Panther in crime

Как только Гермиона осталась одна, подступающий стыд наступил окончательно. В голове роились тонны мыслей, что надо было все сделать не так, сказать не то, уйти или не приходить вовсе. Она уткнула нос в подушку, в надежде скрыться от назойливых чувств, но это не помогло. Раздался удар и шум воды в ванной стал более слышим. Она поняла, Снейп открыл дверь и судя по звуку, сделал он это ногой. – Грейнджер, – она открыла один глаз, как будто это помогло бы ей лучше его услышать, – только на подушку мою не ложись, не испытывай удачу снова, – она невольно улыбнулась. Что-то в этой фразе было такое домашнее и милое. Эта фраза была похожа на заботу, но эта была совершенно не такая робкая забота, которой ее, к примеру, пытался окружить Грант. Нет. Эта забота была очень в стиле профессора Снейпа, мол, либо свали с моей подушки, женщина, либо снова будешь ныть, а я не хочу это наблюдать. Гермиона согласилась с достаточно здравой для начала первого ночи мыслью и вытащив из под своей головы подушку, поменяла ее на соседнюю. – А третья зачем? – Спросила она, заметив, как в гостинной погас свет. – Я с ней обнимаюсь, – дежурно ответил он, – еще какие-то вопросы? – Гермиона захлопнула рот. Ответ был настолько прямым и исчерпывающим, что поставил ее в тупик. – Нет. Больше нет, – она прикрыла глаза. В голове промелькнула шальная мысль, что надо бежать, но вспомнив о запертой двери, которую она сама же и попросила запереть, тут же передумала. Обнимаюсь. Она вспомнила, как мягко он обнимал ее в прошлый раз, как снял рубашку и прижал ее руку к шраму под чернилами татуировки. Вспомнила как сегодня он осторожно стер ее слезы и успокоил, когда она рыдающая стояла в одеяле посреди гостиной. Она перебирала все, что могла вспомнить с самой первой встречи с пантерой и вдруг поняла, что за все это время, кроме Обливейта, который, впрочем, был логичен, он не сделал с ней ничего плохого. Все, за что ей было стыдно, она делала сама. Постель брала ее в плен, мысли путались, смешиваясь в один бесконечный день. В чем Снейпу было не отказать, так это в бесшумных передвижениях. Поэтому Гермиона сонно дернулась, почувствовав шевеления совсем рядом. Она понимала, человек так не ляжет при всем желании. Она знала, что он сделал. Мягкая шерсть оказалась под рукой сама, пантера замурлыкала и легла поверх одеяла, прижавшись спиной к ее животу. Стало тепло и уютно. Грейнджер положила руку на мощную лапу, и пантера мягко накрыла ее второй. Она чувствовала знакомый запах пало санто и чего-то похожего на кожу. Чувствовала, как он дышит. Она прижалась щекой к шерсти и наконец провалилась в сон. Профессор Грейнджер стояла на балконе Астрономической башни, уперев локти в нагретый солнцем за день камень парапета, и пустым взглядом провожала последнюю полоску ярко-алого заката. Август кончался, обещая скорые дожди. За ее спиной кто-то возник, но ей было не страшно. Она точно была уверена, тень не обидит. У тени на нее явно были другие планы. – Ты такая красивая, – она слышала смысл сказанных слов, слышала тон, но не могла осознать, знаком ли ей голос. Теплые руки обняли ее уверенно, но мягко. Шепот щекотал ее шею, отдаваясь мурашками, – не оборачивайся, почувствуй просто, – и она поддалась. Хотелось прижаться сильнее, ближе, ощутить тепло чужого тела. Она поймала руку, гладящую ее плечо и потерлась о нее щекой. Стало одновременно так хорошо и одиноко, что заныло внизу живота. Она поняла, как давно не чувствовала чужих прикосновений, погрязая все глубже и глубже в работе и бытовых проблемах. Словно прочитав ее мысли, тень скользнула рукой по ее шее и обняла сильнее, вжимая ее в теплый камень балкона. Она качнула бедрами, и гладящие ее руки переместились ниже, дразня, но не