Panther in crime

– Может все таки примешь свою человеческую форму? Я угощу тебя вином. Пока оно есть, – предприняла еще одну попытку Гермиона, хотя знала, зверь откажется и дело даже не в вине, – пантера мотнула головой, – тогда тебе придется слушать мои потрясающие истории трезвым, – она показала кошке язык и отпила из бокала, – итак, продолжим, “...думаю за зельями будущее медицины! В мире очень много разных ингредиентов, а значит можно их смешивать и получать разные полезные зелья”, – профессор Грейнджер остановилась и убрав руку с кошачьей головы взяла перо, – надо посоветовать ей записаться на дополнительные занятия по зельеварению, – она спешно чиркнула это на пергаменте и вернула руку на законное место, – благо это она со Снейпом не была знакома. Единственное, что бы ей сулило, учась на Гриффиндоре, так это подколы и снятие баллов. Может он и хороший человек, как считает Гарри, но преподавателем он был отвратительным, – она вздохнула, вспомнив, как ей хотелось преуспеть в зельях и как мастерски профессор Снейп убил эту охоту своим коронным “вы невыносимая всезнайка, мисс Грейнджер”, “закройте свой рот”, – хотя иногда я на уроках прямо четко ощущаю, почему он был такой заносчивой козлиной, – задумчиво добавила она, – все-таки эти ученики не познают что такое “золотой преподавательский состав”, я как начинаю вспоминать школу, просто тонны историй! А потом хлоп и все стало таким… взрослым. Невилл вон вообще уже детей завел, – Грейнджер снова откинулась головой на спинку дивана, окончательно поняв, что сил проверять эссе у нее нет. Они рассыпались по пушистому ковру, соскользнув с атласа халата. Ей было наплевать, она поняла, что хочет лежать и болтать. Она поднесла бокал к губам. Пантера убрала голову с ее ноги и от движения стало так нестерпимо щекотно, что Гермиона хихикнула, от чего по подбородку потекла красная капля. – Конечно, дорогой, я же леди, – она стерла вино рукавом халата, – об этом никто не узнает, да? – Пантера фыркнула и кивнула, – а котики едят шоколад? – Внезапно поинтересовалась Грейнджер вдогонку и подхватив с собой бокал умчала к серванту, – у меня есть последний кусочек этой несказанно вкусной шоколадки. Да, завтра точно придется добраться до Хогсмида, чтобы пополнить свои запасы, – она снова села на диван и сунув в рот шоколадку, вторую часть протянула на раскрытой ладони пантере. Та смерила их (и шоколадку, и Гермиону), многозначительным взглядом, понюхала и осторожно слизнула с руки. – Вкусно? – Поинтересовалась Грейнджер. Пантера кивнула, – ну ты заходи как-нибудь еще, – она потерлась щекой о кошачью морду между ушей обняв. Знакомый древесный запах коснулся ее носа, – знаешь, это так глупо. Ты пахнешь чем-то таким знакомым, чем-то что со мной очень давно, но я не могу вспомнить. Каким-то деревом, дымом, не знаю… если бы Снейп скотина меня так не тиранил в детстве, может быть я бы сейчас отличала ингредиенты на запах, но… – она отпустила пантеру и вытянув ноги по дивану вдоль ее тела легла, – се ля ви, – она сделала глоток и поставила бокал на подлокотник дивана за своей головой. Не глядя. Знала куда, потому что вечно ставила туда чашку с чаем. Она безвольно махнула рукой, и игла снова опустилась на винил, залив комнату мягким плавным джазом. – Иди ко мне, – пантера вытянулась вдоль ее тела и задумчиво заглянула в глаза, отчего по телу Гермионы промчались мурашки. Ее пронзило почти болезненным дежа вю. – Чувствую себя как одинокая женщина, – она положила руку на мощную лапу, – только у меня не сорок кошек, а одна, но зато большая, – большая кошка отвела взгляд, – прости, я имела в виду, что мне с тобой так уютно, что к черту этого Гранта. Он звал меня сегодня на свидание, но мне кажется это так жестоко, если я его обнадежу, а потом слиняю, – она осторожно гладила мягкую лапу, – мне уже даже Минерва сказал, мол, присмотрись к нему, он хороший парень, но при всем уважении к ней, это что, неужели всем так заметно, что