеченным объятиями подругам ближе. Брюнетка поцеловала Вик в щеку, после чего бассистка отошла, и к девушке в красном подбежал взбудораженный Томас, подхватывая ее за узкую талию и впиваясь в ее растянутые в довольной улыбке губы жарким поцелуем. Линн удивленно взглянула на ухмыляющегося фронтмена, наблюдающего за тем, как Томас целует загадочную брюнетку, которая, после пылкого приветствия гитариста поочередно обняла всех остальных под радостные визги Вик, и направилась в сторону солиста и датчанки, все еще стоящих немного поодаль. Линн переводила взгляд с взбудораженных друзей на фронтмена и обратно, молчаливо надеясь на то, что кто-нибудь объяснит ей, что тут вообще происходит. — Как дела в аду, стерва? — улыбаясь, спросил Дамиано девушку, когда та подошла к ним, и коротко обнял ее под ошалевшим взглядом Паулинн. — Уж точно лучше, чем у тебя. — усмехнувшись, ответила брюнетка, и оторвалась от музыканта. — надеюсь, ты скучал. К высокой девушке снова подошел Томас и собственнически обнял ее за талию, а та с удовольствием положила голову довольному гитаристу на плечо. — Рад тебя видеть, Эстелла. — снисходительно протянул Дамиано, и тоже аккуратно притянул к себе за талию ничего непонимающую Линн, которая обескуражено взглянула на своего парня, но все же послушно прижалась к нему. — У вас тут новенькая? — вскинув густую темную бровь, спросила брюнетка Викторию, что прильнула к ее стройному телу с противоположной стороны от сияющего радостью Томаса. — Это моя девушка — Паулинн. — улыбаясь, сказал фронтмен, и с нежностью посмотрел на сметенную происходящим датчанку. — Линн, знакомься, это Эстелла Фьори, наша карманная журналистка, которая ко всему прочему держит Томаса за член. — Дамиано показал на стоящую в паре метров от них с Паулинн парочку и подавился ехидным смешком. — Ты охренел?! — одновременно воскликнули гитарист и брюнетка, уставившись на солиста с одинаково возмущенными выражениями лица. Итан и Лео, не выдержав, прыснули от смеха, и через несколько секунд от них заразилась и Вик, снующая вокруг темноволосой подруги, которую за талию по-хозяйски обнимал Томас. — Почему он еще дышит, Томи? — положив руку на плечо блондина, шутливо спросила Эстелла и закатила глаза, окантованные густыми рядами черных ресниц. — я надеялась, что вы все таки потеряете этого шутника в открытом море во время вашего круиза на яхте. — Да ладно тебе, не обижайся, пойдем лучше выпьем, я знаю, ты это любишь. — передразнил журналистку Дамиано. — заодно расскажешь, какого хрена ты забыла во Флоренции. — Наконец-то ты предложил что-то действительно стоящее. — уверенно сказала Эстелла, и взяв Томаса за руку направились с ним в бар, по пути приветливо улыбнувшись молчаливой Паулинн, которая все еще не до конца понимала, что происходит, и кто эта загадочная барышня в красном, рядом с которой вечно смеющийся гитарист из игривого подростка, который вечно грызется с Вик, превращался в серьезного статного мужчину. Все семеро завалились на просторный полукруглый диван в VIP зоне клуба, после того, как заказали в баре несколько вкусных коктейлей и шотов, намереваясь скоротать освободившиеся время и выпить за встречу и неожиданный приезд загадочной Эстеллы, с которой Паулинн все-таки удалось перекинуться парой фраз, и нормально поздороваться после невнятной сцены между солистом и брюнеткой в пустом зале клуба. Девушка рассказала, что действительно работает журналисткой, и несколько месяцев назад брала у ребят интервью, из-за чего у них завязалась крепкая дружба, и после небольшой, но увлекательно истории Эстелла и Томас начали встречаться. Напряжение Линн от неожиданной встречи стало постепенно спадать, и когда Дамиано, Томас и Лео, ушедшие заказывать напитки, вернулись с желанным вкусным алкоголем, и солист уселся рядом с датчанкой, мимолетно целуя ее в висок, Паулинн совсем