Диалог
21 декабря 2021 г., 07:52
В душной от темноты комнате повисло неловкое молчание. Каждый из них чего-то не мог: Джек - успокоиться, потому что на это просто не было сил, а Хачи - собраться с мыслями, чтобы начать диалог. Однако, тишина уже стала резать слух, и с чего-то начинать было нужно.
Восьмерка заговорил первым:
– Как долго ты будешь прятаться от меня? Тебе же давно снятся кошмары, я знаю.
– Именно, что знаешь, – раздался наигранно бодрый голос седоволосого. После той ночи волосы, кажется, стали белее, чем были, но каждый делал вид, что в упор не замечает этих изменений – что я справлюсь с этой ерундой, как справлялся со всеми остальными! Не беспокойся.
К горлу подкатил колкий комок. Не нужно так явно врать - Хачи ведь не слепой, видит, что происходит. Жок вздохнул, и его голос вернулся в нормальное состояние, улыбка сменилась уставшим, напуганным выражением лица, прямо как у ребенка. Хачи в ответ на это уверенно сжал чужие ладони и стал водить по тыльной стороне большими пальцами: его, например, это всегда успокаивало.
– Они участились после того, как я чуть не потерял тебя. Это действительно не то, о чем тебе нужно беспокоиться, Восьмёрка.
– Хачи, давай я провожу тебя?
Это предложение из уст Джека звучало правильно и закономерно. Он вечно опекал Хачи, был заботливым старшим братом или молодым отцом. Ничуть не удивляло, но забавляло до нежной лыбы маленького похитителя. Мальчики вообще очень сблизились за последнее время, пережитые приключения сделали из них если не близких, то очень крепких друзей.
– Конечно! Конечно, можно...
С этого момента забота Жоки по отношению к мальчику стала важнее лично для него, чем их работа. Даже привыкшему быть малышом для всех Воосьмерке было неловко, когда заботливые руки сжимали детские плечики, а трясущийся от напряжения голос просил остаться и заняться, например, уборкой, а лучше даже просто в кровати поваляться.
Никто из ребят не мог вспомнить, как скоро после инцидента Хачи стал спать в одной постели с учителем. Как плюшевая игрушка, мягкий охранник сна и враг ночных кошмаров. Джек не трогал его во сне. Только метался по кровати, стонал что-то и постепенно покрывался ледяным потом. Ладошки Восьмёрки всегда гладили мальчика по голове, когда он не просыпался, и появлялась возможность успокоить во сне, прижать к себе, крепко целуя в макушку.
– Ты шутишь сейчас?
Хачи правда давно уже не ребёнок. Прошло уже несколько лет, но оба продолжают заботиться друг о друге, уже и не задумываясь об этом. Иногда просто сидят друг против друга, прикрываясь обсуждением очередного дела, и просто смотрят. Беззвучно, до одурения нежно и тепло. Их обоих накрывало пуховым одеялом с головой. И они продолжали смотреть друг на друга ещё и ещё.
– При чем тут шутки... – Джек опустил взгляд на свои руки и улыбнулся, сжал крохотные ладошки и вздохнул счастливо, – Все действительно в порядке.
– Перестань. Тебе не идёт врать лично мне, знаешь ли. Я уже знаю, – Хачи выдержал долгую паузу, – знаю тебя, как облупленного. Наш диалог становится бессмысленным, не кажется?
– Нет, совсем не кажется. Давай просто посидим так? С тобой спокойно.
Хачи скрипнул зубами и послушно кивнул. И правда: Джеку заметно легче стало только потому, что они сидели вот так, держались за руки. Он счастливо улыбнулся, и чужие губы коснулись его лба.
– Спасибо, что со мной остался. Я бы не простил...
***
Джек лежал на голой груди мальчишки и обводил пальцем следы от широченного шрама, такого мерзкого и неправильного, пока детские по размерам руки зарывались в густые волосы. – Восьмерка? - шепчет Джек и поднимает голову, чтобы посмотреть на мальчика, боится продолжать. Хачи приоткрывает глаза и вопросительно кивает, глядя на уставшего от бессонных ночей Джека. – А у тебя... У тебя часто сердце болит? – Ох. Нет, почти нет. Очень редко. Джек устало всхлипывает и утыкается в грудь носом. Лёгкая дрёма наконец одолевает, и он проваливается в лёгкое, без сновидений, забытие.
