Правда надежды

Вспышки. Мигание лампы. Чей-то смех. Холод. Нет, нет, нет. Это лишь сон. Ужасный и страшный сон. Блестящая поверхность. Зеркало. Почему я вижу зеркало, почему я не вижу себя. Нет, нет, нет. Хочется кричать. Открываю рот, а звука нет. Я же кричу. Кричу. Бегу назад в темноту, бегу, а темнота не кончается. Разворачиваюсь, теперь и там света нет. Холодно. Падаю на колени, бью руками пол, хочу встать, но ударяюсь головой об потолок. Ничего не видно. Хочу вытянуть руку, но натыкаюсь на стену. Спиной тоже касаюсь стенки. Нет, нет, нет. Хочу сделать вдох. Но не могу. Больно горло. Больно дышать. Я дёргаюсь. Вскакиваю. Я в кровати. Всё также, как и было, когда я засыпала. — Это сон… — я делаю глубокий вдох, сердце бешено стучит, кровь шумит в ушах. — Это неправда. — шарю рукой по тумбе в поисках телефона. — 7:29… — вытираю пот со лба. Как я рано встала. Но ладно, засыпать я точно больше не намерена. Приходиться встать с кровати. Я быстрым шагом иду до кухни. Ставлю чайник, насыпаю две ложки кофе в стакан и сажусь на табуретку, смотрю в окно. Жизнь в городе только начинается. Ещё горят фонари, где-то светят фары, некоторые люди уже идут на работу. «Вот бедняги, по субботам работают» Вздрагиваю от внезапно подступивших мурашек. Чайник вскипел, я заливаю сухой кофе водой, добавлю ложку сахара и иду в комнату. Беру телефон в руки и листаю ленту в социальных сетях. В телеграме вижу сообщения от напарника. Открываю диалог и вижу несколько видео. Там они пили на спор, играли в литр бол и просто веселились. — Ого, оказывается старые пердуны умеют веселиться. Я пишу то же самое в ответ напарнику и откладываю телефон. Весь день я не знала, чем себя занять. И фильм смотрела, и книгу читала, даже немного убралась, но внутри было какое-то чувство тревожности. Я не знала куда податься. Я понимала, что это от грядущей встречи, но поворачивать назад уже поздно. Тем более не тогда, когда я уже сижу в кафе за одним из столиков и взглядом прожигаю пустое место напротив себя. Часы показывают 16:49, а я уже думаю, что Михаил не придёт на встречу. — Да уж, Ева, ты молодец. Точно не опоздаешь. — я шепчу себе под нос и утыкаюсь в телефон. Хорошо, что я села на диванчик около розетки. Мне приходит сообщение от Антона. Антон Ха-ха-ха. Кто-то ещё меня юмористом называл? отправлено в 17:05

Я Хм отправлено в 17:06 что-то не припомню, чтобы я шутила отправлено в 17:06

Антон присылает смайлик, который закатывает глаза, а я смеюсь. Следом приходит ещё одно сообщение. Антон не представляешь, как голова раскалывается отправлено в 17:08

