Ты хочешь жить, а я хочу поиграть.

— Фамилия? — Ци. — Имя? — Жун. — Дата рождения? В ответ охраннику лишь прозвучал тихий фырк, а за ним гробовая тишина. Ци Жун не хотел иметь проблем вновь, так как понимал, что сначала отхватит в участке, а затем дома. Мысли о том, что ему уже абсолютно плевать, что его поймали на воровстве оборвал повторный вопрос охранника. — Дата рождения, я ещё раз повторяю, парень, тебе лучше сейчас всё сказать, иначе будет ещё хуже. Полиция уже едет. — Мне плевать, знаешь что, а не пошёл бы ты куда подальше?! Моя жизнь итак дерьмо, хуже уже не будет.— Ци Жун процедил это сквозь зубы и поднял голову, когда на такую грубость охранник не выдержал и взял за загривок парня. — Значит слушай сюда, ты крупно попал, что, хотел своровать себе еды, потому что родители урезали карманный бюджет, ведь так? У тебя большие проблемы, Ци Жун, и я советую сейчас быть послушным мальчиком и спокойно дождаться полиции.— после этого мистер отпустил с отвращением грязные волосы юноши, перед этим хорошенько толкнув его голову в стол, чтобы тому стало больно.— Ещё раз спрашиваю твою дату рождения. Ци Жун тихо проскулил сперва, так как место, куда схватился охранник, уже было до этого изранено, после этого он тихо прорычал: — 15.07.2006. — вот и молодец, сейчас составим протокол и будем решать, что с тобой делать. <Уже поздний вечер> — гребаный сын семейства Ци, сколько уже можно доставлять нам эти проблемы?! Решил все магазины в округе обворовать?! Сначала моего отца, теперь за магазин братца взялся?!— выкрикивая в довольно быстром темпе эти слова, юноша с длинными волосами, что были завязаны в хвост не прекращал пинать на асфальте тело, окружённое подростками, которые только лишь помогали своему другу. Это тело издавало только хрипы, иногда слышались тихие слова о пощаде и о том, чтобы те прекратили. Да. Это был Ци Жун, а эта толпа— его одноклассники. Сам Ци Жун проживает в городе Чунцин – гигантский город на юго-западе Китая, основанный в месте слияния рек Янцзы и Цзялинцзян. Возраст юноши 15 лет. Парень живёт с родителями, мягко сказать, неблагоприятных условиях, об этом можно догадаться и сейчас. Оканчивает последний класс старшей школы, учиться он терпеть не может, как и своих одноклассников, но, к слову, очень любит читать книги, которые находит на помойке. Возвращаясь к толпе, можно сказать, что это дети довольно богатых родителей, главарь — Фу Хуи, родители владеют богатой сетью продуктовых магазинов, что распределены по всему Чунцину. Остальные же его верные "друзья", у которых хоть и богатые родители, но их бюджет выглядит как три копейки на фоне бюджета родителей Фу Хуи. Ци Жун, как можно заметить, в этой компании играет роль боксерской груши. — Ублюдок, отвечай же, как тебе до сих пор не стыдно на людях появляться?! Ходишь как бомж, фу, блять, ты запачкал мне мои кроссовки, что же ты будешь с этим делать, а?— сказав это, Фу Хуи плюнул в лицо Ци Жуну, от чего второй поморщился и попытался подняться, чтобы дать сдачи хоть как-то, но его организм решил, что он слишком много хочет, поэтому Жун лишь взвыл от боли в животе и рухнул обратно. Фу Хуи взял концы волос Ци Жуна и намотал их на кулак, протаскивая лицо Жуна к кроссовкам, друзья теперь лишь стояли в стороне и хохотали. — Слизывай грязь, ты же так голоден, Жун, слизывай, говорят.— после этого парень ткнул носом в обувь юношу, которому уже ничего не оставалось делать, кроме как слизать всё. Когда он более менее это сделал, Фу Хуи отшвырнул его, как мешок картошки. — Увидимся завтра в школе, чмошник.— после этого тот в шутку подтолкнул одного из друзей и те побежали за переулок,чтобы зайти в очередной магазин и умолять продать им выпивку. Ци Жун так и остался лежать, тяжело дыша, слезы уже сами катились из глаз, капилляры лопнули, всё тело болело, душа болела, домой идти не хотелось, Фу Хуи и его компашка, блять, чтоб они сдохли нахуй, порвали последнюю нормальную одежду. От холода Жун лишь сьежился на асфальте, откашливая кровь. — Блять... Слышь ты, блять, бог, сука, чтоб ты блять всех священников и церквей лишился! Нет тебя, блять, нет тебя нихуя! Для тебя моя жизнь ничего не значит, ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!— с оборванным голосом заорал Ци Жун. Буквально недавно он сидел в подвале дома и молился на то, чтобы Бог послал ему ангела, или хотя бы чтоб все исчезли, но ничего из этого не случилось. Ци Жун не прекращал орать благим матом, не обращая внимания на прохожих, когда он устал, юноша просто закрыл глаза, можно сказать, уснул. Во сне было темно, практически тьма, если бы не было серебряного освещения, которое плавало в пространстве. — А ты был уверен, что Бог услышит и поможет такому отбросу, как ты?— Ци Жун тут же обернулся на голос из темноты, в одно мгновение тьма превратилась в комнату, в необычайно красивую комнату, она была в темно-красных тонах, не успев сказать и слова, как Жуна резко усадили на кресло и оно само поехало через всю комнату к выходу, парень был в шоке, он осматривал все то, что мог увидеть, вокруг были дорогие обои, на полу был постелен ковёр, краем глаза можно было заметить мелькающих слуг. В один момент кресло резко затормозило в огромном зале, где сейчас не было никого, только столы для игр, стулья, а выше всех была палата, вход которой закрывала ширма, Ци Жун не успел осмотреть всё, когда голос за ширмой приказал тому: — Встань с кресла, идиот. — Вы меня даже не знаете, какого хуя вы...!— тут мимо Ци Жуна пролетел небольшой кинжал из серебра, он вонзился в картину, что висела около входа в данный зал, заткнувшись, парень сразу же встал, но показывал всем видом, что ему не было страшно, хотя на деле он чуть коньки не отбросил. После этого голос вновь сказал: — Подойди сюда и можешь войти за ширму. Ци Жун поколебался, ему было немного страшно, он прекрасно понимал, что это сон,но что-то подсказывало ему, будто это будет его спасение, возможно, это вещий сон. Спустя пару секунд раздумий, Ци Жун медленно пошёл к ступеням, которые вели к палате, а подле и вздернул ширму, дабы зайти в неё. Тут же перед ним предстал необыкновенно красивый юноша, что был с повязкой на глазу и в красных одеждах, черные волосы, словно уголь, а кожа белоснежная, как снег. Юноша открыл глаз и лишь усмехнулся, но и эта усмешка заставила Ци Жуна вздрогнуть, ему казалось, что на такого человека вовсе нельзя было смотреть, он не был достоин этого, но все это оборвал голос юноши. — Садись, у меня к тебе есть дело, от которого ты вряд ли захочешь отказаться.