успокоилась, настраиваясь на приятное общение с новым интересным человеком. Друзья размеренно попивали свои коктейли, рассказывая только что приехавшей журналистке, которая хотела сделать им, и особенно своему парню, сюрприз, о том, как прошел их долгий отпуск в Тоскане. Эстелла не смогла поехать с ними, потому что ездила по работе в долгою командировку, из-за которой она не виделась с друзьями и молодым человеком почти месяц, и журналистка с интересом слушала эмоциональные рассказы Вик об их приключениях в тосканской столице, которые были достаточно богаты на яркие события. Линн чувствовала себя уютно в компании ребят, увлеченно участвуя в диалоге, когда разговор внезапно зашел об их с Дамиано отношениях, о которых начала расспрашивать их брюнетка, сидящая напротив в объятиях как никогда довольного Томаса. — Как вы познакомились? — попивая сладкий коктейль из изящного бокала, спросила Эстелла, рассматривая парочку за противоположной стороной стола. — Надеюсь, Дамиано хотя бы не упал на тебя пьяный, пока ты спокойно работала? Брюнетка усмехнулась и посмотрела на закатившего глаза Томаса под заливистый смех всех остальных, и оставила на щеке гитариста легкий поцелуй. Линн игриво взглянула на Дамиано, который посмеивался вместе с Вик, и окунулась в воспоминания об их первой встрече в вечернем баре, обернувшейся чередой сумбурных событий, что неожиданно привели ее к спонтанному переезду в Рим, до которого оставались считанные дни. — Вообще-то, он разбил мне нос в нашу первую встречу. — ответила Паулинн Эстелле, и Дамиано резко перестал смеяться, стыдливо уставившись на свою девушку. — заехал мне локтем в лицо в баре, ну а потом мы напились. — У вас, мальчики, супер странный подход к знакомству с девушками. — оглядывая гитариста и солиста, протянула журналистка, заливаясь звонким смехом. — из этого можно сделать отличный заголовок! Все друзья звонко рассмеялись, растворяясь в непринужденной и даже семейной атмосфере, которая растворяла в себе их звонкие голоса под томный звон бокалов. Паулинн чувствовала, что ее жизнь наконец-то перестала быть тупым безэмоциональным существованием, которое сводило ее с ума своей монотонностью и обыденностью каждый мучительный день. Последние пару недель, несмотря на все переживания и страхи, стали для нее самыми счастливыми и живыми за двадцать один год, и девушка с замиранием сердца понимала, что все это – лишь начало чего-то большего. И сейчас, сидя в кругу друзей, ставших для нее настоящий семьей за месяц, когда ее тонкую руку мягко поглаживал любимый мужчина, датчанка чувствовала себя счастливее, чем когда либо, позабыв обо всей пережитой боли и страданиях, не дававших ей покоя долгие годы. Все только начинается. Начнется послезавтра в итальянской столице. — Эстелла, как тебе Флоренция? — улыбаясь, спросила Паулинн сидящую напротив итальянку, которая заботливо поправляла растрепанные волосы Томаса. — Ты уже бывала в Тоскане раньше? — Ой, я прилетела только полтора часа назад, и пока толком не видела город. — приветливо ответила журналистка датчанке, потягивая из бокала почти допитый коктейль. — но да, я уже была тут по работе около месяца назад, но тогда все страшно не задалось! — девушка глубоко вздохнула, и продолжила. — эта дурацкая командировка сразу пошла под откос, сначала деловые партнеры обещали мне подписать все бумаги за пару дней, потом все затянулось на неделю, я толком не спала и не ела, еще и этот чертов отель, в котором я сдала в чистку свой единственный деловой костюм, и мне его там запачкали еще сильнее, представляешь? Я, конечно, тогда подняла шум, и вроде бы виновного даже уволили, но в Хилтон я больше не ногой, уж простите! Эстелла вскинула руки, капитулируя, и, допив коктейль, с оглушающим звоном поставила его на стол, в то время, как глаза Паулинн с каждой секундой расширялись все сильнее, пока мозг в