Стреляй

Мин Юнги четыре. У него необычные лисьи глаза и лохматые тёмные волосы, беспорядочно скрывающие лоб. Воспитатель в детском доме бьёт его по губам, когда он просится к маме, ставит его лицом в угол, когда он сквозь плач стонет, что хочет к папе. Юнги давится отвратительно невкусной кашей со слипшимися комочками и плюется холодным молоком. Каждую ночь, слушая плачь и сопение с соседних кроватей, малыш ощущает себя чертовски одиноким и несчастным. Плотная колючая изгородь, окружающая детский дом, плотным кольцом смыкается вокруг его шеи, впиваясь колючими шипами в нежную кожу. Мин Юнги восемь. Учитель заставляет мальчика носить рубашку из грубой ткани цвета осенней сырости и учить правописание. Юнги игнорирует заданное домашнее задание и его порванная тетрадь пестрит плохими оценками. Каждую пятницу воспитатель из детского дома строгим жестом зовёт мальчика к себе в кабинет. Юнги не плачет. Лишь молча терпит наказание. А после, зажав мальчика в углу, старшие повторно бьют его, не оставляя живого места. И Юнги снова не плачет. Безуспешно, но все же пытается отбиваться, остервенело брыкаясь в крепких руках. До потери сознания. И только иногда, по ночам, крепко зажмурившись, он тихо хнычет от кровавых синяков на теле. У Юнги нет друзей. У Юнги нет семьи. Кажется, что с каждым днем Юнги все хуже и он постепенно теряет самого себя. Колючие шипы почти насквозь пронзают тело, пуская яд, превращая нежное детское сердце в холодный камень. Мин Юнги двенадцать. Каждую пятницу он рвёт ненавистную школьную рубашку и сжигает тетрадь с сочинением, с полной наслаждения улыбкой наблюдая за яркими всполохами огня и тлеющим пеплом. А после стоически переносит удары. Он все так же отчаянно борется, с хрустом разбивает старшим носы, окрапляя стены детского дома алой кровью. Но, несмотря на его растущую силу альфы, он всегда проигрывает. Их всегда больше. Значительно больше. Со временем он замечает, что его боль и злость перерастает в нечто более страшное и сильное. В каждую клеточку уставшего тела просачивается желание отомстить. Юнги не вспоминает родителей, не ищет родственную душу среди других детей. Мальчик много хмурится, лишь изредка усмехается тяжёлым мыслям, странно растягивая один уголок губы кверху. Он контролирует свои эмоции и, кажется, начинает дружить с шипами, добровольно пуская яд по венам. Мин Юнги пятнадцать. Он посылает к черту рубашки и прочую школьную форму, даже не предпринимает попытки выглядеть соответствующе перед учителями. Он носит широкие толстовки и тёмные джоггеры, скрывая пугающе худое тело за свободным кроем. Он курит и много матерится, с наслаждением пропуская грубые словечки между губ. Смакует никотин на кончике языка. Юнги знакомится с Намджуном. Он старше его на два года. При первом знакомстве Юнги отмечает, что его новый знакомый выглядит как чёртова скала из тугих мышц и уверенности. Он чувствует себя рядом с ним удивительно спокойно. Намджун позволяет Юнги тренироваться вместе с ним, обучая элементарным приёмам самозащиты. Вначале младший бездумно и алчно колотит боксерскую грушу. Но постепенно начинает прислушиваться к советам. Старший альфа показывает ему штанги, знакомит с тяжёлой физической нагрузкой, помогает усовершенствовать ослабленное тело. И Юнги следует за ним, словно доверчивый слепой за поводырём. Постепенно он учится давать отбой. После очередной попытки зажать его в углу, он ловко выкручивает руку нападающего, заламывая до стона за спиной кисть. Второго с силой бьёт в живот. И так до тех пор, пока вокруг него не остаётся груда побитых тел, сжимая окровавленные раны. Альфа в нем ликует. Альфа с удовольствием жмурится, выкуривая сигарету. Ощущает, как в организм проникает потрясающее чувство удовлетворения. Ему нравится драться. Ему нравится делать больно тому, кто это заслужил. Ему нравится эта тонкая грань правосудия и жестокости. Намджун смотрит на него с лёгкой улыбкой. Он не такой как все. Он не идеальный парень с чёткими принципами и заезженными стереотипами. Он так же дерётся, курит и делает другие плохие вещи. Но отчего-то он все равно кажется хорошим. На новый год Намджун ведёт Юнги в тату-салон. И позволяет самостоятельно выбрать татуировку. Младший выбирает простой изъезженный эскиз и бьёт под ключей краткое " Найди себя". Правда, не на полном родном языке. И даже не на английском. Он бьёт витиеватые буквы на Иврите. Намджун странно косится на него, но Юнги лишь пожимает плечами, наблюдая на чёрнильными символами на левом запястье. На бледной, чуть ли не прозрачной коже татуировка выглядит пугающе постоянной. Но Юнги нравится. Почему Иврит? Это мертвый язык. Как и сердце Юнги. А после они сбегают из детского дома. Мин Юнги двадцать. Парень множество раз красит волосы, но останавливается на насыщенном пепельном. Длинные пряди все так же беспорядочно лезут в лисьи глаза. Юнги перевязывает их чёрной банданой, скручивая широкую полоску поперёк лба. Жизнь вне детского дома кажется пугающе свободной. Юнги полной грудью