The Bloody Birthday

Прошла неделя с тех пор, как Чонсон стал вице-президентом студенческого совета в средней школе Дэджен. Если он абсолютно честен, то это своего рода отстой. Он должен быть на дежурстве даже после уроков, а это значит, что у него практически нет свободного времени для учебы, отдыха или простого общения с Чонвоном. В его обязанности входит помогать учителям, когда и где бы то ни было, проверять, все ли одеты в надлежащую форму, следить за тем, чтобы никто не задерживался в школьных коридорах или возле школьного здания после окончания занятий и тому подобное дерьмо. Разве не для этого нужны охранники? Это совершенно нелепо и совершенно не нужно. Но, эй, это, по общему признанию, будет хорошо смотреться в его студенческих записях, но это все. Благодаря этому у него остается меньше времени на подготовку к тестам, и в последнюю минуту ему приходится обращаться за помощью к Чонвону. Говоря о младшем, эти двое стали еще ближе. Нет ни одного момента, когда они не были бы вместе, за исключением тех случаев, когда Чонсон выполняет свои задачи или когда в общежитиях гаснет свет. Он безмерно благодарен за то, что у него есть такой хороший друг, который скрасит его теперь тусклую школьную жизнь. Сонхун и его друзья стали еще более странными. Чонсон и Чонвон часто ловят их на том, что они странно смотрят на них, а потом перешептываются между собой. Чонсон потерял счет того, сколько раз он видел, как они прятались за зданием школы, делая бог знает что. Но больше ничего о них он не узнал, кроме сомнительной истории Сонхуна и интереса Хисына к Чонвону. Самый загадочный среди них — Шим Джеюн. Чонсон никогда не видел, чтобы он много разговаривал, все, что он делает, — это ходит за Сонхуном и Хисыном повсюду. Единственное, что он знает, так это то, что Джеюн яростно защищает их обоих. Несколько дней назад во время обеда какой-то студент столкнулся с Сонхуном, в результате чего его обед упал на землю. Он совершил ошибку, затеяв ссору с Сонхуном, попросив его извиниться и сказав, что ему следует смотреть, куда он идет. Как только парень протянул руку к Сонхуну, Джеюн толкнул его так сильно, что тот упал и чуть не разбил голову о скамейку. К счастью, Чонсон и Хисын вмешались и разняли их, прежде чем это могло стать неприятным. Взгляд, который он видел в глазах Джеюна, все еще вызывает у него мурашки всякий раз, когда он вспоминает об этом. Ему кажется, что он видел, как его глаза загорелись красным, но это слишком даже для него. Ни-ки — хороший ребенок, по мнению Чонсона. Однажды он спросил его, хорошо ли он себя чувствует после того кровавого инцидента, и Ни-ки сказал ему, что с тех пор он чувствует себя намного лучше. Даже поблагодарил его за помощь в ту ночь. Они немного поболтали, Ни-ки сказал ему, что он переехал из Японии в Корею три года назад и что Сону был первым другом, с которым он здесь подружился. Чонсон нашел его добрым, мягким мальчиком. Но он все еще дружит с остальными тремя, и это дает Чонсону достаточно причин, чтобы быть осторожным с ним. Сону — другой случай. Хотя он и их друг тоже, Чонсон редко видел его с ними, кроме как в школьные часы. Он намного дружелюбнее их, это точно. Он всегда машет рукой и здоровается с Чонсоном, когда встречается с ним. Он все еще застенчив, но постепенно открывается ему и Чонвону. Однажды он заскочил за их столик во время обеда, чтобы дать Чонсону горсть конфет, что заставило Чонвона дразнить его весь день. Чонвон продолжает говорить, что Сону сильно влюблен в него, но Чонсон считает, что это совершенно неправдоподобно. Почему он должен нравиться Сону? В этой школе есть десятки других мальчиков и девочек, и сам Сону довольно красив. Чонсон никогда за все свои восемнадцать лет жизни не имел ни малейшего представления о том, чтобы с кем-то встречаться. И определенно не собирается начинать сейчас. Он не разбирается в подобных вещах. Быть в совете означает, что Чонсон проводит много времени с Хисыном, что не очень хорошо. Эти двое совсем не выносят друг друга. Все, что связано с Хисыном, раздражает Чонсона. Сам он добродушен, расслаблен и в целом