The Bloody Birthday

На следующее утро Чонсон просыпается и обнаруживает, что Сонхун уже ушел. Его школьной формы и обуви нигде не было видно, что подтверждало отсутствие. Он быстро принимает душ и одевается, прежде чем покинуть здание общежития. Направляясь к зданию школы, он слышит голос Чонвона, зовущего его по имени. Он оборачивается и видит, как тот бежит к нему. — Доброе утро, Джей-хен, — приветствует он с улыбкой, когда начинает идти рядом с ним. — Доброе утро, — отвечает Чонсон. — Выяснил, кто твой сосед? — спрашивает он. С тех пор как Санвон уехал, Чонвон был один в своем общежитии. Чонсон думал, что у него уже есть сосед по общежитию, учитывая, что прошло больше месяца, но полагает, что для нового студента не осталось свободного места. Чонвон качает головой. — Нет. Думаю, я останусь один до конца года, — говорит он. Чонсон издает смешок. — Интересно, кому вообще захочется испытывать неудовольствие от того, что из всех людей будешь соседом по общежитию именно ты. Чонвон закатывает глаза. — Не то чтобы ты был лучше, — парирует он. Они заходят в кафетерий, где подают завтрак. Оба берут подносы со стойки, стоя в очереди, чтобы их обслужили. — Тут ты не ошибаешься. Прошлой ночью произошло что-то довольно странное, — говорит Чонсон Чонвону. Эти двое подходят к столу, за которым сидели вчера, и садятся друг напротив друга. — Правда? Что? — спрашивает Чонвон, поглощая свой завтрак. Чонсон тоже начинает есть свой, прежде чем его сожрет Чонвон, как вчера. У младшего неплохой аппетит, несмотря на гибкое телосложение. — Я вернулся в общежитие после того, как мы вернулись из общей комнаты, и на полу была кровь. Чонвон смотрит на него расширенными от удивления глазами. — Кровь? — повторяет он тихим голосом. Чонсон кивает. — Да, всю дорогу до ванной. Поэтому я зашел внутрь, чтобы проверить, и Сонхун был там со вчерашним учеником младших классов. Сонхун сказал мне, что у него пошла кровь из носа, но, — он замолкает, когда видит, как пятеро мальчиков направляются к столику позади них. Чонсон бросает взгляд на Ни-ки. Он выглядит немного бледным, и в нем явно не хватает энергии по сравнению со вчерашним днем, когда он радостно разговаривал и смеялся с остальными. Похоже, что игристый блондин-младший-единственный нормальный человек, оставшийся в группе. — Но что? — спрашивает Чонвон, отрывая Чонсона от его мыслей. — Но там было слишком много крови, Чонвон. Не думаю, что это было просто кровотечение из носа, — говорит он, нахмурившись. — Младший, Ни-ки, выглядел сильно напуганным, но Сонхун был устрашающе спокоен. Я знаю, что он обычно такой, но… — он вздыхает и качает головой. — Я не знаю. Это было просто очень странно. Чонвон напевает, проглатывая свой кусок пищи. — Как думаешь, что с ним случилось? Чонсон на мгновение задумывается. Он не может припомнить, чтобы видел на Ни-ки что-нибудь, кроме крови. И он не совсем уверен, действительно ли видел эти раны на запястье Сонхуна. — Я не уверен. Я не видел на нем никаких видимых ран, — продолжает он. — Тогда, может быть, это действительно было просто кровотечение из носа, — говорит Чонвон, пожимая плечами. Чонсон снова вздыхает, опуская голову на ладонь. — Может быть, — бормочет он. Чонсон был погружен в свои мысли, когда увидел, как Чонвон медленно тянется вперед со своими палочками для еды к подносу Чонсона. Он придвигает свой поднос к себе со слабым взглядом. Он не из тех, кто по-настоящему злится, ну, на что угодно. — Эй, я что, должен просто умереть с голоду? — спрашивает он. Чонвон вздыхает и надувает ту раздражающую гримасу, которую он делает, в сочетании с попыткой сделать грустные щенячьи глаза. — Но, Джей-хен, ты должен позаботиться о своем донсене, — говорит он, теперь пытаясь медленно