Тьма его сердца

Когда он очнулся, палата была пуста. Николай лежал неподвижно, стараясь не беспокоить порядком потрепанное тело. Задницу саднило, каждый вдох давался с трудом и горела кожа. Николай подумал, что активные упражнения с чудовищным отродьем не прибавили ему здоровья. Т-вирус наверняка попал в его тело и кровь вместе со спермой чудовища. При мысли об этом сбоило сердце и накрывало паникой. Николай с огромным трудом поднялся на четвереньки и пополз к стенным холодильникам. Антидот должен быть на всех этажах. Должен… быть… Он несколько раз отключался, тело подчинялось плохо. Но ему все же удалось добраться до панели управления и открыть установку. Пахнуло холодом на пылающее лицо. Николай с наслаждением вдохнул морозный воздух и кое-как устроился на коленях, просматривая контейнеры. Несколько штук с маркировкой лилового зонта нашлись в самой глубине. Здесь же отыскался нормальный инъектор. Николай сделал двойную дозу антидота и едва успел запереть холодильник и отползти обратно к постели, как тяжелые шаги оповестили о возвращении его мучителя. Немезис вошел в палату, неся в одной руке пятидесятилитровый контейнер с водой, во второй же несколько упаковок с пайками. Умело налил воды в пластиковый стаканчик, сунул в руки своему пленнику, затем аккуратно переломил один за другим несколько пайков, оставив греться. Николай с наслаждением глотал прохладную воду, раз за разом протягивая стаканчик за добавкой. Немезис вел себя спокойно, не пытаясь снова наброситься на жертву, наполнял стакан, а потом придвинул Николаю пару уже разогретых обедов. Что ж, подумал Зиновьев, с трудом проталкивая в сжатое горло кусочки обезжиренной говядины, у него по крайней мере, будут силы на то, чтобы попытаться бежать. Голова кружилась и в глазах то и дело темнело – антидот в организме боролся с вирусом. Николай кое-как доел содержимое кюветки и протянул пустой стаканчик сидевшему напротив монстру, стараясь не смотреть ниже его груди. Немезис легко поднял одной рукой контейнер, тонкой струйкой заполнив емкость. Затем вернулся к еде, сосредоточенно откусывая солидные куски от стейков и глотая их почти непрожеванными. Какое-то время спустя он отпихнул подальше пустые кюветы из-под пайков и потянулся к Зиновьеву. Улегшись на бок, Николай медленно выдохнул и подтянул колени к груди. Страница из досье снова всплыла перед внутренним взором, маяча исходной фотографией Эрика Дюваля, голубоглазого, мускулистого, ошеломляюще красивого. Мощная ручища медленно, почти нежно огладила плечо, ребра, морща повязку, уверенно легла на бедро. Николай сглотнул, стараясь подготовить себя к тому, что было неизбежным. Снова мелькнула мысль попытаться заставить тварь убить себя. Мягко, но властно монстр перевернул Зиновьева на спину и положил вторую ручищу на перебинтованную грудь. Николай смотрел в голубые сумасшедшие глаза, словно обезьяна в глаза удава в старом детском мультике. Он с трудом сдержал усмешку при этом воспоминании. Так давно… в другой жизни, где он был мужчиной, а не подстилкой для нечеловеческой твари. Слабый вздох вырвался у него, когда жесткие пальцы потерли сосок. – Убей… убей меня, – тихо, устало пробормотал Зиновьев, не в силах отвести взгляд от жуткого и одновременно прекрасного лица, – ну же… чего тебе стоит… Эрик… Монстр склонился, коснувшись губами губ, тронул языком. Дыхание его было чужим, странным, но не гнилостным. Это была другая жизнь, но все же жизнь. Николай уперся слабой рукой в грудь чудовищу, пытаясь отвернуться. Немезис коротко хмыкнул, затем наклонился и принялся покрывать поцелуями грудь наемника. Николай с трудом вдохнул сквозь стиснутые зубы. Тело его было натянутой струной, а губы и язык монстра – медиатором. Почему? Почему он допустил это? Почему