русоволосой голове анализировал услышанное от новой знакомой. Дамиано, сидящий рядом с обескураженной датчанкой, стал давиться смешками, на что Линн ткнула его локтем в бок, стеклянеющими серыми радужками уставившись куда-то в пол. Девичье личико начало стремительно заливаться краской, пока глупо улыбающийся фронтмен быстро переводил разговор в другое русло, и все, как ни в чем не бывало, продолжили свою светскую беседу. Тело Линн мелко задрожало, а тонкие пальцы крепко сжимали бокал с коктейлем, трубочка из которого оказалась зажата меж белоснежными зубами. Дамиано аккуратно посматривал на свою девушку, прекрасно понимая, почему та так сильно напряглась, ведь по какой-то чудовищной иронии она была той самой сотрудницей отеля, что испортила дизайнерский костюм самой Эстеллы Фьори, которой сложно было перечить даже ее собственному начальнику. И, несмотря на то, что Паулинн заметно напряглась, обдумывая серьезность сложившейся ситуацией, солист не мог перестать тихо посмеиваться, осознавая насколько глупыми и судьбоносными бывают в жизни совпадения. Ребята продолжали сидеть и распивать дорогой алкоголь, когда Лео, опомнившись, посмотрел на время, и буквально приказал своим друзьям вприпрыжку бежать на сцену и начинать саунд-чек, про который он за приятной беседой и сам напрочь позабыл еще несколько десятков минут назад. Дамиано, Вик, Томас и Итан вылезли из-за стола и направились в сторону сцены под звучные ругательства менеджера, который нервно суетился, будто в первый раз занимался подготовкой к концерту со своими друзьями, которым доводилось выходить на сцену через несколько минут после приезда на площадку без какой либо подготовки. Паулинн и Эстелла остались сидеть вдвоем, и в VIP зоне клуба повисла неловкая тишина, которая, кажется, никак не напрягала жгучую брюнетку, что принялась что-то увлеченно печатать в своем дорогом телефоне, растягиваясь в широкой улыбке. Линн шумно выдохнула и поджала губы, опустив глаза в пол, и, немного подумав, поднялась с мягкой мебели, намереваясь спуститься вниз, чтобы выйти на улицу и выкурить такую необходимую ей сигарету. Девушка спокойно встала, подхватывая рукой свою сумочку, и надеялась, что не привлечет к себе внимание Эстеллы, когда та, будто специально издеваясь, подняла на нее зеленые радужки и приветливо улыбнулась. — Ты куда? – щелкнув кнопкой блокировки смартфона, спросила журналистка, и заправила за ухо длинную темную прядь, падающую на ее грудь, прикрытую лишь тканью дорогого красного пиджака. — умоляю, скажи, что покурить. — Я… — смущенно протянула датчанка, шумно вздохнув под пропитанным надеждой взглядом брюнетки. — да… — Боже, наконец-то. — облегченно сказала Эстелла и вскочила на ноги с мягкого дивана, хватая из дорогой сумки помятую пачку сигарет. — я с тобой, идем. И брюнетка, ослепительно улыбаясь, направилась вниз в зал, пропорхнув мимо глубоко вздохнувшей Паулинн, которая слегка прикрыла глаза, но все таки последовала за своей новой знакомой, что уже спускалась по стеклянной лестнице, намереваясь покинуть полупустой клуб. Линн прошла мимо сцены и бросила на Дамиано, ковыряющегося с микрофоном, умоляющий взгляд, в надежде, что ее парень спасет ее от неминуемо неловкой ситуации. Однако увлеченный начавшимся чеком солист даже не поднял глаза, и датчанке ничего не оставалось, как пройти к выходу из заведения, где уже стояла стройная Эстелла, чиркая зажигалкой в тонких длинных пальцах. Паулинн встала рядом с журналисткой, изо всех сил стараясь не смотреть на нее, достала из сумочки сигареты, и, выудив из пачки одну, зажала ее меж подкрашенных темной помадой губ. Синеющий огонек подсветил лицо датчанки, что в следующее мгновение уже сделала желанную затяжку, впуская горький никотин в напряженный организм, который тут же немного расслабился под натиском серого мутного яда. — Паулинн, а чем ты