Вредина

      Девушки ушли на какое-то не очень большое расстояние от дачи и всю дорогу молчали, что казалось обеим довольно странным. Сейчас они прогуливались недалеко от озера по какому-то полю, где машинами была выкатана довольно заросшая колея, по которой вполне удобно было ходить.       — Я узнаю это место, — тихо прошептала девочка, переплетая пальцы с Катиными.       — Правда? Ты уже была здесь когда-то?       — Да, — девочка ностальгически улыбнулась. — Когда я была совсем маленькой. Поверить не могу, что я снова здесь... Видишь вон то одинокое дерево? Там раньше рядом стоял какой-то старый домик, разваленный такой, дряхлый совсем. Мы каждое лето приезжали сюда, пока отец не ушел. Помню, что сбегали туда постоянно со старшим братом. Он там курил втайне от родителей, а мне просто интересно было полазать где-нибудь... А там дальше, где-то через метров пятьсот, раньше был большой пляж, и почему-то совсем немного людей. Мы собирались у костра по вечерам с незнакомыми какими-то компаниями, с которыми встречались случайно, весело проводили время. Я, правда, мало что тогда понимала, но было хорошо.       — У тебя есть брат? Я не знала.       — Двоюродный, мы особо не общаемся сейчас.       — Сколько тебе было лет, когда отец ушел? — Катя внезапно поняла, что они никогда не обсуждали это с девочкой, и решила спросить.       — Девять или десять, я точно не помню. Тогда все так резко изменилось, что я даже и понять не успела, как так вышло, что папа больше не приходит домой, не целует маму, когда в некоторые дни заходит, чтобы узнать, как у меня дела. Потом мама сказала, что папа полюбил другую женщину, что скоро у них появится другой ребенок. Я тогда очень злилась, чувствовала себя никому ненужной, брошенной. Сейчас я понимаю: хорошо, что он ушел, иначе они просто поубивали бы друг друга. В тот день, когда мама сказала мне о его беременной любовнице, она впервые ударила меня. Я что-то сказала, точно не помню, что, но это ее, наверное, задело, — Эва нахмурилась, пытаясь вспомнить, но ничего не вышло, потому что мозг старательно прятал эти воспоминания. — Она дала мне пощечину, но то ли не рассчитала, то ли что-то ещё... Короче, ладонью умудрилась рассечь мне бровь. Помню только, как очень испугалась, когда увидела собственную кровь перед глазами.       Катя обратила внимание на небольшой, почти незаметный, шрамик на кончике левой брови девочки. Она всегда видела его и очень любила, но никогда не задумывалась, откуда он появился.       — А после? Тебе часто доставалось от нее? У тебя есть шрам внизу живота – это же не она?       — Не-е, ты что, это от аппендицита. Первого сентября прямо со школьной линейки увезли, представляешь? — Эва улыбнулась. — А вообще, после этого она не прикасалась ко мне. Ну... До недавнего времени. Папа очень сильно на нее ругался, когда узнал, проводил со мной много времени, и я даже почувствовала, что у меня снова есть оба родителя. Только ненадолго. Как только швы с брови сняли, он опять исчез, все внимание уделял своей новой семье. И, со временем, я привыкла к этому, даже как-то научилась уживаться с матерью. Только мы все равно постоянно ругались, а потом что-то явно пошло не так... — девочка вздохнула, а когда подняла глаза, взбодрилась, узнав место, где они оказались. — Мы совсем рядом! — она ускорила шаг, утаскивая за собой Катю, которая пребывала в какой-то глубокой задумчивости от рассказа Эвы.       