Total black

Волков — частый и при этом незаметный гость практически каждого роскошного светского мероприятия в Питере. Его задача — оставаться незаметным, сливаться с окружением, словно тень, и нет способа скрыть что-то лучше, чем выставить на самом видном месте. Олег, как бы это грубо ни звучало, своего рода приложение к Разумовскому, хотя сам телохранитель не совсем понимал, кто в здравом уме хотел бы навредить человеку, который обеспечил каждого жителя страны реальным правом высказываться анонимно, да ещё и подарил возможность бесплатно пользоваться кучей сервисов. И всё же, он — личность хоть и закрытая в своей сущности, но медийная, и охрана не помешает. Не на каждый вечер Олег берёт с собой спутницу, аргументируя это тем, что там будет слишком большое скопление людей, а значит, Анне может быть там некомфортно. А девушка вовсе и не против подождать его дома, испечь любимых булочек с яблоком и корицей, навести марафет, набрать ванну, совместное принятие которой из приятной процедуры перерастаёт в ста процентах случаев в не менее приятный и чувственный секс. А ещё вино, совсем немного, ведь Волков вечно должен быть наготове, мало ли что рыжему в голову взбредёт, просто чтобы расслабиться и отпустить всё остальное, просто насладиться процессом. Часто мужчина приходил не в настроении, но на спутницу никогда не срывался, просто смотрел на неё так, что она и без слов понимала, как он напряжён. После целого дня на ногах, хоть он и может похвастаться идеальной военной выправкой, тело предательски ныло, требовало к себе внимания. Вместе с этим спина — эрогенная зона для татарина, он этого особо и не скрывал, поэтому часто секс у пары начинался с массажа, взаимные ласки такого рода без труда расслабляют, а за её нежность Волков с удовольствием расплачивается ласками немного другого рода. Иногда всё же Олег приглашал Анну с собой, чтобы та не чувствовала себя одиноко в пустой квартире. А ещё — потому что заниматься любовью на таких мероприятиях — один из фетишей телохранителя. Сперва темноволосая отпиралась и противилась таким предложениям, резко одёргивала его сильную руку, когда тот пытался ненавязчиво приподнять ткань вечернего платья и запустить длинные пальца под кружево белья. Но однажды немного перебрала и осмелела, перестала противиться себя самой и призналась, что ей тоже давно хотелось попробовать нечто подобное. Тогда брюнетка слегка откинулась на спинку кожаного дивана и отдалась ощущениям. Алкоголь выбил почву из-под ног, сделал всё вокруг лёгким, праздничным, но слегка размыл грани реального, строгого, фактурного и дозволенного, бесформенного, такого приятного. Тогда Анна позволила Волкову без усилия раздвинуть свои длинные ноги и коснуться её пальцами между них, массируя чувствительную плоть сквозь ткань, слегка надавливая и затем отпуская. Никто из присутствующих даже не заметил, чем занимается Олег со своей женщиной, хвала безукоризненному контролю мимики, который был для обоих партнёров не чужд. Олег методично доводил её до исступления, заставил улететь буквально в космос своими умелыми действиями. В тот момент, когда она дошла до пика наслаждения, фоновая музыка как назло заглохла, и надо признать, что не застонать на всё помещение было задачей невыполнимой, но она справилась. Олег под шум толпы вытащил из неё два пальца и пошло облизнул, ощущая языком и губами вкус её естественной смазки. Это означало победу для Олега и дало кардбланш на подобного рода мероприятия. Дома секс слишком привычный, расслабленный, нежный, чувственный, иногда медленный и неторопливый, хоть и превосходный и неизменно качественный. А вот когда есть риск оказаться пойманными на месте преступления, будто школьники в примерочной магазина одежды, адреналин бурлить начинает намного