подтянуть поднос Чонсона к себе. Чонсон несколько секунд выдерживает грустный взгляд Чонвона, прежде чем цокнуть и позволить ему съесть остаток завтрака. Он должен признаться, что тихий звук победы, который издает Чонвон, и его счастливая улыбка с ямочками на щеках — это просто самая маленькая, крошечная-крошечная частичка милости. Но, конечно, он ни за что на свете не позволил бы Чонвону узнать об этом. Этот маленький сопляк будет дразнить его по этому поводу двадцать четыре на семь, он абсолютно уверен в этом. — Ты раздражаешь, знаешь? — говорит Чонсон, когда они идут в класс после завтрака. — Ты напоминаешь мне бабушкину кошку, она ест все, что попадается на глаза. — Ты называешь меня толстым, Джей-хен? — спрашивает Чонвон, его глаза сузились в обвинении. Чонсон смеется, тыча Чонвона в щеку. — Я? Я не..? Ты никогда не узнаешь. Чонвон фыркает, успешно раздраженный, когда они добираются до класса. Они садятся за свои парты. Чонвон сказал ему, что их места являются постоянными, с чем Чонсон полностью согласен. Он и Чонвон, как обычно, заняты препирательствами, поэтому не замечают чьего-то любопытного, но горячего взгляда.

***

Позже в тот же день Чонсон возвращается из административного офиса после того, как разбирался с некоторыми материалами, касающимися его предыдущих школьных записей. Он читает свой учебник, опустив голову, поэтому натыкается на кого-то, отчего книга выпадает у него из рук. Человек, с которым он столкнулся, вскрикнул от удивления, заставив Чонсона обильно извиниться. — О боже, мне так жаль. Я не смотрел, куда иду. Ты в порядке? — Я в порядке, все в порядке, — говорит он, наклоняясь, чтобы поднять учебник Чонсона. Он блондин-младший, к большому удивлению Чонсона. — Д-держи, — говорит он, протягивая его Чонсону. — Спасибо. Еще раз извини, — говорит он, морщась. Чонсон читает табличку с именем на кармане блейзера мальчика. Ким Сону, вот что там написано. — Не извиняйся, это не имеет значения. Я все равно немного неуклюжий, — говорит Сону с нервным смехом. — Я… Кстати, я Ким Сону. Я младший, но ты, наверное, уже понял это, — говорит он с улыбкой на лице. Чонсон не знает, может быть, это просто потому, что Сону все еще потрясен их довольно грубым столкновением, но он, кажется, не может встретиться взглядом с Чонсоном, его щеки раскраснелись легким оттенком розового. — Пак Чонсон, только вчера поступил, — говорит Чонсон с улыбкой, протягивая руку для пожатия. — Приятно познакомиться. Надеюсь, ты хорошо приспосабливаешься, — говорит он с коротким поклоном. Его рука теплая, в отличие от холодной кожи Сонхуна и Ни-ки. — Вообще-то, я искал тебя, — добавляет он, на секунду встречаясь взглядом с Чонсоном, прежде чем снова отвернуться, убирая свои светлые волосы с лица. Если черты лица Сонхуна красивы, то черты Сону более нежные и красивые. Его глаза похожи на лисьи и карие, ледяные светлые волосы дополняют бледную кожу. Он немного ниже Чонсона, его фигура миниатюрна. Он кажется застенчивым, если судить по его постоянному нервному смеху и неспособности выдержать взгляд Чонсона. — Меня? Зачем? — спрашивает Чонсон, слегка нахмурившись. — Тебя вызвали в кабинет директора, но тебя не было в классе, поэтому учитель попросил меня пойти поискать, — говорит ему Сону. — Она сказала мне, что я найду тебя здесь. — В кабинет директора? У меня неприятности или что-то в этом роде? — удивленно спрашивает Чонсон. Сону тихо смеется и качает головой. — На самом деле все наоборот. Я думаю, тебя выберут вице-президентом совета. Чонсон удивленно округляет глаза, гадая, не ослышался ли он. — Хм? Почему я? Я еще даже не был здесь целых два дня, — говорит он, заставляя Сону улыбнуться его растерянному выражению лица. — Эм, я не знаю, где