Beautiful James

Placebo — Follow the Cops Back Home

Джеймс нервно улыбнулся отражению и понял, что волнуется так же, как когда-то в сороковых; тогда его будоражила война, сейчас — Наташа. Предстоящая встреча страшила, как первый бой на передовой, и потребовались определённые усилия, чтобы унять предательскую тревогу и поток возникающих в голове вопросов, ответами на которые он не располагал. Пожалуй, Джеймса сбило с толку то, что Наташа действительно написала ему и теперь он на самом деле ехал к ней домой на ужин. Отражение усмехнулось — кто бы знал, что суровый и угрюмый Джеймс Барнс до дрожи в коленях боится свидания с женщиной, тот бы знатно посмеялся. Стив бы посмеялся точно, но Стива нет — и сердце от этого, как бы Джеймс не притворялся перед самим собой, ныло, — а значит его маленькая тайна останется с ним. Связка ключей звякнула в руке, и дверь за Джеймсом захлопнулась. Обратного пути нет, и это — чертовски хорошо. * В цветочном магазине Джеймс впал в прострацию — глаза разбегались от ассортимента, и пришлось не хило напрячься, прежде чем выбрать подходящий букет. Ему почему-то казалось это очень важным — видимо, воспитание давало о себе знать даже через столько запорошённых пылью лет. Он ненароком вспомнил, как папа приносил маме полевые цветы каждое воскресение, и белые ромашки, упакованные в плотную бумагу, прижал ближе к сердцу. Выбор вина дался порядком проще, и уже через десять минут Джеймс под барабанящий дождь мчался из Бруклина в Квинс на мотоцикле, стараясь не нарушать правил дорожного движения — ему и так с головой хватало пристального наблюдения правительства в виде психоаналитика и настоятельных рекомендаций к сотрудничеству, что подразумевало сдачу всех, с кем когда-либо имел дела Зимний Солдат. Он не противился — таковы были условия помилования, — но сегодня в его планы не входило общение с уполномоченными властью людьми, и поэтому на любой красный он притормаживал, а на любой зелёный ехал в допустимой норме. В законопослушности были свои минусы — Барнс едва не опоздал, но, срезав квартал, всё же успел, и без пары минут восемь уже стоял перед дверью на пятом этаже, на которой серебрилась цифра 58. Он сильнее сжал в руках бумажный пакет с вином и букет цветов, глубоко вздохнул и, наконец, решился. Два негромких стука, и целая пропасть между биением сердца в груди. По другую сторону послышались шаги, но не сразу, и Джеймс усмехнулся — старые шпионские привычки никогда не искоренить. Наташа была профессионалом, и он — тоже, и потому не составило труда понять, насколько быстро она оценила обстановку, проверив оружие и посмотрев на время, и пришла к выводу, что за дверью желанный гость, а не очередной враг. Да, враги иногда стучатся, и на эту удочку, к сожалению, велись так много людей, что улыбка с лица Джеймса сразу сошла на нет. Все мысли — хорошие и не особо — вылетели из головы напрочь, когда Наташа распахнула дверь и посмотрела прямо в глаза. Джеймса будто пронзило током — воспоминание их драки на мосту всплыло само собой, как и пророческое: «она — моя». Моя. — Привет, — с лёгким подозрением в голосе сказала Наташа, взмахивая рукой. — Пройдёшь? — Привет, ага, — Джеймс постарался вернуть самообладание и сделал шаг, объясняясь — перед ней хотелось быть честным до конца: — Иногда у меня бывает дежавю, и сейчас я будто в прошлое попал. Догадка дошла до Наташи, и она чертыхнулась сквозь зубы, машинально ведя по волосам. — Брось, — Джеймс виновато улыбнулся и осмелел, протягивая букет ромашек — лучшего момента и не найти. — Тебе очень идёт. Правда. И вместо слов — нежный поцелуй на губах и звук закрывающейся за спиной двери. Она отстранилась, и Джеймс вновь потонул в этих глазах, не в силах сказать и слова — лишь улыбнулся и провёл рукой по ярким рыжим волосам, кивнув. — Поставлю цветы в воду, а ты проходи, — выскользнула из его рук с усмешкой, и