переходя границы приличия. Хотелось больше. Хотелось поддаться рукам. Эгоистично получить удовольствие, не чувствуя себя за это должной. Она еще раз вильнула бедрами и от этого начала просыпаться. Ей нравилось это пограничное состояние, когда можно долго лежать и нежиться, то проваливаясь в сон, то почти приходя в себя. Когда кажется, что контролируешь мысли, но сон все равно идет своим чередом, и ты лишь делаешь самый приятный для себя выбор в сюжете. Тень сжала пальцы на ее бедре, и Гермиона выгнулась, замурлыкав. – Помочь? – Хитрый голос стал почти осязаем. Чужие губы коснулись ее шеи заставив закрыть глаза. Она понятия не имела, кто стоит за ее спиной, но знала, сейчас ему можно все. – Да, – произнесла она и попыталась чуть раздвинуть ноги, но они оказались ватными и никуда не пошевелились. Тень за ее спиной усмехнулась и по-хозяйски запустила руку между ними, гладя внутреннюю часть бедра и только сильнее изводя. Она плавно двигала бедрами. Стало жарко. Дыхание за ее спиной перестало быть спокойным и это подначивало сильнее. Но в какой-то момент сон начал отступать, и она осознала себя в реальности. Кто-то мягко прижимаясь лежал за ее спиной, держа свою руку на ее бедре под халатом. И этот человек явно был мужчиной. Его выдавала определенная часть тела. А о том, что Гермиона была совсем не против этой руки говорили ее собственные бедра, которые она все еще по инерции сжимала. Она пристыженно дернулась и вздохнула. Тело за ее спиной недовольно застонало и убрало руку. – Ну что ты делаешь? Я же не железный, – мурлыкнул голос, и у Гермионы закружилась голова. Этот голос, не смотря на сонный разнеженный тон, она могла узнать из сотен и тысяч. Она медленно повернулась, и увидела как Снейп трет заспанные глаза. Захотелось сбежать, пока он их не открыл, но бежать было некуда. – “Ладно, Обливейт же никто не отменял”? – Судорожно подумала Гермиона. Он приподнялся на локтях и только теперь, кажется, окончательно проснулся. Глаза открылись. И закрылись. Он моргнул еще пару раз, видимо, в тщетной попытке отогнать образ Грейнджер лежащей на его постели, но это не помогло. – Мы же сейчас друг другу ничего не скажем? – Загадочно спросил он, но растерянный вид выдавал, он понял все. Абсолютно все. – А, что? – Гермиона тут же приняла правила игры. Он дал ей шанс сделать вид, что ничего не было и грех было не воспользоваться такой возможностью, – не знаю о чем ты. Я только проснулась. – Прекрасно, – он натянул на плечо съехавшую ткань халата и рухнул обратно на подушку, – доброе утро. – Ага, доброе, – задумчиво кивнула Гермиона и на ватных ногах медленно пошла в душ. В голове словно произошел взрыв и теперь там было совершенно пусто, – можно я возьму полотенце? – Если ты будешь ходить тут мокрая и голая, вряд ли я расстроюсь. – Что? – Грейнджер подумала, что начинает сходить с ума. – Что тебе не понятно в ответе “да”? Всего две буквы, – съязвил Снейп. – Показалось… – И уши почисть заодно, – фыркнул он вдогонку. *** Гермиона посмотрела в зеркало. Изобразила самое спокойное спокойствие на которое вообще была способна и, накинув халат, вышла из душа. В гостиной была тишина. Гермиона сунула любопытный нос в спальню и увидела примерно ту же картину что и вчера, правда причинное место теперь скрывалось еще и атласным халатом. Она была абсолютно уверена, что он спит и закрыла дверь. Тихие шаги до двери. Алохомора. Дверь “задумалась”, но поддалась. Гермиона посмотрела в приотрывшуюся щель…и захлопнула ее. Она не хотела к себе. Там было пусто. – “А что он вообще ест”? – Внезапно подумалось ей, – “не одним же кофе и зельями он тут питается”. Она нагло пошарила по полкам, словив кураж того, как когда-то, еще учась в школе шарилась по его лаборатории в поисках ингредиентов для (не самых законных в ее возрасте) зелий. Еды в комнате определенно не было, но вот алкоголь...