находится кабинет. — Я покажу тебе дорогу! — говорит Сону с яркой улыбкой, уже поворачиваясь и идя подпрыгивающим шагом. — Ах, спасибо, Сону, — говорит Чонсон с улыбкой, идя рядом. — Но почему ты был в кабинете? — спрашивает он, прежде чем успевает остановиться. Черт бы побрал его любопытство, из-за которого он всегда казался назойливым подонком. — Долгая история, — говорит Сону с еще одной нервной улыбкой. — У тебя уже появились друзья? — мальчик представляет собой странную смесь застенчивости и энергичности. В один момент он яркий и возбужденный, в следующий — взволнованный беспорядок. — Пока только один, — отвечает Чонсон. Сону напевает. — Люди здесь могут показаться немного холодными и пугающими, но обещаю, мы не все такие, — говорит он, глядя на Чонсона с улыбкой, прежде чем снова прервать их зрительный контакт. Он останавливается у двери кабинета. — Мы здесь. Чонсон благодарно улыбается ему. — Спасибо, — говорит он Сону, который кивает, снова краснея. — Нет проблем. Я… я сейчас пойду, — говорит он, убегая. Чонсон делает глубокий вдох, прежде чем постучать в дверь, входя внутрь, когда голос говорит ему, что он может войти. Директор, господин Хван, сидит за столом, перечитывая какие-то бумаги. Рядом с ним Чонсон уже видит блестящий серебряный значок на столе. Услышав, как он входит, господин Хван поднимает голову с приятной улыбкой на лице. — Ах, Чонсон, как раз тот, кого я ждал. Я уверен, что Сону сказал тебе, почему я позвал тебя сюда. Чонсон кивает, подтягивая сумку повыше на плечо. Теперь, когда он действительно смотрит на этого человека, ему кажется, что он выглядит как-то знакомо. Если он поищет какую-нибудь глубокую щель в уголках своего сознания, он может узнать, где видел его раньше. — Да, он сказал мне. Но я немного растерян, — говорит он с легким смешком. — Я только что поступил в школу. Почему выбрали именно меня? Мужчина снова просматривает бумаги на своем столе. — Ну, твои прошлые и нынешние студенческие рекорды безупречны, и оценки чуть ниже Ли Хисына, который является президентом. Наш предыдущий вице-президент покинул школу без предупреждения, поэтому мы не думаем, что есть кто-то более достойный. Чонсон почти уверен, что есть кто-то еще, кто гораздо более достоин этого титула. В его классе есть девушка, которая получила хорошие оценки с тех пор, как она была второкурсницей, Сонхун — отличный ученик во всех аспектах, даже Чонвон, который пропустил оценку, является исключительным по каждому предмету. Что-то не сходится. Затем он щелкает, когда он читает табличку с именем на столе. Хван Менхун. Старый и близкий друг отца с тех пор, как они учились в университете. Его отец никогда не упускает возможности использовать свои связи, когда они необходимы. Конечно, именно поэтому он из всех людей был выбран, это сделало бы его портфолио для любого колледжа еще лучше. Мистер Хван встает со своего места со значком в руке и подходит к Чонсону. — Поздравляю тебя, Пак Чонсон. Надеюсь, что ты будешь хорошо выполнять свои обязанности, — говорит он, прикрепляя значок на блейзере прямо под табличкой с именем. Чонсон качает головой. — Но я… — слова обрываются, когда он слышит звонок. — Обязательно поговори с Хисыном, чтобы изучить свои задачи. А теперь давай, или опоздаешь на обед, — говорит он, возвращаясь к столу, когда звонит телефон. Чонсон вздыхает и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Он на мгновение останавливается снаружи, когда слышит голос директора из-за двери. — Ах, конечно, Чжонджэ. Да, я только что отдал ему значок. О, в этом нет ничего особенного, совсем нет. Чонсон закатывает глаза и направляется в кафетерий, думая, что услышал достаточно. Теперь, когда он точно знает, что это дело рук его отца, он