Я

сочувствую, правда

отправлено в 17:08

не надо было так пить

отправлено в 17:08

и слать мне видеосообщения

отправлено в 17:09

Перекинувшись ещё пару-тройкой сообщений, выхожу из телеграма и решаю зайти в ютуб, посмотреть, что сейчас в тренде. Во время просмотра всё время думала о Михаиле. И чем ближе была наша встреча, тем больше я нервничала, что он не придёт. Ну вообще я его понимаю. Хотя скорее всего нет. Это больно, наверное, спустя столько времени опять копаться в своём прошлом. Я погружаюсь в свои мысли, пока чей-то мужской голос не заставляет мня вздрогнуть и вынуть палец изо рта. «Я что грызла ногти?.. Какой стыд…» — Ева Олеговна? — А? — я вскидываю голову и вижу перед собой мужчину лет 50, в рубашке и брюках. На лице лёгкая щетина, а под глазами мешки, тёмно-русые волосы зачёсаны назад. — Да, это я. А Вы Михаил Александрович, да? — я получаю кивок и слежу за тем, как он садится напротив меня. Смотрю на часы — 17:47. Даже не опоздал. — Что же, давай на ты. Если не против… — я слегка улыбаюсь, показывая, что совершенно не против, достаю из сумки свой блокнот, карандашик и поднимаю взгляд на Михаила. — Если я зайду слишком далеко с вопросами, дай мне знать. — жду одобрительного кивка. — А, — я запинаюсь. — Может ты что-то закажешь? — Да, было бы неплохо. — он подзывает официанта. Я думаю над тем, заказывать ли что-то мне или нет, но вспоминая, что я сегодня только перекусила, всё-таки решаюсь. Заказ сделан, официант ушёл, и я приступаю. — Итак, твоя дочь пропала около двадцати лет назад. Да? — я получаю кивок, делаю пометку в блокноте и продолжаю. — Каким-то чудесным образом, не было свидетелей, а полиция не смогла ничего найти? — опять кивок. — Дело закрыли почти через год, но пока было открыто дело о пропаже твоей дочери, было похищено ещё трое детей. И опять никаких улик. Также мне известно, что делом сначала занимался один оперуполномоченный, а после его передали начальству, которое и сейчас. А это начальство закрыло дело. В мой голове крутятся шестерёнки. Но ощущение, будто чего-то не хватает. А чего не могу понять. Чешу переносицу, поднимаю взгляд на Михаила. Он смотрит на свои пальцы, а потом начинает говорить. — Знаешь, тот год был кошмаром. Дело сначала вёл Андрей. Потом его передали Ивану Николаевичу… — Да, это мне известно. — я его перебиваю, на что получаю грозный взгляд, но продолжаю. — Ещё известно, что первый офицер что-то искал, вроде даже были какие-то зацепки, но так ничего существенного и не нашёл. А вот у второго вообще дела плохи. Вообще ничего не нашёл. — я утыкаюсь в блокнот, будто там что-то есть важное. — Но я не понимаю, как. Неужели, после похищения ещё троих детей никто не заметил ничего странного? — смотрю на Михаила. — Они же не могли просто так заниматься ерундой весь этот год. — Они просто разводили руками и ничего не понимали… — Вы их защищаете? — Что? — он вскидывает брови. — Нет, просто… — Что «просто»? — я опять его перебиваю. — Ваша дочь была похищена средь бела дня, а Вы и полиция ни сном, ни духом? И Вы так смирились с этим? И всё это время Вы просто жили, даже не пытаясь начать собственное расследование? — вопросы вылетают из моих уст, прежде, чем я понимаю их смысл. А вот мой собеседник, судя по его нахмуренным бровям и сжатым кулакам весьма всё четко и ясно понимаю. Я смотрю в упор на Михаила, а после дёргаюсь от неожиданности. Он бьёт рукой по столу, да так бьёт, что почти все люди здесь оборачиваются на нас. Я хватаю ртом воздух, а Михаил начинает говорить. — Да как ты смеешь так говорить? — Он встаёт, опирается на руки и нависает надо мной. — Ты кто вообще такая? Молоко на губах не обсохло, а уже лезешь туда, где не смогли разобраться опытные работники полиции. — я вижу, как его ладони сжимаются в кулаки. Его слова задевают моё самолюбие. Я медленно встаю из-за стола, слегка наклонюсь к нему и решаю идти ва-банк. — А Вы не думали, что они даже и не пытались искать Вашу дочь? — он открывает рот и молчит. Я понимаю, что нашла нужную точку давления в нём, и продолжаю говорить. — Сами подумайте: двухтысячные, страна в ужасном состоянии, гибли какие-то знаменитые «шишки», пропадали люди, которых также никто не мог найти, или просто делали вид, что не могут найти. А тут пропадает какая-то дочь кого-то там из Волгограда… — я напираю ещё сильней на него. — Конечно, никто не будет искать, так как все прекрасно знают, что не найдут. — делаю паузу, а потом вновь продолжаю. — Раньше же всё было легко, как, собственно, может быть и сейчас. Дали на лапу полицейскому и всё. Сразу все скажут, что нет свидетелей и нет улик. — он слушает, смотрит куда-то сквозь меня, а потом встаёт. — Я так и знал, что это ужасная идея. Не надо было мне тебе звонить. — он разворачивается, хочет уйти, но я хватаю его за рукав. — Я хочу помочь Вам. Я хочу найти хотя бы что-то, что может приблизить меня к разгадке этого дела. — заглядываю в глаза, пытаюсь что-то там отыскать, но рукав не отпускаю. — Лучшее, что ты можешь сделать после всего этого — удалить к чертям мой номер телефона, выкинуть эту ебанную идею о раскрытии дела из головы и жить. — он хочет вырваться, но я продолжаю его крепко держать. — Я не оставлю это просто так. У меня нет доступа к серьёзным документам по этому делу. Вы очень мне поможете, если дадите номер или хоть что-то того человека, который занимался этим делом с самого начала. — Я смирился, и ты смиришься… — он шепчет, выдёргивает свой рукав и молча уходит из кафе. Я стою одна, на меня изредка поглядывают посетители, но я лишь отмахиваюсь мысленно от их взглядов, сажусь за стол и чешу голову. — Есть хочется безумно. Буквально спустя пару минут приходит официант и приносит мне мой заказ. И заказ Михаила. Я кривлю губы, ведь теперь платить и за него придётся. «Сама виновата. Язык без костей» — тут же подливает масла в огонь моё сознание, и я задумываюсь. А не многовато ли наговорила я ему. Закончив трапезу и выпив весь чай, я решаю вновь зайти в соцсети. Сообщений никаких больше не было, да и особо ничего интересного тоже нет, но что-то увлекло меня так, что когда я вновь очнулась, часы показывали 19:13. Я решаю, что надо зайти в магазин за продуктами по пути домой. Оставляю деньги за заказы, надеваю пальто и покидаю кафе. Я иду сосредоточившись на своих мыслях и словах, которые я сегодня наговорила, пока в меня не врезается какой-то мужчина. — Изви… — он всматривается в моё лицо, и его выражение лица меняется на страх, он хватает меня за руку, впивается в пальцами и шепчет. — Нет, нет, нет. Я выдёргиваю свою руку, смотрю ему в глаза, хочу уже крикнуть ему, что он мудак, раз по сторонам не смотрит и почему хватает меня за руки, но он подрывается и убегает. — Точно мудак. — одёргиваю пальто и продолжаю путь в магазин.