занимаешься? — внезапно спросила Эстелла, выпуская изо рта тонкую струйку густого дыма. — а то ты расспрашивала меня, но совсем не рассказала о себе. Линн вздрогнула от такого простого вопроса новой знакомой, которая будто знала, на чем ей удастся подловить датчанку, и та невольно вспомнила начало их отношений с Дамиано, когда во время общения они оба буквально гуляли по минному полю из собственного вранья, и, сами того не понимая, постоянно друг друга на нем ловили, придумывая все новую и новую ложь. И Паулинн внезапно поняла, что если сейчас не расскажет журналистке правду о неприятном инциденте с ее костюмом, то, вероятно, никогда не сможет с ней нормально общаться и честно смотреть в ее глаза. А видеться они объективно будут очень часто, ведь их парни – лучшие друзья, как и вся их компания в целом, так что Линн, не видевшая никакого смысла пытаться умалчивать правду в перспективе, собралась с духом, выпуская из легких горький сигаретный дым, и серьезно посмотрела на новую знакомую. — Знаешь, я не хочу врать тебе с первой минуты общения, так что… — пожав плечами, сказала Паулинн, замечая, как брюнетка в непонимании нахмурилась, делая очередную затяжку. — тот костюм, который ты сдала в прачечную, испортила я. Я тогда работала горничной в Хилтоне, и взяла его, чтобы пойти пообедать с Дамиано… Это долгая история, но в общем… Прости... Датчанка закусила губу и стыдливо опустила взгляд со стремительно расширяющихся зрачков своей собеседницы, которая от услышанного едва не выронила из тонких пальцев недокуренную сигарету. Паулинн уже мысленно готовилась к тому, что сейчас услышит гору претензий от строптивой брюнетки, которая была явно не из робкого десятка. Однако, когда Линн все же подняла серые радужки на Эстеллу, стоящую в оцепенении несколько десятков секунд, она не увидела в ее глазах гнева или даже намека на злость. Журналистка смотрела на датчанку с какой-то долей сожаления и стыда, и это сильно обескуражило Паулинн, которая, кажется, уже перестала вообще что-либо понимать. — Черт, так тебя уволили из-за моей жалобы… — сжав губы, протянула журналистка и потерла собственное запястье. — мне так неловко, по правде говоря, я тогда устроила скандал, только потому, что меня ужасно выбесила эта затянувшаяся командировка, а этот костюм, черт его дери, просто стал последней каплей… — Эстелла глубоко вздохнула и продолжила. — он, кстати, спокойно отстирался у меня дома после обычной стирки в машинке, но я не стала звонить в отель и отменять жалобу, чтобы не выглядеть полной дурой… Если бы я знала, что это была ты… — брюнетка говорила искренне, расстроившись так, будто ее действия разрушили чужую жизнь. — мне очень жаль, Паулинн, если бы я только знала… Девушки ненадолго замолчали, обдумывая свой короткий разговор и глупое стечение обстоятельств, заложницами которого они обе невольно стали, и после нескольких минут тишины, Паулинн, не выдержав, заговорила, потушив окурок о край мусорки. — По правде говоря, если бы не твоя жалоба, я бы по-прежнему убивалась на этой чертовой работе, и никогда бы не решилась с нее уйти. — улыбнувшись, сказала датчанка, и подняла на новую знакомую взор серых радужек. — если бы не все это, я бы не согласилась уехать с Дамиано в Рим, так что… Я должна сказать тебе спасибо, Эстелла. Журналистка встрепенулась и приветливо посмотрела на Линн, неподдельно радуясь ее словам, и тому, что они обе не держат друг на друга обиды из-за этой курьезной ситуации, после чего брюнетка, последовав примеру своей новой подруги, потушила почти скуренную сигарету и, искренне улыбнувшись, протянула ей ладошку в дружеском жесте. — Без обид, Паулинн? — слегка наклонив голову, спросила журналистка датчанку, которая немного неловко закусила губу. — Один — один, Эстелла. — усмехнувшись, ответила Линн и примирительно пожала руку собеседницы, после чего девушки