чувствует себя еще более виноватым за то, что носит значок вместе с титулом, которого он не заслуживает. Когда Чонсон заходит в кафетерий после обеда, он привлекает внимание студентов новым блестящим украшением на своей форме. Он пытается игнорировать их, когда подходит к тому месту, где сидит Чонвон, когда младший машет рукой, чтобы привлечь его внимание. — Вау, Джей-хен, когда ты это получил? — спрашивает Чонвон, указывая на значок. Чонсон вздыхает, садясь напротив Чонвона. — Только что. Сумасшествие, знаю. — Ну, в любом случае, поздравляю. Я рад за тебя, — говорит Чонвон с улыбкой. Его слова заставляют чувствовать себя немного лучше, но все было бы еще лучше, если бы он действительно их заслужил. — Спасибо, Вони, — говорит он, и прозвище естественно раскатывается. — Но я этого не заслуживаю, — добавляет он, снимая значок. На нем выгравированы его имя и год, а также название школы. Они не смогли бы сделать это всего за один день, еще больше укрепляя тот факт, что это было запланировано заранее. Чонвон вздыхает и качает головой. — Перестань драматизировать, тебе не идет, — говорит он. По какой-то причине Чонсон не может заставить себя сказать Чонвону, почему он чувствует то, что чувствует. Он испытывает угрызения совести по отношению к предыдущему владельцу значка, Чхве Санвону. Он не может не думать, что несправедливо занял свое место. В школе, как друг Чонвона, а теперь вице-президент студенческого совета. — Я не могу передать это кому-нибудь другому? — спрашивает он, проводя большим пальцем по значку. Чонвон хмурится, размышляя с минуту, прежде чем покачать головой. — Нет, не думаю, что здесь это имеет значение. Кроме того, кому бы ты вообще его отдал? — Тебе, — отвечает Чонсон, даже не задумываясь об этом. Он поднимает глаза и видит, что Чонвон молча смотрит на него. Двое смотрят друг другу в глаза на мгновение, прежде чем Чонвон немного смеется, глядя вниз. — Не будь глупым, хен. Оно было дано тебе, а это значит, что оно по праву твое, — говорит он, но кончики его ушей ярко-розовые, что заставляет Чонсона скрыть улыбку. — Как скажешь, — говорит Чонсон, роясь в своем обеде. Чонвон прочищает горло, заставляя Чонсона посмотреть на него. Чонвон осторожно смотрит налево и шепчет. — У тебя есть тайный поклонник. Чонсон смотрит налево и видит, что на него смотрит не кто иной, как Сону. Он сразу же отворачивается, когда Чонсон ловит его взгляд, щеки краснеют. — Думаю, ты ему нравишься, — говорит Чонвон с легким смешком, беря ложку риса с подноса Чонсона. Чонсон смеется, сама идея кажется ему неправдоподобной. — О чем ты говоришь? Чонвон фыркает, щеки, полные еды, очаровательно раздуваются. Стоп — что? Очаровательно? Чонвон? К нему? Чонсон качает головой при этой мысли. — Я серьезно, хен. Он пришел в наш класс в поисках тебя. Учитель попросил Хисын-хена пойти поискать тебя в административном кабинете, но этот вдруг сказал, что пойдет вместо него. И он пялился на нас с тех пор, как ты пришел сюда, — бормочет Чонвон, жестикулируя руками, как будто доказывая свою точку зрения. Чонсон с улыбкой закатывает глаза. — Перестань выдумывать странные теории, ладно? Это моя работа. — Кстати об этом, я слышал, что твой милый сосед снялся с предстоящих соревнований по фигурному катанию, — говорит ему Чонвон. — Сонхун? Почему? — спрашивает Чонсон, нахмурившись. Чонвон пожимает плечами. — Я не знаю. Только что подслушал, как он говорил с учителем об отмене своего отпуска. Из того, что знает Чонсон, Сонхун очень серьезно относится к своей карьере фигуриста, если судить по его коллекции медалей. Это напоминает о медалях более чем пятидесятилетней давности. Должен ли он попытаться разобраться в этом? Нет, говорит он себе. Никакого шпионажа, только учеба.