он пытается мне намекнуть, что я ему нравлюсь? – Она потерла лицо руками, – я тебя наверно совсем загрузила этими своими историями, – пантера осторожно накрыла ее руку своей лапой и отрицательно качнула головой, – спасибо тебе. Они лежали молча, нежась в полумраке комнаты под тихий джаз. Время замедлилось. Слова не были нужны. Гермиона чувствовала рядом горячее тело большого опасного хищника, но эта опасность ничуть ее не пугала. Она точно знала, он ее не тронет. – … аnd when my life is over, remember when we were together and I was singing this song for you… – полушепотом пропела Гермиона. Она стеснялась своего пения, поэтому делала это только когда была совсем одна. Но эта песня и этот момент были слишком прекрасны, чтобы в них не влиться. Она протянула свободную руку и взяв с подлокотника бокал допила вино. Музыка закончилась, и комната погрузилась в мягкое шипение винила. Гермиона поставила бокал обратно на подлокотник и пошла поменять пластинку. Конечно, для этого она могла бы и не вставать, но вот физиологию было не обмануть, так что встать пришлось. Пантера заинтересованно приподняла голову. – Сейчас вернусь. А ты подумай, может быть созреешь все таки показать свое истинное лицо, – она скрылась в дверях ванной. Отражение в зеркале показало ей румяные щечки, и кружево белья в окончательно распахнутом халате. Ромовые глаза довольно-пьяно блестели. Она вернулась в комнату. – Ну что не надумала? – Пантера мотнула головой, – совсем-совсем? Ну почему? – Не то, чтобы Гермиона не давала себе отчета в том, что животное не может ответить на вопрос “почему”, но любопытство и вино толкало ее на уговоры, – ну, пожалуйста, – она надула губки. Пантера поднялась и села, задумчиво разглядывая ее, словно сомневаясь, – хочешь, я отвернусь? Большой черный кот, это будет нашим секретом, – она еще раз посмотрела в темные глаза и не дождавшись ответа отвернулась. За спиной послышался шорох, сердце замерло. Плеча коснулась теплая ладонь. Она начала поворачиваться медленно, но как только ее глаз выхватил знакомый образ она отшатнулась на край дивана, сбив локтем пустой бокал. Стекло звонко разлетелось по полу. – Ну вот, бокал разбился, – печально сказал профессор Снейп, и изящно махнул рукой в сторону осколков. Бокал собрался из мелких кусочков и опустился на журнальный столик, – и почему я не удивлен вашей реакции? – Разочарованно добавил он. Гермиона наконце вышла из ступора и спешно запахнула халат. Почему-то сейчас это волновало ее больше всего. По крайней мере, она понимала, что он пришел сюда не для того, чтобы ее убить. Ее терзал вопрос, что он вообще тут делает. – То есть вас объявили в международный магический розыск, а вы все это время были здесь?! – Вознегодовала Гермиона. Он жестом показал ей чуть сбавить пыл, но вряд ли это могло сработать. Не сейчас, – нет, я требую объяснений, – вместе с невероятной решимостью профессор Грейнджер ощутила болезненный укол стыда. Захотелось одновременно разрыдаться и кинуться на него с кулаками. Она почувствовала себя обманутой. – Да, и то, что Министр продает меня за тысячу галеонов я тоже в курсе. Но я не дам вам шанса их заработать, – эта мысль Гермионе тоже пришла в голову, – Не злитесь, вам не идет, – он поднялся с дивана и направился к двери. Вечер перестал быть томным. Гермиона схватила со столика палочку и запечатала дверь заклинанием прямо перед его носом. Снейп усмехнулся. – Вы действительно думаете, что меня это остановит? – Он обернулся и посмотрел на Грейнджер таким взглядом, словно она пыталась ограбить банк с водяным пистолетом и ему было интересно, получится у нее в итоге или нет. – Не думаю, – она пожала плечами, – но вы же остановились. Почему вы пришли сегодня? Вы же никогда не приходили сюда раньше? – Она нахмурилась, разглядывая стоящую у двери фигуру и только сейчас заметила, что он босой. – В подземельях скучно, на балконе холодно, у меня чудовищная мигрень, зелья не помогают. А поскольку