о прелестях рыбалки

— Олееег, я устал — завывал Серый где-то за спиной. Волков продолжал сидеть, вытянувшись, как по струнке и делать делать вид, что ничего не слышит. Он наслаждался утренним туманом, рассветным солнцем и прохладной баночкой пива в руке. Его всё устраивает, а затыкать Разумовского, ибо тот рыбу распугает было бесполезно. Серёжа не любил вылазки на природу, тем более такие, где нужно вставать в 4 утра, а потом мёрзнуть, сидя на жопе ровно и молчать. Он укутался в тысячу и один свитер, которые ничерта не грели, потому что были старые, поношенные, а где-то расходились нитки. Тогда Олегу надоело отбивание трели зубами и он отдал свой бушлат Серому. Тот залез в него чуть ли не с головой и грелся. На какое-то время это помогло его заставить замолчать, но, как говорится, недолго музыка играла, не долго фраер танцевал. — Волче… — Мм? — А может ну его нахер? — Серый, не начинай. За язык тебя вчера никто не тянул, сам вызвался. -Я не думал, что это так нудно! — Серёжа начал сползать с раскладного стула на мокрую траву. Огромный бушлат полз вслед за ним. В конце концов он приземлился на жопу и издал жалобное мычание. Непонятно как сложив свои острые конечности, скрытые под объёмной одеждой, он выглядел как скомканый мешок. Только у скомканного мешка не бывает недовольного лица. Волков нехотя обернулся на шуршащие звуки. Закатил глаза, многозначительно вздохнул и спросил: — Что мне сделать чтобы ты не маялся? Серый поднял на него уставший взгляд. — Можно я сяду к тебе? Олег махнул рукой, мол «делай, что хочешь». Тогда Разумовский чуть взбодрился и перенёс своё место обитания поближе. Усевшись, положил голову на плечо Волкова. Последний не отреагировал и позволил облокотиться на себя. Игнорирование Серёга не любил так же сильно, как вылазки на природу. Он стал притираться ближе, водил носом по чужой шее и скуле, полез руками к груди, в место, где под кофтами висел кулон. Ждал, ну когда уже на него обратят внимание. А Олег не мог в упор не замечать горячее дыхание и дразнящие касания на своём теле. Он взял Серёжу за подбородок и развернулся к нему лицом. Волков медлил, всматривался в любимые черты. Лисьи глаза, острый нос с россыпью веснушек, аккуратные скулы. Он приблизился и поцеловал Серого в лоб, будто успокаивая. — Серёж, мы скоро поедем, только утихомирься и потерпи. Если хочешь можешь использовать меня как подушку, — на его губах была лёгкая улыбка. Как бы Разумовский ни ненавидел холодный рассвет на рыбалке после трёхчасового сна, он любил Олега, который любил этот долбаный холодный рассвет на рыбалке.