***

— Тьфу, по крайней мере, надень это, хен, — стонет Чонвон. Они вдвоем идут в здание общежития после школы. — Нет, Вони, с ним я чувствую себя странно, — отвечает Чонсон, кладя значок в карман. Эта чертова штука заставляет его чувствовать, как будто на плечи легла тяжесть. И ему не нравится, когда что-то так удерживает. — У тебя хватает наглости называть меня раздражающим. Невероятно, — говорит Чонвон, закатывая глаза. — Это потому, что ты такой и есть. Тот, кто платит за мой завтрак, обед и ужин, должен быть тобой. Ты практически вдыхаешь всю мою еду. В один из таких дней тебя изобьют как никогда в жизни, — разглагольствует Чонсон, ущипнув Чонвона за удивительно мягкую щеку. Чонвон смеется, пытаясь увернуться от его руки. — Как будто ты это сделаешь. Ты слишком мягок, Джей-хен, — парирует он, мягко ударяясь плечом о плечо Чонсона. — Все равно, — усмехается он, внутренне соглашаясь со словами Чонвона. У него действительно не хватает сердца, чтобы остановить Чонвона от чего-либо. Прошло всего два дня, но он, несомненно, сблизился с ним. — Вот что я тебе скажу: если ты наденешь свой значок, я не буду красть твою еду по крайней мере неделю, — говорит Чонвон, глядя на него с улыбкой. Чонсон качает головой. — Нет, этого не будет, — говорит он. — У тебя будут неприятности из-за того, что ты не надел его, — хнычет Чонвон, подпрыгивая на ногах, чтобы выразить свое разочарование. Но Чонсон по-прежнему не убежден. Чонвон вздыхает, беря Чонсона за запястье, чтобы остановить его. — Знаешь что? Я просто сделаю это сам, — говорит он, доставая из кармана Чонсона значок. Чонсон замирает, когда Чонвон протягивает руку, чтобы прикрепить значок на чужой блейзер, его губы сосредоточенно надуты. Он смотрит на младшего, на то, как его ресницы веером ложатся на щеки, а волосы развеваются от легкого зимнего ветерка. У него перехватывает дыхание, когда Чонвон улыбается ему, и ямочки на щеках появляются вместе с этим. — Вот, — говорит Чонвон, стряхивая несуществующую пыль с блейзера Чонсона, пребывая в блаженном неведении о хаосе, который он разрушил внутри Чонсона. — Пак Чонсон? — раздается голос, заставляющий его и Чонвона отскочить друг от друга в удивлении. Чонсон оборачивается и видит, что Хисын стоит в нескольких шагах от них, засунув руки в карманы, с улыбкой на лице. — Чонвон, — он кивает в знак приветствия младшему, который встает рядом с Чонсоном. Чонсон прочищает горло. — Да? — Я хотел поздравить тебя с тем, что ты стал вице-президентом. Приветствую от имени Совета. Мы все надеемся, что сможем работать вместе для улучшения средней школы Дэджен, — говорит Хисын с властным видом, к чему Чонсон не совсем привык. Он кивает с легкой улыбкой. — Спасибо, — коротко говорит он. — Я бы хотел, чтобы ты встретился со мной в общей комнате примерно через час, чтобы кое-что обсудить, — заявляет Хисын. — Увидимся, — добавляет он. Его взгляд ненадолго задерживается на Чонвоне, прежде чем он поворачивается, чтобы уйти. Это был такой взгляд, который заставил Чонсона захотеть встать перед Чонвоном, чтобы по какой-то причине обнять его своим телом. Чонсон усмехается, когда они направляются в общежитие. — Почему он говорит так, как будто он президент страны? Чонвон смеется над этим и говорит: — Не обращай на него внимания, он всегда такой. Он провожает Чонвона в общежитие, сказав, что увидится с ним за ужином, прежде чем тот отправится к себе. Чонсон заходит, чтобы