ни спать, ни читать не могу, не придумал, чем бы еще себя занять, решил наведаться к вам. Извините, что с пустыми руками и без приглашения, – съерничал он под конец. Гермиона еще с секунду посмотрела на него и направилась к серванту. – Раз вам не помогают зелья, у меня для вас есть альтернативные, человеческие методы. Мне помогает. Не думаю, конечно, что вы признаете такое, – от волнения огрызнулась она в ответ. – Вы меня с Малфоем перепутали. Порывшись в серванте она переместилась к подоконнику на котором стояла вещь, которая почти у всех кто ее видел здесь, вызывала некоторые вопросы, положила внутрь капсулу и нажала на кнопку. Снейп, судя по всему, решив задержаться до конца спектакля, заинтересованно глядел на передвижения Гермионы, подперев плечом дверь. – Кофеварка, – пояснила она, – обычная магловская капсульная кофеварка. Профессор Снейп хмыкнул. – Профессор Грейнджер, не могу понять, у вас проблемы со слухом, или со зрением? – Гермиона чувствовала, что это прелюдия к подколу, но как отбиваться не придумала. – В смысле? – Возмутилась она. Он подошел ближе. – Я же вам только что сказал, вы путаете меня с Малфоем. Вот и не понимаю, вы меня не слышите или не видите различий. Я знаю, что такое кофеварка, – он был раздражающе спокоен. Даже колкость вышла какой-то безболезненной, словно он сказал это по привычке. Гермиона не нашлась, что ответить и протянула ему чашку и две таблетки. Он кивнул. – Парацетамол, аспирин и кофе, – он ловко открыл таблетки и закинул в рот, – если сердце не остановится, то голова точно пройдет, согласен, – и следом залил обжигающе горячий кофе так, словно тот был едва теплый. – То, чего нет, остановиться не может, – обиженно буркнула Гермиона. От собственного стыда она никак не могла справится с эмоциями, перебирая в голове все, что рассказала черной кошке. Снейп замер. – Ну вот и проверим, – пожал плечами он. Гермиона подняла глаза и поняла, что он едва заметно улыбается, – я, пожалуй, пойду. Спасибо, профессор Грейнджер. Она кинула взгляд на чашку, которая, кажется стала еще чище, чем была при покупке. – Солидарен с вашими мальчиками, я тоже ненавижу мыть посуду. Доброй ночи, – он направился к двери. – Доброй ночи, профессор Снейп, – Гермиона снова посмотрела на босые ноги. Почему-то эта странная деталь не давала ей покоя. Ни его короткие волосы, ни татуировка на руке уползающая чернилами в рукав футболки, в противовес привычной мантии с миллионом пуговиц не озадачивали ее также сильно, как босые ноги. Грейнджер пошла за ним. У двери он обернулся, видимо готовясь угостить ее Обливейтом. – Почему ты сделал это именно сегодня? – Когда мы перешли на ты? – В его голосе не было негатива, скорее праздный интерес. – Кажется месяца три назад на балконе Астрономической башни. Прости, мне очень стыдно, – она зябко укуталась в халат, – я столько всего наговорила, – она почувствовала внутри странную смесь из стыда, обиды и непонимания почему она все еще его не выгнала, пусть это и сулило ей потерей памяти за этот вечер. Щелкнул замок двери, профессор Снейп положил ладонь на дверную ручку и вдруг замер. – А если я приму свою анимагическую форму, ты скажешь мне то, что обычно говоришь, когда ухожу? – Гермиона подняла на него взгляд и уловила какое-то непривычное сомнение в лице этого некогда строгого человека. Она кивнула. – Если останешься еще ненадолго… пока таблетки не подействуют, – нашлась она. – Это не спасет тебя от Обливейта, – уточнил он. – Я знаю, – они сели по разные стороны дивана. В воздухе повисло неловкое молчание. Гермиона подняла с ковра рассыпавшиеся эссе и положила перед собой. Уперлась в них бесцельным взглядом, но перечитав первое предложение в десятый раз и так не поняв его смысла сдалась. На столе блеснул пустой бокал, но не успела она подумать о том, что его стоит наполнить, как Снейп встал с дивана и сделал это за нее. – Выпей, у тебя такой вид, как будто тебе еще хуже, чем мне, – он протянул ей бокал.