Правда надежды

Дверь захлопывается перед моим носом, принося запах из квартиры, заставляя чуть отпрянуть назад. Пахнет перегаром и табаком. Я выдыхаю, в голове пытаюсь усвоить всю информацию, все его жесты и мимику пытаюсь понять. Короткий вдох и холодно говорю: — Как знаете. Я оставлю свою визитку в щели двери. Позвоните, если передумаете. — я разворачиваюсь. Выхожу из коридора, нажимаю кнопку лифта и покидаю этот дом. По пути на парковку ищу какой-нибудь хороший плейлист, чтобы прослушать его по дороге в отдел. Сажусь в машину и трогаюсь с места под какую-то иностранную песню. До отдела доезжаю за 10 минут — как никогда быстро. — Доброго всем дня. — салютую каждому присутствующему в кабинете, на что получаю еле заметные смешки и кивки. Видите ли, женщине, да ещё и молодой не место в полиции. — Старые пердуны, — шепчу под нос и направляюсь к своему столу. — Я вам всем ещё докажу. На столе лежит несколько папок, какие-то листы, рабочий ноутбук и всякая мелочь. Полностью погрузиться в дело о пропаже 4 детей мне не удалось. Как только я села за доступные мне документы и собиралась вникнуть в имеющийся материал, так я кому-то тут же понадобилась. — Лукьянова! — Я! — вскидываю голову, верчу ей, пытаясь найти говорящего и нахожу сразу же. Это мужчина лет 55, если не больше. Вроде как это начальство. На вид конечно мерзкий, и какой-то скользкий тип. — Тебя отправили под мой надзор. Ты вроде как здесь только вторые сутки — его взгляд падает ко мне стол. — А уже роешься там, где не смогли справиться опытные сотрудники. Ну почти все опытные. — на его губах сияет ухмылка. — Так вот, Суханов Пётр Юрьевич — полковник полиции. — он протягивает мне свою ладонь. Я без особого энтузиазма её жму и понимаю, что кожа у него сухая, а ладонь вся в мозолях. Ну я же говорю, мерзкий тип. — Приятно познакомиться, Пётр Юрьевич, — я киваю. — Ну, про меня вы уже, наверное, знаете. — Да, знаю, — на его лице сияет гадкая ухмылка. — Лукьянова Ева Олеговна. Выдающийся следователь в свои года, закончила вуз с отличием в Москве, была лучшей, — его глазёнки, как у крысы, ей богу, бегают по моему лицу. — Которого зачем-то отправили в нашу дыру — Волгоград. Что же, добро пожаловать. Кстати, есть новое дело для тебя. — Я одна им займусь? — Нет, к тебе уже представили напарника. Точнее наоборот. Тебя, к нему. Он уже на месте преступления. Езжай туда и хватит дурью маяться. — он кивает на мой стол и уходит. Я беру свои вещи, складываю всё, что может понадобиться в сумку и направляюсь к выходу на парковку. По пути мне вручают какие-то бумаги, со словами, мол, понадобится. Я не рассматривала их, но там вроде адрес места происшествия и какой-то буклет. Запихиваю всё в сумку, а сама направилась к машине. Вбиваю адрес, указанный на листе и трогаюсь с места. — О, а вот и новенькая пожаловала. — слышу мужской голос, вроде как молодого человека. А после и вижу его обладателя. Высокий, спортивного телосложения, с темными волосами и карими глазами. — Добрый день. Я Лукьянова Ева Олеговна — следователь. А Вы, как я понимаю… — Я Шишкарёв Антон Сергеевич, твой напарник. — Будем знакомы. — киваю — Будем. — Есть какая-то информация по жертве? Как много вы успели осмотреть? — Да, этот паренёк работал доставщиком пиццы. Видимо разносил не только пиццу… Пропал три дня назад, в розыск его мать подала. Место почти не осматривали, лишь оцепили, чтобы всякие панки не совали свой нос куда не надо. — Хорошо. Я могу здесь осмотреться? — Валяй. — он кивает и подходит к другим коллегам, которые о чём-то бурно спорили. Я начинаю осматривать место преступления. Это был какой-то закуток, находящийся на окраине города. Большинство магазинов здесь закрыты — у них заколочены досками окна и двери. Около магазина есть старый автомобиль, на котором много непристойных надписей и номеров с весьма интересными подписями. В самом закутке есть мусорный контейнер, из которого торчат ноги и руки. Я подхожу ближе, заглядываю внутрь. Картина не из самых приятных. Все конечности