Вредина

      Уезжать из Москвы было безумно тяжело, в первую очередь, Эве. Она даже умудрилась немного поплакать, обнимая Надежду и благодаря ее за вчерашний разговор. А Катя потом еще долго успокаивала девочку вечером, пока той не пришлось уехать домой из ее любимой квартиры.       Весна подходила к концу. До защиты диплома оставалось меньше месяца, но Эва давно была готова: она уже даже составила свою речь для защиты, проработала все вопросы, которые к ей могли задать, и периодически репетировала перед Катей. Никто из них двоих не сомневался в том, что все пройдет легко и просто.       Михаил, как и собирался, переехал к ним домой. Девочка дала Кате обещание, что постарается ужиться с ним, но сделала это, скорее, ради ее спокойствия. Она, конечно, не собиралась в открытую конфликтовать с мужчиной, но то, что у них с ее матерью отношения, еще не значит, что Эва должна с ним подружиться. Избегали друг друга, и вроде всех это устраивало, хотя мать иногда и высказывала девочке свое недовольство ее поведением.       Накосячила Эва в тот вечер очень сильно, притом, что совсем ничего не сделала. Она просто разговаривала с Катей по телефону, сидя у себя в комнате, рассказывала, как прошел день и как сильно она скучает.       — ... Хорошо, я еще напишу позже. Люблю тебя, очень. — последняя фраза стала инициатором нового, совсем неожиданного диалога.       На пороге комнаты стоял Михаил.       — Обычно, прежде чем войти, люди стучат, — небрежно бросила Эва, поворачиваясь к нему на компьютерном стуле.       — И с кем это ты разговаривала? — мужчина проигнорировал замечание девочки.       — Это неважно. Вы что-то хотели?       — Мама-то знает, что у тебя есть ухажер?       — Я еще раз повторяю: это неважно. Зачем Вы пришли?       — Позвать тебя ужинать. Может, заодно и расскажешь нам с твоей мамой, с кем ты так мило беседуешь?       — Вам-то какое дело?       — Слушай, я люблю твою маму и хочу, чтобы вы с ней ладили. Для этого стоит друг другу доверять.       — Это типа внеплановый сеанс психотерапии? Спасибо, я в ваших услугах не нуждаюсь. Да и... — Эва отвернулась в нему спиной и шепотом добавила. — Она все равно не поймет. Можете ужинать без меня, я позже поем.       — Подожди, — мужчина прошел в комнату и подошел к кровати девочки, которая стояла рядом с ее столом. — Я присяду? — получил в ответ безразличный кивок. — Почему ты так уверена, что она не поймет? Она же тоже влюблялась, что в этом такого, ты же уже не маленькая школьница.       Почему-то Эва резко почувствовала какую-то симпатию к этому мужчине, куда-то исчезли ее сомнения и осторожность, он выглядел и правда заинтересованным в проблеме девочки. Неужели и правда пытается подружиться?       — Да потому что я влюблена в девушку, — Эва мгновенно пожалела о сказанном, но Михаил даже никак не изменился в лице.       — М-да, я успел заметить, что твоя мать – та еще гомофобка.       — Скажите еще, что Вы меня не осуждаете, — фыркнула девочка.       — Да нет, я...       На пороге появилась женщина, во взгляде которой не было совсем ничего хорошего, и не дала мужчине договорить.       — Что ты сказала?! — слышала. Она все слышала.       — Я сказала, что влюблена в девушку, — пути назад не было, теперь только вперед.       — Ты с ума сошла?! Ты, вообще, соображаешь, что говоришь?!       — Ань, не ругайся, здесь же... — Михаил пытался помочь.       — А ты вообще выйди и подожди меня на кухне!       Тот не стал спорить. Анна долго прожигала взглядом девчонку, не зная, что сказать. Ее привычный мир только что рухнул. Ее дочь – лесбиянка. Или бисексуалка. Или еще чего, где их там разберешь?!       — Эва, черт возьми, скажи мне, что это все шутка! — злобно прошипела женщина.       — Это не шутка, я люблю ее, — опустив глаза ответила девочка, и тут же получила звонкую пощечину.       От неожиданности выступили слезы, но Эва даже не пошевелилась.       — Не смей произносить такого! С этого момента я запрещаю тебе любое общение с ней. Никаких ночевок вне дома, никакого интернета, чтобы из дома только на работу и обратно, ты меня поняла?! Это же она, да?! Коллега твоя? Если она приблизится к тебе хоть на метр, я очень сильно испорчу ей жизнь!       Ответить было нечего, просто бесконечно катились слезы по щекам, одна из которых была краснее другой, от недавнего удара.       — И не дай бог я узнаю, что между вами было что-то серьезнее дружеских объятий! Что, экспериментов захотелось?! Интересно стало, как это – спать с женщиной?!       — Наверняка лучше, чем с мужчинами, — Эва подняла на Анну глаза, в которых больше не было страха, осталась только чистая, концентрированная ярость. — От нее хотя бы не хочется уйти к кому-то другому, как сделала ты.       Еще один удар ладонью. Сильнее, больнее. Ушла, забрав со стола телефон девочки, хлопнула дверью. Предсказуемо.       Эва плакала, обнимая подушку, и совсем не сдерживаясь. Вполне возможно, что ее было слышно и за пределами комнаты, но было все равно. И на горящую щеку тоже было наплевать. Уйти из дома, лечь в объятия Кати и никогда не выбираться оттуда. Нельзя. Вдруг мать и правда что-то сделает? Заместитель прокурора, наверное, многое может. А, может, просто запугивает?       