увидеть, как Сонхун сидит на своей кровати, складывая какую-то одежду. Он поднимает глаза и улыбается Чонсону. — Привет, был хороший день? — спрашивает он, слова звучат спокойно и заученно. — Наверное, — отвечает он, кладя сумку на кровать. — Как Ни-ки? — Ни-ки будет в порядке. Он не ранен, — говорит Сонхун, повторяя свои слова прошлой ночью. Чонсон просто вздыхает, уже привыкший к странностям Сонхуна. — Чонвон сказал мне, что ты снялся с соревнований. Все в порядке? — спрашивает он, снимая блейзер. Сонхун вскидывает голову, когда слышит имя Чонвона. — Ян Чонвон — твой друг? — спрашивает он со странным выражением в глазах. Чонсон на мгновение задумывается, прежде чем кивнуть. — Так-то да. Сонхун встает, складывая одежду в свой шкаф. — Я не могу уехать на соревнования. Я занят, — говорит он. — О, ладно, — медленно говорит Чонсон, доставая какую-то одежду, чтобы переодеться. — Кстати, как давно ты занимаешься фигурным катанием? — осторожно спрашивает он. Сонхун несколько секунд молча смотрит на него, его взгляд, как обычно, не выдает его эмоций. — С детства, — неопределенно отвечает он. Прежде чем Чонсон успевает задать ему еще какие-либо вопросы, Сонхун берет свою сумку и направляется к двери со словами: «Я к друзьям». — Чудак, — бормочет Чонсон себе под нос. Он остается в общежитии до тех пор, пока ему не придется спуститься вниз, чтобы повидаться с Хисыном, просматривая кое-какие заметки, которые Чонвон одолжил. Он наклоняется, чтобы поднять выроненный карандаш, но замечает что-то рядом с кроватью Сонхуна. Он встает с кровати, наклоняется, чтобы поднять его. Это фотография, очень старая на вид, так как черно-белая и обтрепанная по краям. Чонсон думает, что это, должно быть, выпало из сумки Сонхуна. Это фотография трех маленьких мальчиков, сидящих бок о бок на скамейке. Один из них, несомненно, Сонхун, судя по пустому взгляду в глазах и жуткой, отстраненной улыбке на губах. Он не знает о двух других мальчиках, но что-то в них странно знакомое. Все они одеты в одну и ту же одежду, белые рубашки с оборками, с черными лентами вокруг воротников и черные шорты. Он переворачивает фотографию, на обороте написана дата. 30 ноября 1947 года. Чонсон хмурится в замешательстве. Сначала медаль, теперь это. Что-то здесь явно не так. Он берет с кровати телефон, открывает браузер. Но требуется около десяти минут, чтобы даже добраться до поисковой системы из-за плохого сервиса. Поэтому он кладет фотографию в сумку и взваливает ее на плечи, выходя из комнаты. Чонсон взбегает по лестнице туда, где крыша. Требуется немного маневренности, но ему удается открыть дверь. Порыв холодного ветра налетает на него, ероша волосы. Он достает телефон, открывая поисковую систему. На этой высоте связь немного лучше, но все равно довольно медленно. Он пытается вспомнить дату и название соревнований на медали Сонхуна и вводит ее. Проходит несколько минут, но результаты, наконец, появляются. Это действительно был Сонхун, что выиграл золотую медаль. Есть фотографии, подтверждающие это. И когда Чонсон вводит имя Сонхуна, это говорит о том, что он активно занимается фигурным катанием с 1956 года. За последние пять или шесть лет не было никаких записей о том, чтобы он участвовал в соревнованиях. Даже если это означает, что Сонхун занимается фигурным катанием с семи или восьми лет, это не дает никаких ответов на вопрос, почему он… ну, все еще жив и ему всего восемнадцать лет. Чонсон достает фотографию из сумки, снова сверяясь с датой. 