у него впервые появился шанс рассмотреть её дом изнутри. Первое ощущение — это место Наташе по душе. Здесь не было фотографий, милых безделушек и прочей женской атрибутики, но раскиданные на просторном диване подушки и незажжённые свечи на подоконнике привели к этой мысли быстрее всего. Большая студия в стиле лофт, где кирпичные стены лишь добавляли уюта, и кухня в светлых тонах приятно гармонировала с обстановкой. Он бесшумно проследовал за ней в обеденную зону и, достав из пакета две бутылки вина, уточнил: — Есть штопор? — Лови, — бионическая рука среагировала молниеносно, и уже через несколько секунд вино было откупорено, ожидая бокалов. Наташа тут же сверкнула взглядом, уточнив: — Надеюсь, ты любишь пасту? Иначе у нас возникнут некоторые сложности с меню. — Да уже от одного аромата слюни текут, — рассмеялся Джеймс и поднял руки, сдаваясь. — Готов к дегустации, как никогда. Помочь? — Бокалы — наверху, вино — у тебя, — кивая на полку и ловко управляясь с овощным салатом и пастой одновременно, ответила Наташа. Джеймс повиновался, но то и дело бросал на неё любопытные взгляды, рассеянно думая о том, что мало кому в жизни удавалось увидеть мисс Романофф в подобной ипостаси. Что ж, он определённо везунчик. Пока он разливал вино, сервировка уже была окончена. — Ну, час икс — я не готовила чёрт знает сколько. — Не похоже, — отозвался спустя время он, с наслаждением запивая спагетти вином. — Мишлен стоило бы тебя заметить. Наташа рассмеялась, и Джеймсу показалось, что с той судьбоносной встречи она будто бы расцвела. И, чего греха таить, приятно было допускать маломальскую мысль, что он хоть как-то, но повлиял на это. Он вновь засмотрелся на неё, и не сразу ответил на вопрос: — Как твои дела? — Сложно сказать, — задумчиво протянул он, вертя бокал в руке и пытаясь подобрать нужные слова. Наташа терпеливо ждала, и её внимательность согревала куда лучше, чем алкоголь. — Приходится быть на коротком поводке у правительства, но иного пути я не вижу, да и не хочу. Слишком долго я бегал от себя — пора ответить за содеянное. Вряд ли я когда-то смогу искупить всё то, что натворил, но хочется верить, что ещё способен принести пользу. — Ты строг к себе, — мягко воспротивилась она, — но я понимаю это. Тащить всё это на своих плечах столько лет… Никому не пожелаешь. — И её бокал с тихим звоном коснулся его. — За новую жизнь! Наташа умело обходила углы и старалась не давить на больное — у самой было чертовски много этого дерьма за спиной, и Джеймс в который раз подивился тому, насколько люди могут быть похожи. — Как всё прошло… у Бартонов? — он решился задать вопрос, который висел в воздухе, но тут же был готов перевести тему, если бы заметил в её глазах протест. — Они удивительные люди… Простили меня, точнее, они даже не злились, — она сделала несколько спешных глотков и прикусила губу, думая. — А я так не умею, по крайней мере к самой себе. — Ты слишком к себе строга, — горько усмехнулся Джеймс и, преодолев скованность и нерешительность, коснулся её руки. Она перевернула ладонь, сжала его пальцы, и от искрящегося внутри счастья захотелось кричать на весь Квинс. Каким-то чудом удалось сохранить лицо, но что-то упрямо подсказывало, что Наташа ход его мыслей уловила. Счастливчик, а это — твой джекпот. Заслужил ли, Джеймс не уверен, но факта крупного выигрыша это никак не отменяло. — Не против, если включу музыку? — Конечно, — кивнул Джеймс и снова обратил внимание на пасту, которая обещала остыть, если они продолжат в том же духе. На фоне заиграло что-то неспешное и приятное, и он вскинул взгляд на вернувшуюся обратно Наташу: — Что это? Наташа прищурилась, будто вспоминая, кто поёт, но при первом же куплете ответила: — Placebo, британцы. — Надо запомнить, — он пожал плечами, — я многое упустил, хочу наверстать упущенное. — О, тебе предстоит отличное путешествие, — накручивая спагетти