заливисто рассмеялись, растворяя всю неловкость и напряжение в своих тонких и звонких голосах. Ночь окончательно опустилась на шумный туристический город, погружая все в приятную сверкающую звездами мглу, пока многочисленные заведения наполнялись уставшими за рабочий день посетителями, желающими расслабиться за парой бокальчиков крепких напитков. Две новые знакомые застряли на шумной улице перед клубом, закуривая каждая новую сигарету за увлеченной беседой и рассказами темноволосой о том, как именно они с музыкантами познакомились, и как интересно закончилась их первая совместная вечеринка. Паулинн и Эстелла могли бы напрочь забыть про то, что вообще-то приехали сюда на концерт своих же друзей, которые уже вовсю готовились к выходу на сцену в гримерке после сумбурного саунд-чека. И новоиспеченные подруги опомнились только тогда, когда у клуба начала собираться очередь на вход в заведение, в котором уже совсем скоро начнется концерт нашумевшей и популярной во всей Европе, и за ее пределами, группы. Журналистка и датчанка вернулись в зал, который медленно, но верно начал наполняться людьми, и решили закрепить свое знакомство еще парой крепких коктейлей, устроившись за барной стойкой, когда их застал за этим занятием выскочивший зачем-то в зал Дамиано, и шутливо пригрозил Эстелле, чтобы та не смела делать с Линн то же, что случилось с Викторией, после их с брюнеткой первой, проведенной за спиртным, вечеринки. Солист наскоро поцеловал датчанку в висок и убежал назад за кулисы, прячась от нескольких приметивших его фанатов, и напоследок посоветовал девушкам, чтобы те расположились поближе к сцене до начала выступления. В небольшом зале постепенно становилась шумно и душно из-за стремительно заполняющих помещение людей, пришедших послушать прославившиеся на весь мир песни в исполнении талантливых молодых итальянцев, только взлетевших на музыкальных олимп. Отовсюду слышалась звонкая речь, в воздухе витал дух свободы и едва уловимые нотки алкоголя, и Паулинн снова окунулась в воспоминания о том вечере в баре, где острый локоть Дамиано бессовестно влетел в ее носик, когда она намеревалась покинуть заведение ради пары лишних часов сна, но ее планам на теплую домашнюю постель было не суждено свершиться. И сейчас, спустя месяц, датчанка, наконец, исполнила свою давнюю мечту зависнуть в каком-нибудь клубе на всю ночь, не переживая о том, что на следующий день ее будет ждать ненавистная работа. Потому что на следующий день ее будет ждать вялое ленивое утро, переполненное нежными поцелуями с любимым мужчиной в одной постели, после чего они в обнимку выползут в кухню на поздний завтрак, где их будут ждать приветливые друзья, размышляющие над тем, как бы им поинтереснее провести предстоящие выходные. Дух свободы и спокойствия переполнял хрупкое девичье тело и терепетал в каждой ее клеточке, заставляя Линн дрожать в предвкушении, дожидаясь, пока ее лучшие друзья во главе с ее парнем выйдут на сцену и исполнят такие полюбившиеся ей песни, что теперь будто проникли в ее вены, разгоняясь по молодому организму вместе с горячей кровью. Воздух в вечернем заведении накалялся вместе со слегка захмелевшей после посиделок с Эстеллой в баре Паулинн, и девушки медленно перебрались ближе к сцене, пока основная масса людей толпилась у стойки с алкоголем и на улице, выкуривая сотни сигарет. Линн впервые была на концерте, в отличие от брюнетки, которая помимо нескольких выступлений MÅ, побывала как минимум на дюжине концертов разнообразных исполнителей, как в роли прессы, так и из личного желания, увлекаясь музыкой с подросткового возраста. Девушки хорошо разговорились за распитием коктейлей, и не прекращали обмениваться разными историями даже стоя возле сцены, когда софиты резко загорелись, привлекая всеобщее внимание толпы, которая сразу же заревела, нетерпеливо скандируя название