вздыхает холодный воздух, выпуская облачко сигаретного дыма. Они прячутся. Первое время их ищет полиция. Но совсем недолго. Словно бы для приличия. В том, что подростки сбегают из детского дома - ничего удивительного. Органы власти часто видят эту картину, обнаружив потом пропавших убитыми или просто умершими от голода. Но сейчас определённо другая ситуация. Намджун и Юнги пробираются в небольшой заброшенный дом на окраине города. Окна наглухо заколочены, стены промерзли насквозь от долгого отсутствия отопления. Первое время им сложно. Они наскребают мелкие монетки и ночью покупают ту малую часть еды, которую могут себе позволить. Кутаются в старые одеяла, прижимаясь друг у другу, делятся теплом. Тренируются, чтобы согреться. Но они не жалуются. Все же это свобода. Юнги доверяет Намджуну. Он знает, что тот ни за что не даст ему умереть. Периодически старший уходит ночью, возвращаясь с новой одеждой, лекарствами и едой. Юнги не спрашивает о том, где Намджун их берёт. Он ведь не глупый. Он все понимает. Со временем становится проще. Они привыкают, адаптируются и ищут нелегальные пути заработка. Иногда это приносит хорошие деньги. И это чертовски радует. Юнги чувствует себя замечательно. Ему уютно, тепло и спокойно. Спустя два года они знакомятся с братьями Чон. Чонгук и Хосок появляются в их жизни так внезапно, что сначала Юнги пугается и сторонится, искося съедая колючим взглядом незнакомцев, на что они лишь снисходительно усмехаются. Чонгуку двадцать, Хосоку двадцать два. Братья предлагают им работу. Юнги бегло анализирует отполированную Ламборгини Диабло под окном и чёрный пистолет, словно бы невзначай выглядывающий из кобуры на поясе Хосока. Разговор с братьями Чон выходит долгим и трудным. Чонгук тщательно рассказывает Намджуну и Юнги об их деятельности, старательно избегая слова "преступник". Ему не нравится это определение. Они называют себя Исполнителями. Поначалу Юнги воротит нос от этого пафосного слова. Как ни крути, удивительное комбо: киллеры, воры и аферисты это и есть преступники. С одним единственным исключением. Братья Чон уверяют, что они никогда не трогают невиновных. Украсть и подержать пару дней по заказу, чтобы в край охреневшие богатые владельцы прислали миллионный выкуп - да. Аферы всегда поворачиваются с теми, кто этого действительно заслуживает. Убивают в крайнем случае. Ори соглашаются на подобного рода заказы только тогда, когда даже самому убитому кажется, что он это заслужил. Хосок молча кладёт Намджуну в руку аванс в виде толстой пачки купюр и номер телефона. Братья дают время подумать. Сутки. У Юнги и Намджуна есть ровно сутки, чтобы принять самое важное решение в их жизни. Хотя, если быть откровенным, думает только Намджун. Смесь эмоций отображается на его лице ежесекундно. Решение даётся ему неимоверно трудно. Но не Юнги. Юнги все решил ещё в ту минуту, как Чонгук объяснил их принципы. Парень думает, что это именно то, чего он так жаждет. Что-то на грани правосудия и жестокости. Яд внутри тела сладко пульсирует и жаждет свободы. На следующий день Юнги и Намджун переезжают в особняк Чон. В их команде людей немного, но каждый из них готов поклясться, что отдаст жизнь за братьев. Они называют себя Стаей. В особняке поголовно одни альфы. За исключением врача. Ким Сокджин невероятно мягкий и трепетный омега, который словно бы оказался здесь случайно. Он появляется периодически, залечивая ранения членов Стаи. И, на удивление, даже он со временем кажется гармоничным. Юнги привыкает быстро. Он учится стрелять, изучает психологию и техники манипуляции. Учится водить спорт кар, ловя нереальный кайф от бешеной скорости. Учится быть незаметным. Аккуратным. И беспощадным. Юнги быстро начинает брать заказы. Пока что он не убивает. Но лишь пока. Они грабят частные рестораны и казино, угоняют тачки, подделывают документы. Он сближается с Чонгуком и Хосоком. Замечает, что и Намджуну рядом с ними уютно. И от этого внутри разливается чистая, горячая энергия. Юнги хорошо. Чертовски хорошо. Он ощущает себя до краёв наполненным жизнью. Их снова ищет полиция. Но им плевать. Стая становится для Юнги настоящей семьёй. Кажется, двум совершенно разным судьбам никогда не дано встретиться. Чимин живёт в своём мире. После утренней пробежки наслаждается теплым душем, вспенивая клубничные волосы потрясающе пахнущим пряностями гелем . Юнги живёт в своём мире. После утренней стрельбы по мишеням, греет оружие из легированной стали в шершавой руке, выкуривает сигарету, позволяя никотину пропитывать усыпанное татуировками тело. Каждый проживает свой день так, как привык. Но у чертовой судьбы свои коварные планы. Чонгук улыбается и кладёт перед Юнги фотографию. Парень бегло оглядывает приторно-сладкого, словно бы подсвеченного изнутри мальчика. Он очаровательно красив, отчего Юнги начинает тошнить. Типичный богатый мажорчик. Он с отвращением сплевывает. - Новая цель? - в предвкушении спрашивает он. Чон кивает. - Его зовут Пак Чимин. Для начала нам нужно его украсть.