на вилку, мечтательно протянула она. — Помню то ощущение, когда впервые услышала гранж и Нирвану — мне будто крышу снесло. Уже успел? — Не поверишь, но буквально два дня назад послушал весь альбом Nevermind — Стив сказал, что я должен оценить. — А я ведь просто пошутила, когда предложила ему послушать «классную музыку из 90-х», — Наташа хохотнула, и Джеймс про себя отметил, что, кажется, тема со Стивом уже не такая запретная, как ему казалось перед приездом. — Кэп умеет удивлять. Умел. — Умеет, — поправил Джеймс и мягко улыбнулся. Наташа цокнула языком, допила бокал и сдалась. — Ладно, рассказывай. — Ну... Он вернулся счастливым стариком, и в этот момент я понял, что поступил правильно. Это ведь эгоизм, если уж честно, и я рад, что мне хватило ума не отговаривать его. — Зато я поступила как дура. — Нет, — качнул головой Джеймс, — Стив как никто знает, как тебе пришлось, поэтому прекрати, — и в доказательство своих слов он молча встал, нашел в куртке письмо и протянул его Наташе. — Это тебе. Наташа на момент замерла, но взяла письмо. Долго рассматривала его, с осторожностью проводя пальцами по своему имени, и в глубине её глаз сверкнули слёзы. — Я не читал. — Я бы и не подумала. Спасибо. — За Кэпа? Она улыбнулась и кивнула. — За Кэпа. Музыка лилась мягкой негой, и вкусное вино казалось ещё лучше с каждым глотком. Джеймс ловил улыбки Наташи, запоминая, и пытался верить, что всё это ему не снится. — О чём думаешь? — Честно? — Хотелось бы. Он посмотрел прямо в её глаза и открыл своё сердце настежь. Ей — можно. Знал подсознательно и безоговорочно, а потому и отбросил сомнения за ненадобностью. Будь что будет. — Впервые за долгое время я чувствую себя человеком. Был… — бионические пальцы сжались, и он на момент отвёл взгляд, пытаясь найти те самые слова, которые ускользали. Наташа ждала, затаив дыхание, и он был благодарен за это. — Знаешь, будто звери разодрали всего на куски, а потом из этого меня сгребли в кучу и сказали: «разбирайся с этим сам — Джеймс Барнс, Баки, Зимний Солдат или кто ты там вообще?». И я так жил, и собирался жить — куда деваться? Но, — он треснуто улыбнулся и вновь сжал её руку в своей, — появилась ты, и всё встало на свои места. Я, наконец-то, жив. Впрочем, если бы не ты, меня действительно бы здесь не было. — Я счастлива, что ты здесь, — совсем тихо сказала Наташа и прикрыла глаза, чтобы предательские слёзы исчезли. — И знаешь, хотя бы из-за этого я хоть как-то могу принять смерти Клинта и Тони. Это было не просто так. — Постараюсь, чтобы их жертва не была напрасной, — Джеймс наполнил бокалы снова и салютовал. — За тех, кто ушёл. Наташа отпила и, вздохнув полной грудью, решилась на свою правду: — Мне никто не дарил цветов уже очень много лет. Дарили тем, кем я притворялась, но не мне, — она посмотрела на букет и усмехнулась: — Спасибо, Джеймс. — По этому поводу тебе точно больше не нужно беспокоиться. — Знаю, — один глоток вина, взмах длинных ресниц и развязывающее руки и мысли, честное и требовательное: — Хочу... тебя. Дважды повторять не нужно. Наташа оказалась прижата к столешнице, и поцелуи жалили укусами, жаждой быть ближе. Джеймс отстранился, чтобы вновь утонуть в глазах, и прошептал в губы: — Моя. — Да. Он хотел бы быть нежным, но тумблер в голове сорван, и желание быть в ней, стать одним целым, заполнило все мысли, сковало напряжением каждую мышцу тела. Впрочем, Наташа явно не противилась, и кое-как удалось опомниться уже на диване, оказавшись снизу и жадно наблюдая за тем, как она избавлялась от одежды. Пожалуй, ему действительно дали шанс начать жизнь заново, иначе как объяснить, что до одурения красивая женщина смотрела на него так, словно он всё, что ей было нужно когда-либо? Мучительно-медленный поцелуй, и стон в губы с каждым движением. Наташа задала темп, но развязная усмешка подсказала Джеймсу, что со своим лидерством она готова