группы, что вот-вот должна была появиться на сцене. Паулинн трепетала в предвкушении и поглядывала на восторженную Эстеллу, которая, казалось, изменилась до неузнаваемости ожидая выхода ребят, когда на сцену вылетела как всегда полуголая Вик вместе с Томасом, что кокетливо подмигнул своей темноволосой девушке, стоящей бок о бок с датчанкой. Виктория также улыбнулась подругам, что стояли в паре метров от нее, после чего к своей барабанной стойке вышел Итан, приветливо помахав ладонью разрывающейся от криков толпе. Линн восторженно наблюдала за происходящим и чувствовала прилив невероятных эмоций, будто вот-вот взлетит над землей, направляясь в небеса, и девушке до ужаса нравилось это чувство эйфории, перемешанной со сладким вкусом свободы, которая в эту минуту переполняла взбудораженный женский организм. На сцене появился Дамиано все в той же кружевной блузке и кожаных брюках, и зал заревел, пока Паулинн во всеобщем приятном безумии не сводила глаз с фронмтена, который, удовлетворенно улыбаясь, отчаянно бегал по бесчисленным макушкам черными зрачками, сверкающими в свете софитов, в попытке найти один единственный до боли знакомый силуэт. И когда он столкнулся с родными серыми радужками, глядящими на него прямо из первого ряда, солист растянулся в довольной улыбке, и, глубоко вздохнув, отвел взор от сияющей датчанки, здороваясь с публикой, заждавшейся их и без того задержавшегося выступления. Концерт начался с песни, принесшей всемирную славу группе на Евровидении, и Паулинн на секунду забыла, что находится на концерте своих близких друзей, с которыми она практически жила последнюю неделю, наслаждаясь живой музыкой так, если бы отправилось на выступление Гарри Стайлза, по которому девушка фанатела с двенадцати лет. Линн вместе с Эстеллой подпевали каждому выученному наизусть слову, и казалось, будто они вдвоем перекрикивали весь зал, а этот концерт был предназначен только для них двоих, пока взгляды Дамиано и Томаса, отдающихся своему занятию со всей любовью и страстью, то и дело падали на датчанку и брюнетку, покрасневших и растрепавшихся в толпе. Одна песня сменялась на другую, энергичные мотивы перетекали в мелодичные, и Паулинн уверенно подпевала каждому новому слову в унисон с солистом, пока тот продолжал бросать на нее чувственные взгляды, исполняя собственные песни, написанные когда-то в минуты грусти и радости. Почему-то именно сегодня, на этом выступлении, музыканты решили исполнить как можно больше старых песен из их первых альбомов, и датчанка была несказанно этому рада, ведь именно они больше всего ее зацепили, несмотря на то, что прославившие группу хиты, лидирующие на всех стримминговых сервисах, также занимали отдельное место в сердце Линн. Время летело одновременно с бешенной скоростью и до ужаса медленно, и девушка не знала, как именно описать свои эмоции от происходящего, но уже четко понимала, что теперь она хочет поехать с группой в тур, чтобы побывать на каждом из их предстоящих концертов. Внезапно музыка ненадолго затихла и Дамиано, чье тело покрылось испариной от жаркого выступления, устремил удовлетворенный взгляд в толпу, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Спасибо, Флоренция, вы, черт, да вы просто дикие! — воскликнул солист и толпа в очередной раз взвыла, вызывая у каждого из музыкантов довольные улыбки. Дамиано приложил указательный палец к пересохшим от рваного дыхания губам, между которыми проскользнул его язык, и зал послушно затих, приготовившись выслушать речь солиста. Линн смотрела на него с нескрываемым восхищением, и теперь, увидев фронтмена во время выступление во всей его красе, она стала очень хорошо понимать всеобщий ажиотаж вокруг харизматичного итальянца, стоявшего в эту минуту на небольшой сцене. — Сейчас мы исполним последнюю на сегодня песню, которая много значит для меня. — тяжело