1947 год. Сонхуну в нем на вид около пяти лет. А это значит, что он родился где-то около 1942 года. Чонсон вздыхает и проводит рукой по волосам. — Это бессмысленно, — шепчет он себе. Прошло всего два дня, а он уже сходит с ума. Он смотрит на свой телефон, видя, что прошло десять минут с начала встречи с Хисыном в общей комнате. Он кладет фотографию обратно в сумку и спускается вниз. Чонсон находит Хисына сидящим за столом у окна, смотрящим на улицу, подперев подбородок ладонью. Он подходит к нему, кладет свою сумку на стул рядом с ним и садится. Прочищает горло, чтобы объявить о своем присутствии, и говорит: «Привет». Хисын поворачивает голову, чтобы посмотреть на него, затем смотрит на часы на своем запястье. — Ты опоздал на двенадцать минут, — заявляет он. — Да, извини. Мне нужно было написать кое-какую работу, так что… — Где твой значок? — спрашивает Хисын, глядя на пустое место на свитере Чонсона. Сам Хисын носит его на куртке. — Я не знал, что должен носить его даже после уроков, — отвечает Чонсон, уже закончивший с холодным отношением Хисына. — Ну, тебе придется, — говорит Хисын, залезая в свою сумку, чтобы вытащить стопку бумаг, скрепленных вместе. Он пододвигает их через стол к Чонсону. — Это список твоих обязанностей. Убедись, что запомнишь. Чонсон поднимает брови, просматривая бумаги. Есть много вещей, некоторые из которых даже не имеют смысла. Звучит как волонтерство. — Это… многовато, — вздыхает он. — Ты несешь ответственность за их выполнение, — говорит Хисын тоном окончания диалога. Затем он достает еще одну бумагу вместе с ручкой и отдает ее Чонсону. — Это присяга как вице-президента, пожалуйста, подпиши ее, чтобы я мог отнести директору. Чонсон перечитывает его. Это простые вещи, ничего особенного, поэтому он подписывает их и возвращает Хисыну. — Придется попрощаться с любым свободным временем, — устало бормочет он. — Нужно хорошо учиться, чтобы быть ответственным в таком молодом возрасте, Чонсон, — говорит Хисын, убирая бумагу обратно в сумку. — Наверное, — говорит он, слегка закатывая глаза. На его телефоне загорается сообщение от Чонвона. Он прислал ему свое селфи с ним на заднем плане, множество учебников и заметок с кучей смеющихся смайликов. Под сообщением также есть текст, в котором говорится: «Джей-хен усердно работает, чтобы мог покупать мне еду до конца моей жизни». Чонсон издает смешок. — Сопляк. — он отвечает, закатывая глаза. Сообщение Чонвона пришло вчера, а это значит, что ему потребуется целый день, чтобы его просмотреть. Связь здесь дерьмовая вне всяких сомнений. — Вы с Чонвоном близки, да? — неожиданно спрашивает Хисын, наклонив голову и не сводя глаз с телефона Чонсона. Чонсон смотрит на него с легкой улыбкой и встает, поднимая свою сумку. — Не думаю, что мы пришли сюда для того, чтобы обсуждать это, — отвечает он. Хисын улыбается в ответ, легко принимая вызов. — На твоем месте я бы был осторожен, когда куда-то наступаю, — говорит он, приподнимая бровь. — Спасибо за предупреждение, но думаю, что буду в порядке, — говорит Чонсон и кивает, поворачиваясь, чтобы выйти из общей комнаты. Ясно как день, что Хисын положил глаз на Чонвона. Но Чонсон не слишком заинтересован в том, чтобы позволить своему другу сблизиться с кем-либо, кто связан с Сонхуном. Здесь явно что-то не так. И теперь, более чем когда-либо, он полон решимости выяснить правду.