холоден, в то время как Хисын резок, напряжен и чрезвычайно дисциплинирован. Ничто не может пройти мимо Хисына, как будто он знает, что всегда на шаг впереди всех. Не проходит и дня, чтобы они не спорили обо всем на свете. Это утомительно, но будь он проклят, если позволит Хисыну оставить за собой последнее слово. Чонсон был очень занят в эти дни. Все члены совета в течение последних двух дней организовывали церемонию по случаю тридцатипятилетия школы Дэджен Хай. Это будет большое событие, на котором будут присутствовать важные люди из других крупных школ. Вот почему Чонсон в настоящее время находится в главном зале, а не в кафетерии на обеде. Он вздыхает, скрещивая руки на груди. — Эй, говорю тебе, что места для всех директоров должны быть слева. Справа будут члены совета других школ, — говорит он Хисыну в третий раз за этот день. Хисын закатывает глаза, отрываясь от списка гостей в своих руках. — Послушай, я учусь в этой школе последние три года. И руководители всегда сидели справа. Так что поверь, я говорю, что знаю, что делаю. — Слева больше места. Иначе будет слишком тесно для студентов позади членов совета, — утверждает Чонсон. — Но тогда нам придется переставить весь зал, — раздраженно говорит Хисын. — И что? У нас еще целый день впереди. — Тогда когда же мы… — Боже, вы можете перестать? — прерывает Донгю, главный секретарь совета. — У нас не хватит времени, если так будет продолжаться. Давайте просто поставим стулья слева и все. Чонсон самодовольно улыбается Хисыну, который просто качает головой и уходит, послав ему раздраженный взгляд. Прежде чем они начнут переставлять стулья, Чонсон собирает всех, чтобы они могли ознакомиться с порядком церемонии. — Хорошо, итак, сначала господин Хван выступит со вступительными заявлениями, а затем его заместитель представит школу. После этого прощальная речь, а затем я расскажу о наследии школы. И после этого директор школы Гонхва поделится своими словами, а затем… — Стоп, это после того, как директор вручит сертификаты учителям, — перебивает Хисын. — Э-э, нет, здесь четко написано, что это ближе к концу, прежде чем будут вручены букеты всем руководителям, — говорит Чонсон, снова перечитывая список. — Нет, это неправильно. Дай прочитать еще раз. — Я же говорил… Все присутствующие в зале издают коллективный стон, когда они снова начинают спорить. — Вы, ребята, безнадежны. Дай я посмотрю, — говорит Донгю, забирая список у Чонсона и покидая аудиторию. Чонсон вздыхает, проводя рукой по лицу. Он встает, говорит: — Я на перерыв, — и тоже уходит. От всего этого у него болит голова. Он знает, что должен отнестись к этому серьезно, поскольку это его ответственность, но у него есть еще один аргумент, чтобы не прекратить это. Он не может дождаться, когда эта дурацкая церемония уже закончится. Чонсон идет в кафетерий, замечая Чонвона за их столиком. Он со вздохом садится, кладет голову на стол. — Помоги мне, Чонвон-и. Я умираю, — стонет он. Чонвон смеется, отрываясь от своего учебника, на самом деле учебника Чонсона. Он помогал ему с предметами, которые пропустил за последние два дня. Да благословит Господь его душу, на самом деле, Чонсон не знает, что бы он без него делал. — Держись там, Джей-хен. С тобой все будет в порядке, — говорит он, похлопывая Чонсона по руке. — Я никогда не просил об этом, — сокрушается он, поднимая голову. — Клянусь, я разобью голову о стену, если Хисын не отступит. — Ты снова драматизируешь, хен, — говорит Чонвон, — я говорю тебе, что ты привыкнешь к этому. Чонсон качает головой. — Нет, не думаю. Я не хочу, — говорит он, закрывая лицо руками. — Я сорвусь, — шепчет он. Чонвон цокает, протягивая руку, чтобы оторвать его руки от лица. — Перестань и просто ешь. Ты усердно работал, — говорит он, пододвигая свой поднос с обедом к Чонсону. Чонсон смотрит на Чонвона широко раскрытыми глазами. — Это действительно происходит? Неужели я сплю? Ян Чонвон делится своей едой? Это чудо, если я когда-либо видел такое, — говорит он, смеясь, когда Чонвон раздраженно закатывает глаза. — Просто ешь, пока я не передумал, — говорит он, возвращая свое внимание