дыша, сказал фронтмен в микрофон и улыбнулся, закусив губу. — эту песню я хочу посвятить одному очень важному для меня человеку, который сейчас находится в этом зале. Глаза Паулинн резко расширились и внутри ее впалого живота что-то затрепетало, а уголки пухлых губ медленно поползли вверх, и девушка повернулась на Эстеллу, которая искренне улыбалась, поглядывая то на стоящего на сцене Дамиано, то на обескураженную датчанку, чей алый румянец не было видно в полутьме концертного зала. Фронтмен устремил взор в серые радужки, прикованные к его фактурному лицу, освещаемому яркими софитами, и подарил датчанке нежную улыбку, медленно отводя от нее глубокий карий взгляд. Тихо заиграла гитара Томаса, и свет на сцене слегка потух, а с губ солиста сорвались первые слова в куплете, и Паулинн прижала дрожащую ладошку ко рту, пока между ее накрашенных блестящими тенями век скапливались соленые слезы счастья.       Amarti m’affatica             Mi svuota dentro                   Qualcosa che assomiglia                         A ridere nel pianto Паулинн чувствовала, как по ее телу разливается тепло от каждого слова, спетого Дамиано, который теперь не сводил с нее глаз, не обращая никакого внимания на то, как зал, зашевелившись, начал суетиться в попытках понять, куда смотрит артист, и для кого он поет такую чувственную песню. Мелодия лилась в унисон с терпким голосом фронтмена, достигая чуткого слуха Линн, которая не ожидала такого поворота на первом в ее жизни концерте.       Amarti m’affatica             Mi dà malinconia                   Che vuoi farci è la vita                         È la vita, la mia Паулинн закусила губу, растягиваясь в улыбке, когда Дамиано аккуратно уселся на край сцены прямо напротив стоящей в первом ряду датчанки, будто в этом зале не было не единой живой души кроме них двоих. Все, кто стоял поблизости замерли в оцепенении, наблюдая за разворачивающейся на выступлении картиной.       Amami ancora             Fallo dolcemente                   Un anno un mese un’ora                         Perdutamente Перед глазами Паулинн пролетел весь последний месяц, проведенный в компании Дамиано, и ребят, все их с солистом глупые конфликты и недопонимания, их взаимная ложь, которая могла все разрушить, но у нее ничего не вышло, ведь их чувства оказались сильнее глупого обмана, спутавшего все карты. Итальянец пел, не сводя с серых восторженных радужек проникновенный взгляд, и на минуту ему показалось, что время вокруг них застыло, навсегда запечатлев влюбленных в этом трогательном моменте.       Amarti mi consola             Le notti bianche                   Qualcosa che riempie                         Vecchie storie fumanti Линн улыбалась, закусив губу, и боялась, что вот-вот разрыдается от переполняющих ее эмоций, совершенно не замечая, как хитрая Эстелла включила телефон, начиная снимать происходящее на камеру. Дамиано осторожно спрыгнул с невысокой сцены, не прекращая петь и смотреть на датчанку, на которую теперь были устремлены взгляды чуть ли не всех посетителей концерта.       Amarti mi consola             Mi dà allegria                   Che vuoi farci è la vita                         È la vita, la mia Дамиано медленно подошел к застывшей в оцепенении Паулинн, которая прижав ладонь к губам рассмеялась, размазывая по красному от чувств лицу первую скромную слезинку. Солист осторожно приобнял девушку за талию свободной рукой, и та, слегка смущаясь от количества взглядов, прикованных к ним с фронтменом, протянула руку, запуская пальчики в прядки на затылке музыканта, от укладки на которых не осталось и следа.       Amami ancora             Fallo dolcemente                   Solo per un’ora                         Perdutamente Дамиано облизнул губы, и, опустив микрофон, аккуратно притянул Паулинн к себе, затягивая девушку в нежный поцелуй под громкий визг толпы, но для них двоих в зале наступила умиротворенная тишина, заполняющая своим спокойствием их разгоряченные эмоциями тела, застывшие в теплых объятиях друг друга.       Amandoti             La vita, la mia…