яростнее и сильнее привычного, спонтанный быстрый секс возбуждает их обоих настолько, что не требуется дополнительная лубрикация. Олег знает, что делает, входит резко и глубоко, но приятно и безболезненно, то и дело меняет темп, силу, глубину и угол проникновения, играя на ощущениях партнёрши, буквально ходит по лезвию бритвы. Она в ответ часто затаскивает мужчину в туалет очередного ресторана или театра, становится на колени, и хоть Волков и ворчит, что не хочет, чтобы ей было больно и холодно на кафельном покрытии, Анна всё равно держится избранного заранее плана, ловким движением тонкой изящной руки избавляет мужчину от ремня, растёгивает молнию, спускает брюки и начинает свою игру, из которой заведомо выйдет победительницей. Его член настолько толстый, что взять его в рот целиком проблематично, Олег никогда и не настаивал на глубоком минете, но его партнёрша невероятно старательная, берёт глубоко и жадно, пошло причмокивая, от чего Олег, с одной стороны, возбуждается в считанные секунды, с другой — надеется, что эти звуки, вздохи и полные похоти взгляды останутся сугубо между ними. Видимо, скрываются неплохо, если даже вечнр тревожный Серёжа ни разу не заметил долгого отсутствия своего лучшего друга. В этот вечер проходит благотворительное мероприятие, где питерская богема собирается ради благой цели — обмена проектами учреждений вроде детских домов и приютов. Сергей пропустить такое никак не мог, потому что дети, оставшиеся без попечительства родителей, это его больной мозоль. Стиль мероприятия — тотал блэк, и надо ли объяснять, что для Олега Волкова он так же обыден, как для Анны кофе по утрам, да и не только по утрам. В таком обмундировании телохранитель чувствует себя как рыба в воде, создаётся ощущение, что он родился в чёрном классическом костюме. Для девушки чёрный — базовый цвет, обычно она носит чёрные водолазки с чёрным пиджаком, Разумовский даже шутит, что у него две версии Волкова- мужская и женская. Сегодня на ней длинное струящееся платье, сияющее сотнями пайеток и кристаллов, с огромным разрезом на правом бедре. Олег как заворожённый наблюдает за тем, какая она невероятная, не то чтобы в обычной жизни это было не так, напротив, Волкову безумно нравилась она по утрам, заспанная, немного ворчливая, растрепанная, в основном после их совместных ночей, поэтому он вечно улыбается, видя её в таком облачении, ведь это от её сладких стонов Олег сходит с ума и пытается держать себя в руках изо всех, это его женщина скрещивает ноги у него на пояснице, когда тот плавно двигается в ней. Ему нравится её простая притягательная естественность, но когда она готовится к выходу в свет, преображается до неузнаваемости: эта ярко-красная помада, которая на ней вовсе не смотрится вульгарно, точёный силуэт, а под тканью вечернего наряда — сюрприз для её мужчины, но чаще всего под платьем ничего нет, разве что кружево чулок, что так соблазнительно выглядывает из-под разреза, потталкивая Волкова снова сделать первый шаг навстречу животному желанию обладать Анной здесь и сейчас. Телохранитель всегда немного напряжён, на взводе, держит ухо востро. Его спутница то и дело выскальзывает из поля зрения, дразнит Олега игривым ненавязчивым общением с другими гостями. Это всё продуманный ход, а для Волкова — цугцванг, положение, при котором любое решение лишь усугубит положение дел. Держать её подле себя постоянно — нет, это не то, она ведь не его собственность. Позволять рассиживаться по углам с богачами северной столицы — недопустимо, Олегу отвратительна до возбуждения мысль о том, что на брюнетке может задержаться аромат чужого парфюма. Анна сидит в дальнем углу, пристально глядя в голубые глаза, скрестив ноги, и можно поклясться, что она сейчас не просто так ёрзает бёдрами на