к учебнику. — И я здесь слабак? Ты настоящий цундере, Вони, — говорит Чонсон, указывая палочками на Чонвона. — Что ты вообще несешь? — спрашивает Чонвон с хмурым видом, из-за которого он выглядит как рассерженный котенок. Невероятно смешно, если спросить Чонсона. И довольно мило, но, конечно, он никогда не признался бы в этом Чонвону. — Ты точно знаешь, о чем я говорю, — говорит он с усмешкой. Чонвон просто качает головой, протягивая Чонсону его сумку, о которой он заботился с тех пор, как пришел в аудиторию. — Сону-хен заскочил и оставил кое-что в твоей сумке. Но я не проверял, — говорит он ему. Чонсон берет свою сумку, сначала проверяя, там ли еще фотография Сонхуна. Сонхун еще не понял, что она пропала, и это хорошо, потому что Чонсон понятия не имеет, что бы он сказал. Она все еще там, к его огромному облегчению. Там также есть белый конверт, который, как он предполагает, был оставлен Сону. Чонсон достает его, вскрывает печать, чтобы прочитать письмо внутри. Как только он видит розовую бумагу, наклейки в форме сердца и слово «нравится» с именем Сону внизу, он немедленно складывает ее снова, оглядываясь вокруг, чтобы увидеть, есть ли здесь сам парень. Его паническая реакция привлекает внимание Чонвона, который смотрит на бумагу в своих руках. Он ахает с широко раскрытыми глазами. — Ни за что. Это то, что я думаю? — спрашивает он с широкой улыбкой. Чонсон поджимает губы и качает головой. — Я не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит он. Чонвон смеется и хлопает в ладоши, выглядя слишком довольным собой. — Это потрясающе. Видишь? Я же говорил тебе! — говорит он сквозь смех. — Дай-ка мне, — говорит он, протягивая руку через стол, чтобы выхватить письмо из его рук. Чонсон ныряет за ним, но уже слишком поздно. — Отдай! — громко говорит он, привлекая внимание сидящих рядом студентов. — Не раньше, чем я прочитаю это, — говорит Чонвон, выбегая из кафетерия, Чонсон гонится за ним. — Чонвон! — кричит он, шокированный мыслью о том, сколько поддразниваний ему придется вынести. Он, наконец, догоняет Чонвона во дворе, прижимая его к земле. Чонвон кричит, но продолжает смеяться, когда Чонсон берет письмо из его рук. Двое остаются сидеть на земле, переводя дыхание. Чонсон вздыхает, снова перечитывая письмо. — Что, черт возьми, я должен теперь делать? — стонет он, ложась на траву с закрытыми глазами. — Сказать, что чувствуешь? — предлагает Чонвон, садясь рядом с ним, скрестив ноги. — Я не знаю, что чувствую, — говорит Чонсон. Он открывает глаза и видит, что Чонвон пристально смотрит на него, закрыв лицо руками, его щеки покраснели от бега и холода. Чонсон снова закрывает глаза, когда чувствует, как в животе происходят странные трепещущие вещи. — Ну что, он тебе не нравится? Я думаю, что он действительно хороший, — говорит Чонвон. — Дело не в этом. Я просто… я не знаю, что делать. Со мной никогда раньше не случалось ничего подобного, — искренне говорит он. — Я не силен в этом деле. И я не хочу причинять ему боль непреднамеренно. Чонвон напевает, бездумно вытряхивая несколько кусочков травы из волос Чонсона. — Я понимаю, к чему ты клонишь. Чонсон собирался что-то сказать, но все слова вылетели у него из головы при ощущении пальцев Чонвона в его волосах. И вот снова этот ошеломляющий всплеск разрозненных эмоций, который оставляет его запыхавшимся. К счастью, прежде чем Чонсон успевает потеряться еще больше, они слышат звонок. Чонвон встает, отряхивая брюки. — Он еще не знает, что ты прочитал письмо. Это дает тебе немного времени, чтобы все обдумать, — говорит он, протягивая Чонсону руку. Он делает глубокий вдох, чтобы собраться с силами, и, встав, берет Чонвона за руку. — Да, ты прав, — говорит он с кивком, засовывая письмо в карман. Чонвон улыбается ему, когда они возвращаются в дом. — А когда я не прав? Чонсон даже не удивлен, обнаружив, что не согласен с Чонвоном. — Признаю, что ты почти все время прав, — говорит он с собственной улыбкой. Он думает, что всегда должен соглашаться со всем, что говорит Чонвон, если это означает, что его наградит теплая, счастливая улыбка с ямочками на щеках.