трупа, судя по швам, были отрублены и заново пришиты. Его одежда вся пропитана кровью. Я надеваю перчатки и цепляю край футболки, тяну её вверх и моему взору открывается «прекрасная» картина. У человека вспорото брюхо до начала грудной клетки. Вроде как некоторые органы отсутствуют. Я делаю вдох и в нос бьёт запах крови, пота и мочи — адская смесь, если быть честной. Я возвращаю футболку на исходное место, осматриваюсь вокруг бака. — А теперь по порядку. Первое, что бросается в глаза это дверь — видимо она связана с закрытым магазином. Потом вижу сам контейнер, вокруг которого раскиданы мусорные пакеты, какие-то старые поддоны и ящики. Подхожу ближе к пакетам и ящикам. — Антон? Не мог бы подойти? — выходит тише, чем я думала, но надеюсь, Антон услышит. Спустя пару мгновений подходит напарник и натягивает перчатки. — Что-то нашла? — Тебе не кажется, что они лежат как-то не естественно? — я показываю пальцем на мусорные пакеты. — Не похоже, чтобы их выкинули из мусорного бака. — Хочешь сказать, что их положили тут после того, как тело поместили в этот бак? — Да-а. — я поворачиваюсь к нему лицом. — Словно делали сцену. — Значит кто-то его убил таким изощрённым способом, а потом вывезли сюда и не просто выкинули, а аккуратно положили и красиво всё обставили? — он ухмыляется и попутно размахивает руками, изображая свои слова. Я киваю. Продолжаю осматривать, свечу фонариком под баком в надежде что-то увидеть и о чудо. Вижу клочок какой-то бумажки. Встаю на колени, чтобы дотянуться до клочка. Пока я шарила рукой под баком в попытках дотянуться до листка, я во что-то вляпалась. — Надеюсь, это кровь жертвы… — Ну или собачье дерьмо. — Антон издаёт смешок. Я поворачиваю на него голову и морщу нос. — Посмотрите, великий юморист Волгограда! — язвлю в ответ и возвращаюсь к баку. Антон встаёт на колени рядом и пытается как-то помочь, предлагая то посветить фонариком, то самим залезть под этот бак. На что получает мой театрально глубокий вздох, который весьма успешно заставляет его заткнуться, а я продолжаю лезть к листочку. Нащупываю листок, вытаскиваю его и осматриваю свою перчатку. Которая оказалась в крови. — Смотри, не дерьмо всё-таки. — Антон смеётся, встаёт и помогает мне встать. Аккуратно закидываю клочок бумаги в пакетик и стягиваю перчатку. Осматриваю бумажку, это какая-то часть абонемента. Видно часть фамилии и название клуба, которому принадлежит данный абонемент. — Это может принадлежать нашему убийце. — Антон выхватывает пакетик из моих рук. — Или жертве. Я киваю, Антон относит находку экспертам, а я возвращаюсь к анализу переулка. К сожалению, кроме как пустых бутылок с непонятным содержимым, непристойных рисунков на стене и парочки шприцов мне не удаётся ничего найти. Мы возвращаемся в отдел ближе к вечеру, где нас встречают лишь дежурные на посту. Я сажусь за свой стол. Решаю разобраться сначала с новым делом, подписать какие-то заметки. Анализы его личности всё равно завтра придут только, так что разобравшись с новым делом, я открываю злосчастную папку с несколькими бумажками о пропаже детей, готовлюсь начать читать, как вдруг мой телефон нарушает тишину в отделении. Я долго не могу его найти, но звонящий всё не сбрасывает — значит что-то важное. Звонит неизвестный номер. — Следователь — Лукьянова Ева Олеговна. Чем могу помочь? — в ответ тишина, лишь дыхание. — Алло? — Да, здравствуйте. Это Лосевский Михаил — на этих словах мужчина делает паузу, а мои глаза загораются. — Я подумал над вашим предложением, я согласен как-то помочь с этим делом. Помогу, чем смогу, как говорится. — А, да, хорошо. Мы можем встретиться ммм… — я смотрю на календарь, который находится на чьём-то столе, вспоминаю какой сегодня день — четверг. Ищу свободный день. — Можем встретиться в субботу? — Я спрашиваю больше у себя, чем у него. — Да, давайте в субботу, где-то ближе к вечеру, часов в 18:00? Обсудим это дело за чашечкой чая или кофе в кофейне Воронка на Аллее героев, хорошо? — Да, конечно — я слышу, как тяжело дышит