***

Яркое утреннее солнце радостно влетало в стеклянные стены аэропорта, разгоняя тоску заспанных путешественников, разбредающихся по своим рейсам, которые через несколько часов разнесут их по разным уголкам планеты. Запах дорогого, но наверняка отвратительного, как и во всех аэропортах, кофе проникал в уставший за почти бессонную ночь женский организм. Линн сидела на металлическом кресле, закинув ноги на собственный чемодан и лениво потягивалась, непринужденно болтая с Викторией, попивающей из бумажного стаканчика тот самый кофе. Итан и Лео увлеченно о чем-то спорили, стоя в стороне, наверняка решая, кому из них достанется место у иллюминатора, пока Томас и Эстелла, облокотившись друг на друга, сидели напротив бассистки и датчанки и слушали музыку, разделив пару наушников на двоих. Серые радужки смотрели куда-то вдаль, на взлетно-посадочную полосу, по которой сновали туда-сюда прибывающие и удаляющиеся прочь из тосканской столицы самолеты. Линн устало улыбнулась, пропуская мимо ушей слова Виктории о том, какое место в Риме ей стоит посетить раньше всех остальных, что за последние пару дней датчанка слышала чуть ли не в сотый раз. Тонкие пальчики уверенно держали дорогой телефон, экран от которого то и дело загорался от легких касаний девушки, что маниторила время, отсчитывая минуты до начала посадки на желанный рейс. Паулинн слегка поежилась от прохлады, доносящейся до ее стройного тела из весящего прямо над ее головой кондиционера, и на ее острые плечи тут же упал мужской пиджак, пропахший табаком и знакомым парфюмом. Датчанка вздернула подбородок и встретилась с заботливым взглядом Дамиано, который протягивал ей стаканчик с кофе, что она даже не успела попросить. Девушка благодарно улыбнулась, и приняла горячий напиток из рук музыканта, прижимаясь головой к его бедру, на что мужчина легко потрепал ее по волосам, вызвав со стороны Линн гору возмущения. Механические женский голос разрезал невнятный шум вечно живого аэропорта, объявляя начало посадки на рейс до Рима, и компания друзей засуетилась, поднимая свои затекшие спины с насиженных за час мест. Паулинн машинально встала с неудобного кресла, поправляя растрепанные музыкантом волосы, и ненадолго застыла в ступоре, уставившись в окно, где за множеством самолетов виднелась красная флорентийская черепица. Девушка грустно улыбнулась и шумно выдохнула, натягивая на спину небольшой рюкзачок, с которым она когда-то прилетела в Италию в поисках новой счастливой жизни. Ее друзья схватились за свои чемоданы, сумки и чехлы с музыкальными инструментами, вяло направляясь в сторону стоек регистрации, и только датчанка ненадолго замешкалась, в последний раз взглянув на виднеющийся вдалеке любимый город, когда теплая рука солиста аккуратно легла на ее узкую талию. Девушка послушно прижалась к горячему мужскому телу, прикрывая сонные глаза, все еще прикованные к виду из панорамного окна. Они простояли так всего минуту, после чего Дамиано бережно взял датчанку за руку, переплетая их пальцы, и с беспокойством посмотрел в серые сверкающие глаза. Линн подняла на него взгляд и широко улыбнулась, крепче сжимая чужую ладонь. — Готова? — тихо спросил итальянец, слегка наклонив голову, из-за чего растрепанные темные пряди упали на его лицо. — Да. — твердо ответила Паулинн и, взявшись свободной ладонью за ручку чемодана, не спеша направилась в сторону их компании, стоящей у стойки регистрации на скорый рейс, утягивая за собой довольного и счастливого Дамиано. Прочь от нагретых солнцем красных крыш и знакомых улиц. Навстречу тысячелетнему городу, ставшему сердцем Италии, где ее ждет новая счастливая жизнь.