хороший дорогой алкоголь стоял в шкафу и заговорщицки на нее глядел. Под одной из бутылок нашлась записка: "Прости, я выпил твою, вот тебе новая. Только не ругайся. Д.М." Гермиона неожиданно для себя улыбнулась вспомнив о младшем Малфое. Школьное время ушло, и теперь все те обидные сказанные им слова казались ей мелочью и чушью. Время подходило к полудню. Гермиона села на диван и протянула ноги на стол. В кофейнике еще оставался кофе, и нагретый он оказался вполне себе сносным. Книжка по зельям. – “Слишком сложно, неужели ему реально нравится это читать”? Газета. “Продолжаются поиски Северуса Снейпа. Министр увеличил вознаграждение за информацию о его местонахождении”. Она открыла статью, но тут за спиной послышались шаги. Он громко шаркал ногами. Она была готова поклясться – специально. – Думаешь, за сколько можно меня продать? – Он усмехнулся и не дожидаясь ответа поплелся в сторону душа. – А если я захочу оставить это только своей тайной? – Возмутилась Гермиона. Она почувствовала то, что последний раз ощущала, когда Рон начал встречаться с Лавандой. Ревность и нежелание делиться. Снейп удивленно усмехнулся. Сейчас он как никогда напоминал пантеру. Впрочем, сонный, слегка надменный взгляд, халат и босые ноги делали из него кого угодно, но не профессора Снейпа. Он ничего не ответил. Грейнджер прикусила губу. Газета больше не читалась. Она все также держала ее на коленях, но смысл уже было не уловить. Она думала про его руку под своим халатом. Про растерянный взгляд, и возможность это не обсудить утром. Было стыдно, но не страшно. Словно она знала, что любую вещь, которую она может сделать, он примет с пониманием. – “Ты такая красивая”, – в памяти вспыхнула фраза, и Гермиона невольно вздохнула. Вспомнила, как сидела в белье и пила вино, а на ее голом бедре покоилась голова пантеры. Хотела ли она услышать это от кого-то вживую – определенно да. Слышала ли? – Давно нет. А еще она никак не могла выкинуть из головы какую-то странную и почти фантомную фразу про хождение мокрой и голой. Она сделала еще глоток кофе. Начало хотеться есть. – “Интересно, как он целуется?”, – подумала Гермиона и сама же удивилась пришедшей в голову мысли. Последний раз ей было так любопытно, когда она познакомилась с Крамом. Она отмахнулась, – “совершенно наплевать, наплевать”... – но память услужливо подсунула ей обрывки сна, где кто-то поцеловал ее в шею. Щеки зарделись, – “на счет Гранта мне такие мысли не приходили, мда…”. И действительно, шальная мысль залетела в ее голову первый раз с момента расставания с Роном. До этого момента она даже не задумывалась, насколько сильно ей хотелось банальных объятий и прикосновений. К горлу подполз ком. – А какой был второй вопрос? – Неуверенно начала Гермиона, когда Снейп вышел из душа. Только сейчас она заметила, что его остриженные волосы начали отрастать, и он безуспешно пытается откинуть их от лица. – Кофе, – он по-хозяйски забрал из ее руки чашку и сделал глоток, – я не самый приятный человек утром. Гермионе очень захотелось съязвить, что он и в целом далеко не подарок, но ее взгляд, кажется, сделал это за нее. Снейп закатил глаза. – Можешь даже не озвучивать. – Какой. Был. Второй. Вопрос? – Грейнджер знала, если он не захочет ответить, то найдет сто способов увильнуть, а этого допустить было никак нельзя. Она нервничала от того, что не может предугадать его реакцию. Он допил кофе и выпустил чашку из руки, но вопреки ожиданиям и законам гравитации, она не разбилась, а изящно отлевитировала на стол. Снейп сел на кресло и тоже протянул ноги на стол. Похоже этот стол тут только ради этого и стоял. Газета соскользнула с