мужчина на другой стороне — Вы меня это, извините за сегодняшний момент… — я его прерываю. — Ничего страшного, всего доброго, встретимся в субботу. Не опаздывайте, пожалуйста. — и сбрасываю вызов. «Отлично!» Душа пускается в пляс от счастья, но я быстро возвращаю самоконтроль и возвращаюсь к бумагам. Казалось бы, что только начала изучать дела, а уже встаёт солнце. Я тру глаза, переносицу. До меня доходит тот факт, что я не спала всю ночь. Я поворачиваю голову на свой стол и нахожу на нём кучу бумажных стаканчиков из-под дешманского кофе из автомата. «Когда я только за ними ходила…» В отделе ещё никого нет, и я решаю воспользоваться моментом и сходить в туалетную комнату, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Когда я возвращаюсь, я вижу, некоторых оперов, киваю им и прохожу к своему столу. Хочу сесть, но на телефон приходит уведомление. Неизвестный Ева, доброе утро, это Антон — напарник. Подойди в кабинет судмедэкспертов. Есть информация. отправлено в 7:39 Я внимательно читаю и уже собираюсь идти, как вдруг понимаю, что не знаю, где находится этот кабинет. Но тут приходит ещё одно сообщение. Всё с того же номера. Неизвестный Это 4 этаж, 413 кабинет. отправлено в 7:41 Хватаю блокнот и телефон и покидаю помещение. Нужный кабинет находится быстро, я стучусь и не дожидаясь ответа вхожу. — Всем доброе утро. Какие новости? — Доброе утро. Тот клочок бумаги, который вы нашли — изумительная находка! — я улыбаюсь полненькой, низкого роста женщине, которая смотрит на меня с улыбкой. — Я Мария Егоровна, судмедэксперт. — Ева Олеговна, приятно познакомиться. — слегка улыбаюсь, киваю. — Что там с клочком бумажки? — Ах да, точно. — Мария возвращается к столу и берёт с него планшет с листами. — На нём нашёлся отпечаток, который есть в базе. Адрес и контактную информацию сейчас дам. — я смотрю на Антона, а он показывает мне два больших пальца вверх. — А вообще хорошая работа, Ева. Первый день, а уже нашла зацепку для дела. Я кладу руку на сердце и улыбаюсь. — А что насчёт жертвы? — Так, ммм… — она ищет глазами что-то в листках на планшете. — Ага. Парень умер от потери крови — видимо резали его живьём и раны не прижигали, но в конечном итоге всё-таки как-то зашивали, расшивали. Перепахан живот полностью. Судя по синюшности некоторых участков тела, он скончался около суток назад. Для точной даты нужен более полный анализ. — Хорошо, спасибо большое. — я выслушиваю ещё какую-то болтовню от напарника, экспертов, забираю адрес и данные нашего убийцы, и вместе с Антоном едем к подозреваемому домой. — Надеюсь, он будет дома. — первым тишину в машине нарушил Антон. — Я тоже… Остаток дороги мы проводим в тишине, не считая музыки из радио. — А ты и правда хороша. — Антон подаёт голос, как только мы приехали. — М? — Ну во всём этом. — он обобщает руками машину, папку с делом. — У меня были хорошие наставники…. — пожимаю плечами, выхожу из машины. — Но спасибо, мне приятно. Следом выходит Антон и мы вместе направляемся к нужному подъезду, в который мы попадаем лишь спустя минут 5, так как большинства людей уже нет дома, а у кого-то просто не работает домофон. На нужном нам этаже было 3 двери, одна из которых и являлась той, в которой жил наш преступник. Мы подходим к ней и стучим. Почти сразу же нам открывают. На пороге стоит бабушка, лет 70, в очках, которые, кстати, ей идут. Она смотрит на нас, а потом говорит: — Доброе утро, Вы к кому? — бабушка — божий одуванчик, честное слово. — Доброе утро. Шишкарёв Антон Сергеевич — оперуполномоченный. — он показывает своё удостоверение, а потом ладонью указывает на меня. — Лукьянова Ева Олеговна — моя напарница, следователь. Мы пришли к Аксёнову Илье Романовичу. Он здесь проживает? — Илюша? — она переспрашивает, на что получает утвердительный кивок. — Да, да. Здесь. Я его позову сейчас. — Нет. Не надо. — я делаю шаг вперёд. — Мы сами. Можно пройти? — чуть наклонившись вперёд я спрашиваю, глядя в упор на бабушку. Дождавшись какого-то разрешения, прохожу вместе с напарником в