скользящей поверхности, а отчаянно пытается подавить своё желание. Она хочет его, не важно, где, но важно, когда. Сейчас. Перекидывает ноги, меняя местами верхнюю и нижнюю, намеренно приподнимает ткань платья, чтобы Олегу открылось запретное для всех других зрелище: он видит, что на любимой нет белья. Значит, она готова. Полностью. Готова отдаться своему мужчине хоть в комнате для VIP-гостей, хоть в мужском туалете, грязно и пошло. В её мыслях лишь поразительный контраст между тем, какой он паинька дома, как заботливо подаёт завтрак в постель, и тем, как он жадно облизывается, когда пересекается с Анной взглядом. Она расслабленна наружно, но натянута, как пружина, изнутри, берёт своими пальцами бокал для шампанского за тонкую ножку, потихоньку отпивает из него после того, как сначала сделала три резких глотка. Так девушку уносит намного быстрее и дальше, срывает все границы, стирает рамки дозволенного. Дозволенного Волковым. Она практически правдоподобно отыгрывает смущение, хотя это не имеет смысла — они с Олегом такое перепробовали, что стесняться искренне катастрофически сложно. Волков — тот ещё фетишист, и Разумовскому об этом знать не обязательно. От него всегда пахнет резким спиртовым парфюмом, и этот аромат заставляет брюнетку течь, даже не осознавая этого, в голове возникают сцены, которые забыть просто невозможно. Анна думает о том, как голой грудью прижималась к дорогому пиджаку, как Волков оставлял на белоснежной тонкой шее мокрые жаркие поцелуи, покалывая её щетиной. Как он грубо берёт её за округлые бёдра, по-хозяйски слегка тянет за волосы, закидывает ноги себе на плечи. Вот новые знакомые расходятся с целью однообразных бесполезных переговоров на тему финансирования «Радуги», которые так и закончатся пустым звуком, и Анна остаётся на диване в гордом одиночестве, становится душно от выпитого, когда Волков отправляет ей сообщение «поиграем?», внизу живота пробегает электрический разряд, по коже бегут мурашки, ноги предательски дрожат. «Через пять минут, туалет на первом» Она сегодня устанавливает правила. Каждый раз это безумный азарт, выброс адреналина. Что-то наподобие страха, но не страха близости конкретно, а того инстинктивного волнения, которое нельзя не почувствовать под напором этих требовательных рук. Сейчас все заняты- какой-то меценат толкает речь на сцене, так что вряд ли кто-то на нижнем уровне им помешает. А если уж кто и услышит, то это будут их проблемы. Никак не нашей парочки. Волков шепнул Разумовскому, что отойдет буквально на пять минут и наказал не творить глупостей в этот промежуток времени. Серёжа заулыбался, не смог сдержаться, конечно же, он не идиот, видит, какая химия между его другом и брюнеткой, какие искры бегают в плотном от напряжения воздухе. Анна стоит перед зеркалом, опершись о мраморную поверхность, плещет прохладную воду себе на лицо — уж слишком жарко, невыносимо, она горит изнутри от желания. Пить девушке категорически нельзя, она теряет контроль моментально. Сегодня она намеренно это сделала, передавая тем самым власть своему мужчине. Помада слегка смазана — её следы можно найти на бокале, волосы слегка растрёпаны, однако образа это не портит. Она чётко ощущает, что уже влажная, достаточно, чтобы принять его член в себя на всю длину, готовая к тому, чтобы он втрахал её в эту стлешницу. Дверь открывается, Волков не запирает дверь, так ведь интереснее. В любую секунду может кто-нибудь войти, поэтому действовать нужно быстро и уверенно. Олег ухмыляется, глядя на любимую женщину, пожирает взглядом. Она так соблазнительно наклоняется к раковине. По силуэту телохранитель может догадаться, что на ней лишь чулки из нижнего белья, больше ничего. Олег любит в порыве страсти порвать на ней кружевные трусики одним рывком, это распаляет