Они вышли к пляжу, который, к радости девочки, все ещё сохранился, пусть и стал гораздо меньше и уже, чем та его помнила. Даже старый разваленный мостик ещё можно было использовать по назначению. Кто-то явно приглядывал за этим местом, иначе все здесь давно заросло бы травой. Эва подвела девушку совсем близко к воде и остановилась. Она обняла рукой ее талию и положила голову на плечо Кати, а та в ответ нежно приобняла ее за плечо. Они смотрели куда-то в сторону очень далёкого противоположного берега озера, за которым виднелся темный лес.       — Минут через десять здесь будет чудесный закат, мы вовремя. А ещё через пару часов будет отлично видно звёзды...       — Ты у меня, оказывается, романтик, — Катя усмехнулась, поцеловав девочку в темечко.       — Нет, у меня никогда в жизни не было желания разглядывать ночное небо, закаты, рассветы и все, что ещё считается атрибутами романтичной атмосферы. А потом появилась ты и... Может, прозвучит глупо, но когда я была дома без тебя и выходила по вечерам на улицу, я смотрела на звёздное небо и думала о том, как здорово было бы, если бы ты стояла рядом и видела то же самое.       — Это не глупо, — девушка заправила прядь волос Эве за ухо, зная, как сильно ей нравится этот простой жест.       — Я люблю тебя, Катя, — Эва привстала на цыпочки и получила нежный поцелуй, какой-то даже детский: они просто соприкоснулись губами.       Никто из них сейчас не хотел большего. Им просто нужно было чувствовать друг друга рядом. Катя достала из рюкзака огромное широкое полотенце и положила его на траву, совсем рядом с пляжным песком. До воды было всего несколько метров, и иногда были слышны тихие всплески от лягушек или какой-то другой озёрной живности.       Эва упала на полотенце первой, оперевшись на собственные руки, которые выставила чуть назад, подставив лицо с закрытыми глазами под слабые лучи уходящего солнца. Катя присела рядом, и они какое-то время просто молчали, слушая тихий шелест зарослей камыша.       — Здесь совсем так же, как было много лет назад, — прошептала девочка, открывая глаза, чтобы насладиться прекрасным видом.       — Тебе их не хватает? — тихий вопрос от девушки.       — Иногда я и правда скучаю, даже по маме, но когда начинаю задумываться об этом, вспоминаю, почему у меня нет семьи, и, знаешь... Становится не так больно, остаются только воспоминания. Хорошие, по большей части.       — Я понимаю, что ты имела в виду другое, но у тебя теперь есть я, и я никуда не денусь. У тебя есть семья, и я хочу, чтобы ты никогда об этом не забывала, — со всей возможной искренностью произнесла Катя, встречаясь глазами с Эвой.       — У меня есть не только ты, а ещё и твои родители, Лиза, Ваня, Серёга, другие близкие люди. И это очень здорово, Кать, я счастлива, что почти все наши близкие смогли нас понять. Пусть кому-то и понадобилось на это время. Хотя и обидно, что в этот список не вошли мои родители. А теперь мой самый родной человек – это ты, и я бы никогда ни на что это не променяла.       — Иногда мне кажется, что моя мама любит тебя больше, чем меня, — Катя усмехнулась, вспоминая их посиделки втроём.       — Просто я у тебя очаровашка! — Эва улыбнулась, впервые за время их серьезного разговора, что не могло не радовать ее девушку.       — И скромница, к тому же, — хмыкнула Катя и легла на спину. То же сделала и девочка, взяв руку своей девушки, которую не хотела отпускать, как минимум, в ближайшие несколько часов.       Разговоры постепенно возвращались к чему-то более живому, оставляя все переживания Эвы где-то позади.       — Пойдем в воду? — предложила девочка, встала и протянула руку Кате, не дожидаясь согласия.       — В воду? Но у нас нет сменной одежды!       — Может быть. Но у нас есть целое полотенце, и здесь, в радиусе нескольких сотен метров, никого нет, и вряд ли будет... — девочка хитро улыбнулась.       — На что это ты намекаешь? — игриво спросила Катя и, наконец, взяла руку девочки и встала.       — Снимай штаны! — захохотала Эва.       — Ладно, — девушка засмеялась в ответ, подошла к Эве вплотную и начала расстёгивать ее шорты.       — Я имела в виду – твои, — шепнула девочка на ухо Кате, привстав на цыпочки, а потом резко шагнула назад, рывком сбросила с себя майку и шорты вместе с бельем и побежала в сторону воды. — Ты идёшь? — она обернулась, когда зашла в воду до колен и начала собирать волосы повыше, чтобы не намочить их.       Катя немного помедлила. Она все ещё не до конца привыкла к этому бесконечному озорству девочки. Наверное, никогда не привыкнет. Девушка даже слабо верила в происходящее: они сейчас только вдвоём, и могут творить что угодно. В нескольких метрах, в воде, стоит прекрасное обнаженное тело, принадлежащее любимому человеку, который с нетерпением ждёт Катю рядом с собой. Пока девушка снимала одежду, Эва уже привыкла к воде, зайдя по самую шею.       — Только не брызгайся, пожалуйста, — Катя несмело шагнула в воду, которая оказалась намного теплее, чем она ожидала.       — Я вредная, но не настолько, — Эва вернулась к девушке и взяла ее за руку. — Идём, — она повела Катю куда-то дальше.       Девушки дошли до места, где вода доходила Эве до ключиц, в то время как у Кати она только немного прикрывала грудь. Они немного поплавали. Никто из них давно уже не выбирался никуда на природу, поэтому эти минуты были особенными для обеих.       — Никогда не думала, что ты заманишь меня ночью в воду абсолютно голой, — Катя с любовью смотрела в сияющие глаза девочки.       — И это я ещё даже не старалась, — Эва поцеловала шею девушки: сначала осторожно, только коснувшись губами, потом чуть грубее, всасывая кожу и осторожно покусывая.       — Эй-эй-эй, спокойнее... — Катя взяла девочку за плечи и отстранила от себя. — Мы с тобой не займёмся здесь сексом, даже если обе этого сильно хотим.       — Я и не намекала, — на лице Эвы появилась хитрая ухмылка, которая быстро сменилась серьезностью. — Я просто хочу поцеловать тебя.       Волосы Кати давно намокли, но ей уже было все равно. Она взяла девочку за талию и притянула к себе, немного поглаживая. Было что-то особенное в этих прикосновениях, что-то, чего раньше они ещё не чувствовали. Кате пришлось чуть присесть, чтобы ее плечи не замерзали, и удобнее было целовать Эву, но в воде находиться в такой позе было легко, почти комфортно. Девушка сначала как-то неуверенно коснулась губ Эвы, а та быстро взяла ситуацию под свой контроль, взяв Катю за затылок и максимально приближая к себе. Они целовались и не могли отвлечься так долго, что Катя не сразу заметила, что девочке холодно.       — Замёрзла? — спросила девушка, соприкасаясь лбом и носом с Эвой.       — Немного, — девочка подалась вперёд и получила ещё один короткий поцелуй. — Идём на берег?       Нехотя они вышли из воды. Катя стряхнула какие-то травинки с полотенца, завела его себе за спину и широко расставила руки, держась за его кончики.       — Иди сюда, буду тебя согревать, — она пригласила Эву в объятия, а та мгновенно прильнула к девушке, уткнувшись холодным носиком в ее ключицы.       Катя обняла ее, укутав их обеих в полотенце и пытаясь немного согреться. Пусть вода вечером и казалась гораздо теплее, чем днём, но выходить из нее все равно было очень неприятно.       — У меня в рюкзаке лежат толстовки, давай наденем, будет тепло, — прошептала Катя на ухо девочке, когда они чуть согрелись и высохли.       — Ммм... Ну мне так хорошо вот так стоять! — Эва только сильнее прижала к себе девушку.       — Ладно, сегодня я, так и быть, буду исполнять все твои желания.       — Только сегодня?       — Распустила я тебя совсем...       Через несколько минут они все же надели их сухую одежду, а потом девчонка пошла к рюкзаку Кати, доставая оттуда одежду.       — Держи, — Эва протянула девушке ее толстовку.       — Так просто отдашь мне серую? — девушка с умилением улыбнулась.       — Это же твоя любимая, — Эва пожала плечами, надевая черную толстовку. — Моя, правда, тоже, но вдвоем мы в нее вряд ли влезем, ты слишком много ешь для этого.       — Бандит... — Катя засмеялась и ущипнула девочку, а та отскочила на несколько шагов.       — Эй! Это что за рукоприкладство?! — она потерла плечо и с притворной обидой глянула на девушку.       — Я сейчас еще и ногу приложу! — Катя начала догонять убегающую от нее в одной толстовке и белье девочку, которая не смогла быстро передвигаться из-за собственного хохота.       Девушка быстро настигла Эву, схватила ее со спины и немного покружила.       — Попалась! — Катя осторожно опустила девочку на песок, а потом взяла ее руку, нежно поцеловав чуть покрасневшее предплечье, и уже шепотом извинилась. — Прости, я не хотела сделать больно.       — Все в порядке. Катюш, а ты же... — Эва опустила глаза, будто бы хотела сказать что-то страшное. — Ты скажешь, если что-то будет не так?       — Скажу. Ты тоже?       — Я тоже.       Девушки присели рядом друг с другом уже просто на землю, а потом и вовсе легли, подложив почти пустой рюкзак под голову.       — Смотри, первая звезда! — девочка указала куда-то в ту сторону, где не очень давно зашло солнце.       — Это не звезда, солнышко. Это Венера, ее будет видно совсем недолго. Первая звезда появится где-то там, южнее.       — Откуда ты знаешь? — глаза Эвы засветились неподдельным восторгом.       — Я много знаю о звездах. Кажется, могу говорить о них часами...       — Я не поверю, что уроки астрономии в школе тебя этому научили. Ты интересуешься этим? — Эва привстала на локоть и с интересом смотрела на девушку.       — Нет, не совсем. Мне много рассказывали о них в детстве. У меня был друг. Мне было всего 6 или 7. Так странно, я уже не очень хорошо помню, как она выглядела тогда, а все ее рассказы запомнила, кажется, на всю жизнь... Это была подруга мамы, взрослая девушка, примерно твоего возраста. Мне часто снились кошмары по ночам, и я приходила к ней, просила побыть со мной и рассказать мне что-нибудь, чтобы я снова могла уснуть и не бояться. Однажды мы случайно выяснили, что я отлично засыпаю под рассказы о звездах. А, может, она просто всегда рассказывала о них с какой-то особенной интонацией, я не знаю. Иногда мы выезжали за город втроём и просто смотрели на них. Я, правда, по привычке засыпала под ее рассказы, и после этого она рассказывала уже только маме. И потом, когда она ушла, мама продолжала рассказывать мне что-то новое о них каждый раз, когда мне хотелось.       — Ты приходила к ней? Ушла? В каком смысле ушла? Вы вместе жили или..? — Эва нахмурилась в поисках других вариантов в голове, но не нашла.       — Не совсем. Да это и не важно, у моей мамы есть свои... — Катя замялась, не зная, как подобрать слова. — Тайны и секреты.       — Поэтому она так хорошо воспринимает наши отношения, — девочка улыбнулась, поймав на себе взволнованный взгляд Кати, которой стало страшно из-за того, что она раскрыла большой чужой секрет. — Нет-нет, не переживай, я не буду расспрашивать и вообще как-то лезть в это. Но...       — Но тебя же сейчас разорвет от любопытства, что пошло не так и куда исчезла девушка, — Катя засмеялась, понимая, что попала в точку. — Я, если честно, сама не знаю всех подробностей. Мама не очень хочет об этом рассказывать, но из того, что я знаю, там большая проблема была в страхе. Именно в ее страхе. Отношения с девушкой много лет назад – такое представить никто не мог. А она при этом ещё и сильно младше была и что-то у них не сложилось. Ну и... Как видишь, у моих родителей тоже когда-то были большие проблемы в отношениях. Только они как-то их преодолели, для меня до сих пор загадка – как именно, но я не хочу в это влезать. Главное, что сейчас все хорошо.       — Твоя мама испугалась... А ты не боишься? — плечо Эвы начало затекать, и она снова улеглась на спину.       — Я не боюсь. Я люблю тебя, а все остальное не важно. Мне плевать, кто и что обо мне подумает, у меня к тебе самые прекрасные чувства, которые только могут быть, и я не собираюсь отрицать их или скрывать. Но и кричать на каждом углу все же не могу, уж извини. Я боялась этих чувств только в самом начале, когда ещё не понимала, что со мной происходит, когда ты рядом. Я очень боялась сказать тебе о них, хотя прекрасно видела, что ты чувствуешь то же самое. Я рада, что ты оказалась смелее меня. Мне 27 лет и я люблю вчерашнюю студентку, девушку. И мне от этого не стыдно и не страшно, потому что это – моя жизнь, которую я живу так, как мне хочется. А хочется мне просто быть с тобой. Кстати, а вон и твоя первая звезда, — Катя указала на пока ещё единственную точку на темном небе. — Сириус.       — Расскажи мне о нем, — тихо попросила Эва.       — О Сириусе? Мм... На самом деле, это двойная звезда, просто мы этого не видим. Это альфа Большого Пса – главная звезда в созвездии, точнее две звезды. Когда ещё немного стемнеет, ты увидишь остальные. Только пса там разглядеть, конечно, вряд ли получится, но ты у меня девочка с богатой фантазией, греки, которые выдумывали все эти ассоциации, могли бы только позавидовать.       — У тебя есть любимая звезда?       — У меня есть любимое созвездие. Правда, я его пока не вижу... Но оно обязательно появится чуть позже.       Катя рассказывала девочке все, что сама помнила, а той и правда было жутко интересно. А ещё, наверное, Эва и правда романтик в душе, потому что этот момент вечера казался ей бесценным. Сейчас у Кати даже голос звучал как-то особенно тепло, и девочка хотела слушать его каждую минуту, даже когда она спит.       — Вот, смотри. Видишь Медведицу?       — Неужели это твое любимое созвездие? — девочка опустилась ниже, чтобы положить голову на плечо Катерины, и ждала ещё одну историю.       — Нет, просто я решила зайти издалека. Видишь, там две крайние звезды справа? Как стенка ковша? Это Мирак и Дубхе. Если провести через них линию выше, упрешься в яркую звезду. Это Полярная.       — Смотри, от нее тоже идёт ковш в другую сторону?.. — Эве и правда было жутко интересно.       — Да, это Малая Медведица, а та, от которой ты пришла сюда – Большая. Ты спрашивала, какое у меня любимое созвездие. Запомнила, где Полярная звезда? А теперь вернись к ковшу Большой Медведицы. Вторая звезда слева – это Мицар, кажется. Проведи линию между ним и Полярной. Видишь на ней что-нибудь похожее на то, что могло бы быть созвездием?       Эва долго и упорно рассматривала звёзды, рисуя в голове линии, как и сказала Катя.       — Я вижу только что-то, похожее на букву "М" или "W".       — Да, верно, — Катя ненадолго опустила взгляд на Эву, с умилением наблюдая за девочкой, которой сегодня будто бы открыли какой-то новый мир. — Это Кассиопея. И о ней я знаю чуть больше, чем о других.       — Расскажи.       — Ты ещё не устала?       — Нет. Я бы так пролежала до самого утра. Только ты, я и тысячи звёзд... Кассиопея... Готова поспорить, что ты полюбила ее из-за названия!       — Не поверишь, но так и было. Смотри, справа налево: это Каф, Шедар, Нави, Рукбах и... Черт, не помню, как называется последняя. Это самые яркие звёзды в этом созвездии. А вообще, все звёзды, которые ты видишь вокруг этой буквы "W", тоже туда входят.       — Почему ее назвали Кассиопея?       — Вообще, по легенде, в честь жены одного эфиопского царя. Она была очень хвастлива, за что была привязана к креслу и обречена кружиться вокруг Северного полюса. Где-то созвездие так и называлось: "Сидящая женщина". Арабы даже во всем этом расположении звёзд видели руку, которая указывает на другие звёзды.       Повисло недолгое молчание.       — Думаю, ты переоценила мою фантазию. Руку разглядеть там я ну никак не могу. Вообще ничего, кроме буквы, не вижу.       — Это ничего. Кто знает, что было на уме у людей сотни лет назад, когда они смотрели в ночное небо. Наверное, тогда звёзды было видно чуть лучше, или у них было какое-то свое видение.       Эва не ответила. Ей было слишком хорошо сейчас, чтобы разговаривать. Она закрыла глаза, прижимаясь ближе к своей девушке, нашла ее руку и переплела с ней пальцы, после чего почувствовала лёгкий поцелуй Кати у себя на макушке. Сегодня они просто были друг у друга, зная, что у них впереди есть совместное завтра.       — Нам пора возвращаться домой, — прошептала Катя. — Ребята нас потеряют.       Девочка не спорила: они и правда немного задержались, но и отрываться от девушки совсем не хотелось. Хотя это было и необязательно. Они собрали вещи, Катя накинула рюкзак на плечи и они выдвинулись в путь. Эва всю дорогу обнимала руку девушки, не желая отпускать ее ни на минуту, и обе понимали, что уже не представляют свою жизнь друг без друга.       — Знаешь, — Эва остановилась, немного не доходя до участка, где уже был виден костер, слышались громкие голоса и играла музыка. — До сегодняшнего вечера я мало что знала о них, — девочка подняла глаза к небу. — А когда узнала, поняла одну важную вещь.       — Какую?       — У меня все это время была любимая звездочка, — Эва прижалась к девушке и мягко обняла ее, зарывшись носом в немного растрепанные, ещё влажные волосы Кати, которые лежали на ее плече. — Самая яркая и теплая.       — Получается, моей любимой звездой всегда было Солнце, — девушка улыбнулась краешком губ, обнимая Эву в ответ.       — Потому что я – твое солнышко?       — Да, малыш, поэтому. Я обещала тебе кое-что подарить. Во-первых, я закончила ее, — Катя протянула девчонке серую фенечку и аккуратно завязала ее на руке Эвы. — У меня есть такая же, только голубая, но это все не важно. Я хочу отдать тебе ещё кое-что. Я не знаю, как ты относишься к браслетам, лично мне неудобно их носить, но это и не обязательно, если ты тоже их не очень любишь, я просто хочу, чтобы это было где-нибудь у тебя, — рядом с фенечкой Катя закрепила на руке девочки на вид обычный серебряный браслет.       — Я люблю браслеты, но... Ты же говорила, что тебе его подарили родители ещё в школе. Он же очень дорог для тебя!       — Именно поэтому я и хочу, чтобы он был у тебя. И вообще, я иногда забываю о том, как важно иногда просто забыть обо всем и провести время с близкими. Напоминай мне об этом периодически, хорошо?              Эва только кивнула в ответ, с недоверием поглаживая новые аксессуары. Они вернулись в компанию друзей, где их уже и правда успели потерять, объяснили свое отсутствие и продолжили веселиться так, будто бы и не было этих серьезных разговоров последние два часа.       Но обе все прекрасно помнили. Не забывали ни на секунду.