расстаться в любой момент. Он воспользовался возможностью, и рыжие волосы распластались на подушке. Её взгляд был затуманенным, и низ живота сводило с новыми толчками — в его глазах расплывался мир и соединялся заново. — Джеймс, — выдохнула Наташа, и ногти вонзились в спину. Дальше — бесконечное полуобморочное движение, и стоны, стоны, стоны… Джеймс дышал полной грудью, но воздуха всё ещё не хватало — обернулся к дрожащей Наташе и попытался улыбнуться. Всё внутри пульсировало, и для второго захода требовалось время — хотелось любоваться ею и ни о чем не думать. — Останешься? — спросила Наташа между ленивыми поцелуями, и в её голосе он уловил беспокойство. Так странно, и так... важно. — Да. — Хорошо. Лучше не бывает, Наталья. * Они выпили ещё одну бутылку вина в постели, снова занялись сексом, и Джеймс уснул. Наташа наблюдала за его неспокойным сном, и падающие на лицо пряди волос осторожно убирала назад. Счастье звенело в ней, и она боялась его спугнуть, потому что, видит бог, оно досталось ей уже в тот момент, когда она потеряла любую надежду и веру. Но, появился Джеймс, и она, наконец-то, ожила. Письмо Стива лежало на столе, а сон всё не шёл и шёл, и природное любопытство взяло над Наташей верх. Она наспех накинула на себя футболку Джеймса, вдохнув его запах и, стараясь не разбудить, пробралась на кухню. Какое-то время стояла растерянная, задумавшись: «стоит ли?», но всё-таки решилась. В письме находился один лист, аккуратно вырванный из тетради. Стоило больших усилий развернуть его и начать читать, но ничего не стоило разрыдаться, кое-как успев зажать рот рукой. «Наташа, Нат… Я знаю, что ушёл в тот самый момент, когда должен был остаться, и за это прости. Я не мог поступить иначе, и теперь точно знаю почему. Здесь я обрёл семью — здесь у меня и Пегги появились дети и, представь только, внуки. Моя семья, которой я дорожу и которой не было бы, если бы мы не попытались спасти нашу вселенную. Прошла целая жизнь с момента нашей последней встречи для меня, но для тебя же — миг, но я хочу, чтобы ты знала — я никогда не забывал тебя и нашу дружбу. Всё, через что мы прошли и что пережили. Это всегда помогало идти дальше и верить, что я справлюсь со всем, что пошлёт мне судьба, и я хочу, чтобы ты не теряла эту веру. Мне даже показалось, что она вернулась, когда я увидел тебя и Баки вместе — уж прости старика, что торопит события, но я уверен почти на все сто процентов, что у вас всё получится. По крайней мере, Баки и Наташа в этом мире нашли друг друга. Я был гостем на их свадьбе. Смотрел на них, счастливых и влюблённых, и думал о том дне, когда оставил вас. И знаешь, это было бы ужасно грустно, если бы я не знал, кем вы были по отдельности, и кем могли стать вместе. А я знаю. И я счастлив. Никогда не забывал и не забуду. Береги своё большое сердце и верь в чудеса — если оглядеться по сторонам, то окажется, что они на каждом шагу. Обнимаю и люблю тебя, Наташа.

Твой Стив Роджерс»

. Оставшееся в бокале вино Наташа выпила залпом и, по совету Стива, огляделась по сторонам. Джеймс всё так же спал, и она, оставив письмо на столе, вернулась в постель. Из головы не выходил голос Стива, и слёзы текли сами собой. — Прочла? — Наташа не заметила, как Джеймс проснулся и, пойманная с поличным, уткнулась в его грудь носом. — Да. Он кивнул и обнял Наташу сильнее. — А я своё. — Со свадьбой повременим, — сказала Наташа спустя время, и выразительно посмотрела на Джеймса. — Спешить некуда, — согласился он, но предательской улыбки сдержать не смог. Вечер плавно перешёл в ночь, которая упорно не желала заканчиваться. Впрочем, расстроиться по этому поводу не выходило — побольше бы таких славных дней. — Что думаешь насчёт вина? — Думаю, что стоит его выпить. Наташа достала ещё одну бутылку из личной коллекции, и до дребезжащего за окном рассвета они смеялись, пили и целовались — были счастливы.