***

Наконец-то настал день церемонии. Чонсону пришлось встать раньше обычного, чтобы проверить, все ли в порядке в аудитории, и повторить свою речь около сотни раз. Он делал подобные вещи и раньше, но все равно нервничает перед большой аудиторией. Он и другие члены совета из других школ тоже сидят вместе впереди, в то время как ученики заполняют аудиторию. Чонсон замечает сзади Чонвона, который улыбается, когда ловит его взгляд, и поднимает кулак в «боевом» жесте. Улыбка Чонсона сразу же соскользнула с его лица, когда он увидел, что Сонхун и Джеюн заняли места по обе стороны от Чонвона. Сонхун, этот хитрый придурок, имеет наглость послать ухмылку в сторону Чонсона. Как только он обнимает Чонвона, заставляя его выглядеть слегка встревоженным, Хисын заканчивает свою речь, аплодисменты из аудитории заставляют Чонсона прекратить соревнование с Сонхуном. — Спасибо, Хисын, за то, что поделился своими вдохновляющими словами. Теперь вице-президент студенческого совета школы Дэджен, Пак Чонсон, расскажет об истории нашего престижного учебного заведения, — объявляет студент, ведущий церемонию. Чонсон делает глубокий вдох, прежде чем подняться на сцену. Речь проходит без сучка и задоринки и заканчивается прежде, чем он это осознает. Когда он спускается со сцены, видит, как классный руководитель незаметно машет рукой. Она говорит ему, что вчера у них была проблема с принтером и что сертификаты для учителей в настоящее время печатаются в библиотеке. Поэтому он должен быстро сходить за ними. Чонсон бросает последний взгляд в сторону Сонхуна, прежде чем покинуть аудиторию и побежать в библиотеку. Сертификаты уже лежат распечатанные, когда он заходит туда, поэтому Чонсон берет их со стола. Прежде чем успевает выйти из библиотеки, он слышит голоса, доносящиеся из коридора. Он стоит спиной к стене, пытаясь понять, кто это. Один из них — Джеюн, он с президентом средней школы Гонхва. Если подумать, Чонсон считает, что видел, как они ускользнули из аудитории, когда он произносил свою речь. Они разговаривают тихими голосами, так что их трудно как следует расслышать. — Ты уверен, что это правильная дата? — Я уверен. Девятое февраля, в ночь полумесяца, — отвечает Джеюн. «Мы не забыли о твоей неудаче с прошлого раза». — Чхве Санвон, по общему признанию, совершил ошибку. Но не волнуйся, он идеальная замена для него, — говорит Джеюн с улыбкой в голосе. Чонсон хмурится. Санвон? Ошибка? Замена? О чем, черт возьми, они говорят? — А как насчет двух других? — Все в порядке. На пути есть небольшая преграда, но об этом не стоит беспокоиться. Мы приготовили приманку. Я уверен, все пройдет гладко. — Хорошая работа. Где то, что было с полной луны? — Здесь, — говорит Джеюн. Чонсон наклоняется вперед, чтобы увидеть, как Джеюн протягивает маленький флакончик с красной жидкостью другому, который кладет его в карман. — Идеально. Меньше чем через два месяца мы, наконец, сможем… — Чонсон-хен? Чонсон вздрагивает и, обернувшись, видит Сону, стоящего в коридоре. Он быстро хватает его за запястье, прижимая руку к губам и прижимая его так легко, как только может, к стене. — Что это был за шум? — спрашивает Джеюн. — Возможно из библиотеки. По мере того как их шаги становятся все ближе и ближе, Чонсон чувствует, как сердце все сильнее бьется в груди, так, что становится страшно, что они могут услышать. Он закрывает глаза, задерживая дыхание. К счастью, Джеюн говорит, что ничего страшного не произошло, и что им сейчас же следует вернуться в аудиторию. Чонсон вздыхает с облегчением и Сону тоже, желая, чтобы его бешено колотящееся сердце успокоилось. Он практически чувствует тепло лица Сону на своей ладони, поэтому быстро освобождает его. Бедняга Сону выглядит так, словно может потерять сознание в любую секунду из-за их близости, лицо Чонсона находится примерно в дюйме от его лица, поэтому он отступает с неловким кашлем. Сону тяжело выдыхает, а лицо краснеет. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — Я… мне нужно было в туалет, — говорит Сону, наклоняя голову и заправляя прядь светлых волос за ухо. Чонсону вспоминается письмо с признанием, и прежде чем он успевает подумать об этом дальше, он снова берет Сону за запястье, ведя их обоих обратно в аудиторию. — Давай вернемся, пока оба не попали в беду. — Да, конечно, — выдыхает Сону, все еще выглядывая из-за него. Чувства Сону к нему — не шутка, но чувства Чонсона примерно так же организованы, как и его шкаф. Ему нужно разобраться с ними, прежде чем он причинит боль Сону. Младший заслуживает лучшего.

