По цвету глаз

      Небо над Санкт-Петербургом редко бывает безоблачно-голубым, но сегодня — девятое мая, День Победы, и облака разогнаны. Впрочем, Саша сегодня работает: Петербург — дорогой город, намного дороже, чем родной Липецк, где Сашу всю жизнь никто не понимал, и требует денег. Дома не пришлось бы работать круглыми сутками, но пришлось бы терпеть вечно орущую мать и причитающую бабушку, которых категорически не устраивает Сашино нежелание одеваться «как все» и туннели с татуировками.       Отец бросил их ещё до рождения Саши.       Но несмотря на вечную усталость и нехватку денег, Санкт-Петербург кажется Саше прекраснейшим в мире — здесь так красиво, и люди интересные и открытые всему новому, и всегда можно найти, где купить травку… нет, Петербург и без травки хорош, это просто приятный бонус.       Хоть его и прозвали Расчленинградом.       Но, всё-таки, это обидно — работать, когда у всех выходной. У Саши давно выходных не было вообще. Зато администраторы хостела могут здесь же бесплатно жить, что имело огромное значение при выборе работы.       — Иван Эдуардович Воронов? — спрашивает Саша, принимая паспорт у нового постояльца. — Добро пожаловать.       — Можно просто Иван, — вежливо отвечает парень, молодой, с виду лет двадцати пяти, наверное, и Саша вдруг замирает и не может отвести взгляд от его лица, внезапно рассмотрев, какой он красивый. Волосы у Ивана Воронова совсем светлые, золотые, как у сказочных царевичей и царевен, под стать имени. Саша редко видит такие, разве что у скандинавских туристов. А глаза… глаза как санкт-петербургское небо, подёрнутое облаками, голубые с серой поволокой. Правильные, чуть резкие черты притягивают, не дают отвести взгляд.       — Меня зовут Саша, — на губах сама собой появляется глупая улыбка, но Иван Воронов не реагирует, сохраняя дежурно-вежливое выражение. Теперь Саша вдруг замечает, что в лице прекрасного сказочного принца есть что-то очень мрачное. Один из приятелей по истинно-питерской андерграундной тусовке, вечно пьяный, но невероятно умный искусствовед-недоучка, сын какого-то эрмитажного сотрудника, как-то показывал Саше гравюры художника Дюрера и подробно рассказывал об одной из них — «Рыцарь, смерть и дьявол». Так вот, в Иване есть что-то от мрачной непреклонности рыцаря, которого искушает дьявол и сопровождает смерть. — Душ — там, туалет рядом, ваше место в том номере, — показывает Саша, вспомнив о своих прямых профессиональных обязанностях. — Кухня — там…       Взгляд прекрасных, словно подёрнутых сероватым туманом голубых глаз гостя останавливается на бегущем в сторону кухни таракане, и Саша краснеет.       — Я думал, они вымерли, — с лёгкой иронией произносит Воронов, и красиво очерченные губы кривятся в горькой усмешке.       Иван Воронов выписывается этим же вечером. Выйдя куда-то, он возвращается с большой белой собакой крайне свирепого вида, а в Сашином хостеле нельзя останавливаться с животными. «Поплыли туманы над рекой», — почему-то вспоминает Саша повсюду звучащую сегодня песню.       В карьере Саши это не первый странный посетитель, но он определенно запомнился. Как и белый зверь, больше похожий на волка, чем на собаку.