квартиру. Она не маленькая, но и не сказать, что царские хоромы. Илью мы находим на кухне, который при виде начинает чуть ли не кричать. — Кто… — он вскакивает с места. — Кто вы?! — Илья, успокойтесь. — Антон говорит мягко. — Мы из полиции. Скажите, где вы были около двух суток назад? — его взгляд бегает по кухне, отвечает не сразу. — Дома был. — в его голосе слышится какая-то пассивная агрессия, но я всеми усилиями сдерживаю себя, чтобы не ударить его и скорее закончить с ним. — Вы уверены в этом? — напарник переспрашивает его, а Илья вытирает ладони о джинсы, чешет переносицу и после что-то отвечает себе по нос. — Говорите чуть громче, пожалуйста. — я смотрю на него в упор, а он отводит взгляд. — У вас… — он запинается. — У вас вообще ордер есть, чтоб сюда вламываться? — сжимает кулаки, и расправляет плечи. — А он и не нужен. — Антон пожимает плечами и улыбается. — Мы же не обыскиваем квартиру. Илья, давайте проедем в отдел полиции и там обо всём поговорим… — взгляд подозреваемого начинает быстрее бегать по кухне, а потом на чём-то останавливается. Я стараюсь проследить его взгляд, понимаю, что он смотрит на нож. Хочу схватить его быстрее, но он оказывается проворнее и хватает нож первым. Я хмурюсь и поворачиваю голову к Антону, как тут подозреваемый хватает меня за руку, притягивает меня к себе и подставляет нож к горлу. — Не двигайся! — Илья обхватывает меня рукой на животе, а я замечаю, что рука Антона тянется к кобуре. — Стоять я сказал! — Илюшенька, что происходит? — откуда-то из комнат слышится голос бабушки. — Ма… — он выдыхает. — Всё хорошо. Сиди в комнате, полицейские уже ходят, я их провожу. Пока он отвлёкся на разговор с мамой, я стараюсь ударить его затылком по носу, что получается весьма успешно, ведь нож падает, а он сам хватается за свой нос. Антон тут же подбегает к нему и заламывает руки за спину, а я ногой откидываю нож подальше. — Вот ты и попался. Ев, вызови патруль, оформят за сопротивление полиции. — У вас нет ничего на меня! — он всё ещё пытается вырваться, но после каждого движения тихонечко скулит, ведь каждое его движение приносит боль из-за захвата. — Ну прямо-таки ничего и нет… — я отчеканиваю и достаю телефон, чтобы вызвать дежурных, а сама ставлю мысленно галочки напротив пунктов с подписанием бумаг. Мы возвращаемся в отдел, Антон тут же сопровождает подозреваемого в кабинет для допроса и проводит его, а я подписываю какие-то дурацкие отчёты. Остаток дня проходит тихо, без происшествия и на вызовы нас больше не дёргали. — Ев? — А? — я выхожу из потока мыслей и ищу того, кто меня звал. Это был Антон. — Не хочешь сходить выпить в бар с нами? — он показывает рукой на коллег. — Ох, я бы с радостью, но… — я зеваю. — Меня жутко клонит в сон, простите, в следующий раз. — Без проблем, — Антон улыбается, собирается уходить, но останавливается. — Может тебя подвезти? Я отрицательно мотаю головой, прощаюсь со всеми уходящими и принимаюсь собирать сумку. «Хорошо, что завтра суббота» — я улыбаюсь мыслям и покидаю кабинет последняя, предварительно закрыв его на ключ. Выхожу из отдела в 18:45 и направляюсь к своей машине. Домой я приезжаю лишь к 20:13. В съёмной квартире очень тихо. Сажусь на пол у входа и просто сижу. Сижу и смотрю в стену, перевариваю сегодняшний день. Из раздумий меня выдёргивает уведомление на телефоне, которое сообщает, что осталось 10% зарядки. Приходиться встать и поставить его на зарядку, а сама я иду на кухню. В холодильнике нахожу йогурт, который тут же выпиваю, а потом, более-менее сытая, иду в душ, чтобы смыть с себя все ненужные мысли о сегодняшнем дне и пыль, которую я собрала пока лазила под мусорными баками. Закончив банные процедуры, расслабленная я иду к дивану и беру в руки телефон. Быстро просматриваю ленту новостей в социальных сетях, в которых я не нашла ничего полезного, откладываю телефон на тумбу. Раскладываю диван и со спокойной душой ложусь спать. — Раньше лягу, раньше встану. А значит буду ближе к цели по раскрытию дела о пропаже детей.