***

Позже, когда церемония закончится, Чонсон должен остаться с советом, чтобы привести себя в порядок. Остальным студентам было сказано вернуться в свои общежития раньше, чем обычно. Чонсон хотел удариться головой о стену, когда услышал это. — Чонсон, куда ты положил микрофоны? — спрашивает Хисын, держа в руках коробку, полную баннеров. — На стол возле сцены, — небрежно отвечает он, занятый сотней других дел. Он просто хочет покончить с этим, чтобы наконец-то получить заслуженный отдых. — Донгю говорит, что их там нет, — говорит Хисын, ставя коробку, чтобы можно было осмотреть сцену. Чонсон фыркает, подтаскивая стул к растущей куче у двери. — Вот здесь. — Ну, их здесь нет. Я должен вернуть их до отбоя, — говорит Хисын, в его голосе слышится явное раздражение. — Я сказал тебе передать их Сумину. Почему просто не послушал? Так и знал, что должен был просто сделать это сам. Чонсон ставит стул на кучу с большей силой, чем это необходимо. — Если тебе так хочется все делать самому, так тому и быть, — говорит он, вылетая из аудитории. С него хватит нытья Хисына. Другие люди, возможно, привыкли к этому, но Чонсон не собирается позволять кому-то так командовать собой. Он выходит из здания школы и идет в общежитие. Добравшись до своей комнаты, Чонсон с удивлением обнаруживает, что дверь уже открыта. Внутри все в полном беспорядке. Кровати, его и Сонхуна одежда, их книги — все разбросано повсюду, и Сонхун в центре всего этого. Когда он видит, что Чонсон стоит с широко раскрытыми глазами у двери, он встает и бросается к нему. Чонсон уже подумывает о том, чтобы убежать, спасая свою жизнь, прежде чем Сонхун встанет перед ним, положив руки ему на плечи. — Ты видел мою фотографию? — спрашивает Сонхун сдавленным голосом. На его лице, как обычно, не так много эмоций, но в глазах паника. Его ледяные руки пугают Чонсона, который крепче сжимает ремень своей сумки. — Какую фотографию? — спрашивает он, удостоверяясь, что выражение лица или тон не выдают его. — Фотография меня и моих друзей. Из приюта, — отвечает Сонхун, отворачиваясь, чтобы осмотреть свой шкаф, прежде чем искать под кроватью. — Не видел, — говорит Чонсон, медленно входя в комнату. Если Сонхун положит руку на его сумку, он все равно что мертв. Сонхун стучит кулаком по столу, заставляя Чонсона подпрыгнуть. Он на мгновение замолкает, прежде чем выпрямиться. — Я… к друзьям, — говорит он снова спокойным голосом, прежде чем покинуть комнату. Чонсон испускает вздох, которого сам не заметил и бросается на кровать. Как его жизнь превратилась в такой чертов беспорядок? В буквальном смысле тоже. Сонхун испортил комнату, поэтому он будет тем, кто ее уберет. Чонсон садится, прислонившись спиной к стене. Он расстегивает молнию на сумке и достает фотографию. Теперь, когда Сонхун подтвердил это, два других мальчика на фотографии — Хисын и Джеюн. — Сиротский приют, — шепчет Чонсон, переворачивая фотографию. В левом нижнем углу что-то написано, но это очень трудно прочитать, так как цвет в основном выцветший. Он встает с кровати, подходит к письменному столу. Он включает лампу, кладет под нее фотографию, чтобы лучше ее разглядеть. — …джы Пр…и…т. — Приют Надежды? — бормочет Чонсон. Неужели все трое выросли там вместе? А это значит, что они родились примерно в то же время, что и Сонхун. И о чем говорили Джеюн и тот мальчик из средней школы Гонхва? Что-то насчет луны, подходящей даты? Какое они имеют отношение к Санвону? Чонсон вздыхает и кладет голову на стол. Это не его дело. Но должен ли он закрыть на это глаза? Он встает из-за стола, достает из сумки телефон и поднимается на крышу. Солнце начало садиться, температура значительно падает. Высоко в небе Чонсон видит слабый контур луны, скрытой за облаками. Он подходит к перилам и опирается на них локтями. Внизу, во дворе, он видит, как Сонхун, Джеюн, Ни-ки и Сону направляются за школьное здание, где начинается бесконечное множество вечнозеленых деревьев. Вдалеке, через двор, он видит парня из средней школы Гонхва с другим учеником из этой школы, наблюдающим за четырьмя другими. Чонсон включает свой телефон, открывая поисковую систему. Он вводит имя. Чхве Санвон. Результаты всплывают через несколько минут, отчего у него перехватывает дыхание. — Сеульский ученик средней школы Чхве Санвон, семнадцать лет, который пропал без вести почти два месяца назад, недавно был найден мертвым в переулке недалеко от района Дэханнон, который находится в нескольких часах езды от его школы Дэджен Хай.