Муки стыда, совести и страсти

Юля тяжело дышит и валится на кровать, утыкаясь лбом в подушку. Воздух в лёгких выгорел, и как бы она ни любила проводить время со своими мальчиками – ей не хочется прижиматься к липким телам и нагретым грязным простыням. - Эй, Юль, вставай, - Дима её не касается, только наклоняется как можно ближе, но достаточно высоко, чтобы не обжигать горячим дыханием мокрую кожу. Девушка только мотает головой. Она не хочет вставать, она хочет тишины и прохлады. – Отнести тебя в душ? Душ кажется действительно здравой идеей. Так что девушка кивает и вытягивает руки, показывая, что если Дубин хочет отнести её в душ – то она согласна, но никакой помощи не окажет. Парень только посмеивается и осторожно подхватывает её на руки. - Застелешь кровать? - Может, я лучше отнесу Юлю? – спрашивает Гром, и Пчёлкина прекрасно помнит, что мужчина ненавидит возиться с постельным бельём. Всё что угодно от стирки до посуды, пожалуйста, но пододеяльник это уровень повыше, здесь нужен особый указ президента и росгвардия. - Нет, ты мной собрал все углы в прошлый раз, - Юля буквально может видеть ухмылку на лице парня и тоже улыбается, прижимаясь щекой к его плечу. - Не виноват я, что планировка квартиры так много углов предусматривает… Бурчит Игорь, но девушка уже мало обращает на это внимания. Надёжные руки Димы несут её в ванную, аккуратно усаживают на холодную эмаль и заботливо настраивают воду, чтобы потом передать душ Пчёлкиной, которая прислонилась лбом к прохладненькой плитке. Хорошо. - Не спи, Юль. - Я не сплю, - недовольно огрызается девушка. Дима кивает и выходит из комнаты, тихо закрывая дверь. Глухо слышаться ругань Игоря (с одеялом) и Димы (с Игорем). Девушка быстро ополаскивается, стараясь не задевать чувствительного места внизу живота, смывает пот и направляет душ на лицо, наслаждаясь немного прохладными каплями. Разгорячённое тело с удовольствием принимает воду, делая её даже более желанной, чем недавние прикосновения её мальчиков. Волосы немного намокают, но она не думает мыть голову. Это можно сделать и завтра с утра. В дверь три раза стучат, а потом снова входит Игорь с банным халатом и распростертыми руками. - Прибыла ваша карета до спальни. Юля лениво поворачивает голову и выключает воду. Из прохладной ванной совершенно не хочется вылезать. - Сколько простыней пострадало в этой войне? – изгибая бровь спрашивает девушка. Игорь гордо ухмыляется и помогает надеть ей рукава халата, после чего подхватывает на руки, выглядя крайне гордым. Юля мысленно очень благодарна, что Гром не прикасается своими все ещё потным и грязным к её распаренному чистому, и поддерживает исключительно за банный халат. - Ни одной, моя леди. - Исключительно благодаря мне, - кричит из спальни Дима. - И всё же, - не менее гордо продолжает Игорь. – В моих руках не пострадала ни одна простынь. - Только потому, что я её забрал из твоих рук, - ухмыляется Дубин, взбивая последнюю подушку. Гром вздыхает и сажает девушку на постель. Дима достаёт из шкафа её пижаму и кидает на кровать. Зевает и машет рукой в сторону ванны Игорю. Тот кривит лицо, но послушно идёт следом за парнем отмываться. Негромко шумит вода. Пчёлкина быстро снимает халат и бросает его в сторону стула, надевая пижаму. Почти до середины бедра на бретельках рубаха с самым уродским принтом, кажется, на всём белом свете. Самая тёплая, мягкая и приятная для изнеженной и раздражённой касаниями и поцелуями кожи. Такая домашняя, с застиранным рисунком, который выцвел пятнами и парой зашитых дырок нитками не в цвет. Потому что «а кто увидит?». Видят Дима и Игорь, но Юля ловит себя на мысли, скользя под одеяло, что это совершенно другой уровень доверия. Это не просто страсть, когда ты самый красивый и желанный, когда ты сексуальный и манящий. Ей давно пресытилась страсть, она от неё устала. Что в молодости, что став чуть старше – Юля пробовала много, она устала от этого. Эти муки страсти, когда ты думаешь о том, что твои ноги всегда должны быть идеально гладкими и бельё обязательно красивым, а то вдруг твой партнёр скривиться и посчитает тебя менее сексуальной. Юле это давно и бесповоротно приелось. Игорь скользит к ней под одеяло и целует в щеку, отворачиваясь. Не большой любитель обниматься по ночам, Гром имел привычку всегда спать боком и лицом к двери. Просто на всякий случай, просто потому что так спокойней. Девушка осторожно гладит его по спине, слыша, как тот начинает сопеть. Дима выходит следом, вытирает волосы, взъерошивая их, и становится похож на одуванчик или мокрого щенка. Впрыгивает в свои свободные пижамные штаны, неловко запнувшись в одной из штанин. Одним кивком спрашивая, можно ли лечь с Юлиной стороны или ему лезть между ними. Он знает, что Юля не любит спать зажатой, не любит спать у стенки, не любит, когда у неё нет выхода. Не знает почему, но знает это. Девушка кивает и разрешает лечь с её стороны, решая, что её тело достаточно отдохнуло в прохладной ванной, и она хочет ещё совсем немного контакта тела к телу. Дубин довольно кивает, становясь ещё больше похожим на щенка, и, приоткрыв окно на форточку, потому что Игорь вечно горячий как печка и ему не комфортно без свежего ветерка из форточки даже зимой, осторожно лезет к Юле под одеяло. - Прости, что наорала в ванной, - тихо шепчет Юля, чувствуя, что должна это сказать, и прижимается щекой к Диминому плечу, перекидывая через него ногу. - Только если мириться мизинчиками, - заговорщически говорит парень и поднимает руку с вытянутым мизинцем. Пчёлкина посмеивается и хватается своим мизинцем, приговаривая «мирись, мирись и больше не дерись». Гром резко и громко всхрапывает, чем вызывает ещё один приступ смеха. Игорь сквозь сон закидывает руку назад, пытаясь, видимо, кого-то из них легонько стукнуть, но только пару раз хлопает Юлю по бедру и хрипит: «Спите, черти, завтра за ноги вас с постели обоих стащу». Они ещё раз негромко смеются, и Дима перекидывает через Юлину талию руку, а ладонь устраивая на боку Игоря. Кровать недостаточно большая для того, чтобы они лежали друг от друга на достаточно большом расстоянии, так что всё равно ночью в один момент они оказываются одним большим комком. Ну, или Дима и Юля оказываются комком, который прижимается к спине Игоря. Дима прижимается губами к её лбу, а потом прикрывает глаза и медленно погружается в сон. Юле опостылели эти муки страсти так давно, что кажется, будто они никогда и не были ей нужны. Но эта нежность, эта ласка, когда ты можешь лежать в самой уродской пижаме на всём белом свете и всё равно получить поцелуй в лоб – Юля может дышать только этим.