не покончил со всем этим безумием, пока его мучитель ходил за водой и едой? У него было время, он мог бы… вместо того, чтобы трусливо вкалывать себе антидот. Мог бы… Николай повернул голову, глядя на собственное отражение в темном стекле перегородки. Он казался совсем хрупким в сравнении с Немезисом. Он, Николай Зиновьев, сделавший себя сам, выковавший свое тело в бесконечных битвах и сражениях. Жалкий и слабый перед чудовищем, которое пришло, чтобы взять добычу. Николай с трудом поднял ослабшие руки, обняв монстра, медленно ведя ладонями по испещренной шрамами спине. Тот, кто когда-то был Эриком Дювалем, чуть отодвинулся, глядя на него со странным выражением, а потом наклонился и поцеловал его в губы легким, почти невесомым поцелуем. Ласки становились все более жесткими и властными. Николай откинул голову, позволяя чудовищу облизывать шею, прикусывать кожу на горле. В конце концов, все уже потеряно и больше терять ему нечего. Он – блядь, гребаный пидор, раздвинувший задницу перед тварью, которая и человеком-то уже не была. От этой мысли кровь прилила к лицу и дышать стало горячо и тяжко. Губы монстра ласкали шею, горло, грудь, заставляя Николая прикрывать багровое от стыда и мокрое от слез лицо. Единственная мысль, не дававшая ему сорваться в безумие – месть, найти чертову суку Валентайн и Карлоса, гаденыша, рискнувшего пойти против него. Не должно им сойти с рук то, что они с ним сделали. На сей раз монстр был достаточно сдержан, видимо, здраво оценив плачевное состояние здоровья своей добычи. Развернув спиной к себе, он не стал брать Николая, лишь зажал свое огромное достоинство между его бедер и принялся медленно двигаться, отираясь членом о член. Его ручищи обнимали крепко, но осторожно. Николай закрыл глаза, прислонившись затылком к мощной груди. В конце концов, он ничего не может изменить. Теперь уже ничего. И надо использовать то, что случилось, так же, как он всегда использовал даже провалы в свою пользу. Аххх, черт… он ведь всегда был по бабам… хотя… даже бабам предпочитал тренировки и задания. Ему как-то так всегда было проще и легче одному, доверять он мог только себе. Николай выгнулся, упершись затылком в грудь, а потом сильно отклонился вперед в сильных ручищах Немезиса, плотнее сжимая бедра. Монстр терся о него, двигаясь плавно, умело. Потом развернул к себе и просто прижался членом к его животу. В памяти всплыли подробности из карты Эрика Дюваля – порноактер, ставший звездой гей-порно, жесткий актив, осужден за съемки в снафф-фильмах. Выразил желание заменить смертную казнь на участие в экспериментах Амбреллы. Так себе решение, но хотя бы не подох уже от введения Т-вируса. Интересно, почему сохранил изначальную внешность? Обычно мутации затрагивали ее в первую очередь. Но тут пошло только увеличение физических показателей. Изменения внешности были минимальны, возможно, потому, что могучий организм каким-то образом ассимилировал вирус. А потом словно прямой в череп – воспоминание. Жесткое красивое лицо на экране КПК, который носил на запястье Джейсон Блейн, один из его парней из первой группы. Он пытался сказать себе, что чувствует брезгливость, но не мог оторвать взгляда от точеных черт и жестоких голубых глаз. Даже тогда, в проклятом порнофильме, неизмененный, Эрик Дюваль был прекрасен. – Эрик, – пробормотал Зиновьев, касаясь красивого лица, – Эрик… Поцелуй был жарким, но Николая почти сразу снова замутило. Словно почувствовав, Дюваль отстранился. Аккуратно прижал Зиновьева ладонью, откинув голову и убыстряя движения. Острая судорога наслаждения настигла почти без желания, от того, что тяжелый чужой член терся о его собственный. Николай заметался, царапая тряпье и выгибаясь, едва в состоянии дышать от накрывшего болезненного оргазма.