не хуже поцелуев с языком. Но сейчас его каиенный член болезненно упирается в ткань брюк. — Ох, опаздываешь? , — Анна смотрит на него из-за плеча, облизывая губы. — А мне кажется, это ты слишком рано… — мужчина на взводе, напряжён, в глазах пляшут дьявольские огни. Подходит к возлюбленной сзади, кладёт руки на талию, грубо сжимает, по-собственнически, болезненно, но приятно. Целует ключицы, задерживается на чувствительном участке, проходится губами по каждому родимому пятну. Горячо и глухо дышит ей в ухо, убирает набок упругие локоны. Поглаживает закрытое бедро через сияющую ткань, перемещается левой рукой к пышной упругой груди, сжимает ладонью, от чего Анна резко выдыхает. Пульс учащается, Олег слышит, как заставляет её сердце биться. Сам вдыхает аромат волос, разбирает в нём его любимый парфюм — похожий на горький шоколад, идеально сочетающийся с нарядом. Прижимается к ней сзади крепче, правой рукой ныряет под разрез на ткани, ставит ногу между её ног, тем самым раздвигая их. От этого девушка наклоняется сильнее, поскуливает от нарастающего возбуждения, норовящегося взорваться фейерверком внизу живота, растекаясь по венам и артериям. Волков касается её, чувствуя её влагу, смазки так много, что она уже стекает по внутренней поверхности бедра, Олег оставляет на её шее багровые засосы и болезненные укусы, но она шипит не от боли, а от того, сколько ощущений внутри неё, и от этого ноги всё сильнее подкашиваются. Олег грубо массирует клитор, задевает головку, Анна вскрикивает, звук эхом раздаётся по помещению. Олег закрывает ей рот свободной рукой — громкие стоны сейчас не кстати. Девушка не успевает опомниться, как два пальца оказываются внутри неё, мужчина трахает её ими, затем резко вынимает и снова массирует клитор круговыми движениями. Она уже готова кончить, но Волков не может дать ей разрядку слишком быстро, это было бы чересчур легко. Брюнетка разочарованно всхлипывает, но времени играть нет, поэтому он задирает платье, расстёгивает ремень и ширинку, спускает костюмные брюки, берёт её за бёдра. Анна опирается на твёрдую поверхность, смотрит в зеркало, видит, что взгляд у Волкова затуманен. Мужчина наматывает каштановые волосы на крепкий кулак, но не спешит входить. Дразнит её у входа, водит набухшей головкой по половым губам. Немного подаётся вперёд, Анна рефлекторно прижимается сильнее к парнтёру, чтобы он быстрее вошёл. Проникает предельно медленно, миллиметр за миллиметром, этого мало, проникает одна головка, и Олег замирает. — Тише…потерпи… Волков дожидается, пока девушка расслабится в его руках под этим напором и неожиданно резко вторгается, растягивая её изнутри, заполняя собой целиком. Тянет за волосы и начинает рвано двигаться, постоянно меняет темп, то плавно двигается и то и дело замирает, усиливая ощущения, то вдалбливается в неё, от чего та глухо стонет ему в ладонь, ощущая смесь приятной боли и болезненного наслаждения. Кажется, что за стеной шаги, но Олегу плевать, он чувствует, как партнёрша мышцами сжимает его член. В помещении безмолвно, только шлепки двух тел нарушают тишину. Волков сам не может терпеть, он пульсирует внутри неё. Олег убирает руку ото рта, на ладони — следы помады, снова пальцами касается клитора, этого достаточно, чтобы Анна замерла от волны наслаждения, заполняющей теперь каждую клеточку тела. Олегу не до осторожности, да и платье портить не хочется, поэтому следом за партнёршей он кончает в неё. Анна дышит обрывисто, в груди — настоящая война. Олег нежно разворачивает к себе и медленно целует в губы. Дверь открывается, только Волков успевает выйти и натянуть брюки, а девушка — опустить платье. — Олег, пять минут давно прошли, — Разумовский не дождался телохранителя в зале. — Уже иду. Умоюсь только. — Можешь не торопиться.