Гермиониных колен и переместилась на его. Весь его вид показывал, что на вопрос он отвечать не намерен. Она была абсолютно уверена, он смотрит не в газету, а сквозь нее. Просто сидит и размышляет о чем-то. – Ты же не читаешь, – наконец не выдержала она. Он отложил газету и повернулся к ней. – Второго вопроса не было, просто не хотел, чтобы ты уходила, – она отчетливо слышала голос, но его губы не шевельнулись. Гермиона застыла, – Ты же знаешь, что я так и не запер дверь, – продолжил он уже вслух. – Мог бы просто сказать, что не хочешь, чтобы я уходила. К чему было это все? – Мы же уже решили, что в вопросах человеческого общения я трус, – Гермиона чувствовала, что он начинает злиться, – если ты думаешь, что мальчики в моем возрасте не боятся отказа, то это не так, – буркнул он и снова уткнул взгляд в газету. – Думаешь я не боюсь? – Не думаю, что Амбертон тебе в чем-то может отказать, а с меня какой толк? Я в изгнании и прячусь в подземелье, если ты вдруг забыла. Приятно, конечно, что Министр поднял цену моей голове, но…пожалуй это не то, чего бы мне хотелось, – он нервно выдохнул. – К черту Амбертона, – Гермиона резко встала и отшвырнув газету села на его колени и обняла. Снейп явно хотел что-то возразить, но не стал. Она чувствовала, как бьется его сердце, впрочем ее билось не тише. Он с секунду помедлил, а потом все же обнял ее в ответ. – Что за прилив чувств, профессор Грейнджер? – Тихо произнес Северус. Она не видела его лица, но голос выдавал растерянность, – схема со стокгольмским синдромом оказалась рабочая? – Да и кажется мне даже не стыдно, – Гермиона отстранилась и взглянула ему прямо в глаза. – Это адреналин, – пожал плечами Снейп, – сейчас отступит и стыдно станет нам обоим. – Обливейт? Я угощаю, – хихикнула Гермиона. – Ты хочешь лишить меня воспоминаний об единственном хорошем дне рождении? Ну ты и стерва, конечно, – усмехнулся он, и мягким движением притянул ее обратно к себе, – но если хочешь, просто сделаем вид, что ничего не произошло. Как только ты выйдешь за пределы этой комнаты. – Я подумаю, – хмыкнула она. В комнате повисло молчание, но совсем не тяжелое. Какое-то уютное и спокойное. – Может у тебя снова температура? – Не выдержал Снейп. – Не можешь смириться, что я сделала это по доброй воле? – Уколола Гермиона в ответ и сама удивилась, откуда в ней взялось это желание уколоть. Воистину, с кем поведешься. Она прислонилась лбом к его щеке. – Конечно не могу, я же с тобой давно знаком. Ну похоже, температуры нет. В таком случае, – он помедлил, – у меня есть для тебя предложение, от которого ты, полагаю, не захочешь отказаться, – Гермиона немного насторожилась. Когда так говорили Гарри с Роном это обычно ничем хорошим не кончалось, – давай сходим позавтракать, – он сделал еще одну загадочную паузу, – вместе. Ты же не думаешь, что я действительно собираюсь держать тебя в плену? – Гермиона думала над сказанными словами. Все слова по отдельности ей были хорошо знакомы, но фраза “сходим позавтракать вместе” в речи Снейпа звучала как приступ шизофазического бреда. Она встала с его коленей так и не ответив и пошла в спальню, чтобы забрать мантию. Для нее выбор был совершенно очевиден и понятен. Снейп вздохнул и поднял с пола газету. – А потом ты удивляешься, почему я не сказал напрямую, – он даже не посмотрел в ее сторону, когда она подходила к двери. – Я пойду переоденусь. Как-то не гоже в халате, наверное… – он медленно повернул голову в ее сторону. – Хотя ты в нем очень хороша, – ни одна мышца на его лице не шевельнулась, – там промозгло, а ты все еще болеешь, оденься теплее. И да, в маггловское, – озвучил он. Гермиона немного зарумянилась от смущения, но лишь кивнула и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.