Начала понемногу успокаиваться, сил становилось все меньше. Ближе к полуночи прошмыгнула в ванную, умылась, осмотрела пострадавшую щеку – вроде ничего, жить будет, к утру и следа не останется.       Вернулась в комнату. Интернета, ожидаемо, и правда нет. По-другому с компьютера ни с кем не связаться. Попытаться найти свой телефон – себе дороже. Завтра. Она подумает об этом завтра.       Только забралась под одеяло и обняла любимую плюшевую игрушку, в дверь тихо постучали.       — Я теперь постучал, — на пороге появился мужчина и говорил шепотом.       — Да что уж теперь.       — Прости. Это я виноват. Не должен был лезть к тебе. Держи, — он протянул девочке свой телефон. — Предупреди ее, что со связью пока будет не очень. Как закончишь, положи в ванной на стиралку, сделаем вид, что я его там забыл.       — Почему? — с недоверием спросила Эва, но телефон приняла. — Вы помогаете мне...       — Потому что ты не сделала ничего такого, за что стоило бы тебя в принципе наказывать. А тем более, так. Да и я, вроде... Виноват. Ладно, я пойду. На стиралке, не забудь.       — Спасибо.       Отношение к Михаилу резко изменилось в лучшую сторону. Все-таки он оказался хорошим мужиком, только изначально почему-то вел себя как мудак. Набрала номер по памяти, несмотря на то, что уже за полночь, другого варианта все равно не было.       — Кать, это я.       — А... Почему с другого номера? Где твой телефон? Я пишу тебе уже несколько часов, думала, ты уснула.       — Можешь больше даже не пытаться. Его у меня мама отобрала. Она все знает о нас и... Отключила мне интернет, забрала телефон, благо в психушку не отправила. Катя, она в ярости. И она... Она угрожала тебе. Сказала, что если ты приблизишься ко мне, она создаст тебе проблемы.       — Я не боюсь ее, Эв. Главное, чтобы она не навредила тебе. Мне она не сможет ничего сделать, пусть она там и кто-то важный. В конце концов, у меня тоже есть родители. Я не думаю, что она будет пользоваться своим положением, чтобы навредить кому-то из нас, это глупо.       — Я бы не была так уверена. Я хочу уехать куда-нибудь. Не важно куда, просто подальше от этого города, от всех, чтобы только мы с тобой, как было там, в Москве.       — Я думала об этом, конечно, но... Давай потерпим совсем чуть-чуть? Ты защитишь диплом, и к этому времени мы что-нибудь решим с тобой? Совсем немного, солнышко, осталась пара недель, договорились?       — Да. Хорошо. Я потерплю. Я подожду.       — Хорошо. Я люблю тебя, моя маленькая девочка, больше всех на свете, и все у нас с тобой будет хорошо.       Когда они попрощались, Эва, как и обещала, вернула телефон Михаилу, через посредника в виде поверхности стиральной машины, а потом просто улеглась спать.       Катерина и раньше думала, что такая ситуация вполне возможна, но даже предположить не могла, что это дойдет аж до лишения интернета и телефона. И это она еще не знала о том, что к лицу девочки пару раз хорошенько приложилась ладонь женщины.       Утром не было привычного сообщения от девочки. Зато после обеда на экране высветился незнакомый номер. Катя спокойно ответила на звонок, ожидая, как и вчера, услышать голос Эвы.       — Кать, это Серега, сменил номер, забыл тебе сказать. Короче, ты только не волнуйся, все нормально, мы с Кнопкой в небольшую аварию попали.       — В какую аварию? Что с ней? Дай ей телефон!       — У нее небольшое сотрясение, ее сейчас врачи осматривают, с ней все в порядке, но в больничку отвезут.       — Как это случилось, почему вы вообще посреди рабочего дня оказались вместе?! И куда мне ехать?!       Так страшно Кате еще никогда не было. Только бы с ней все было хорошо, только бы на ней была просто пара царапин! С Серегой, значит на мотоцикле была. Обещала же не гонять, неужели не выполнила? Сделала подарочек на свою голову!       С невероятной скоростью оказалась в больнице, заметила рыжего бородатого мужчину и подлетела к нему.       — Какого черта произошло?! — сквозь зубы процедила девушка. — Где она?! — В голосе не было злости, только страх и волнение.       — Тише-тише, спокойно, она в порядке. Она сейчас в операционной. Я не говорил тебе по телефону, но она сломала руку, там немного сложный перелом, врачи сейчас все поправят, и все будет хорошо. Ничего серьезного, клянусь тебе.       — Что с ней случилось? — уже чуть спокойнее спросила Катя. — У тебя на шлеме всегда есть камера. Я не верю, что сегодня ее не было.       — Тебе не стоит это видеть, не сейчас. Сначала ты убедишься, что с ней все хорошо, а потом я покажу, обещаю. А теперь посиди и подожди. Они должны скоро закончить.       Пришлось представиться сестрой Эвы, чтобы попасть к ней в палату. Серега уже успел организовать для нее комфортную, одиночную, чуть ли не с личной медсестрой. Цела, жива, спит только еще. На правой щеке небольшая царапина, а левая рука перебинтована и в гипсе. Не соврал друг, и правда все не так страшно, как представляла себе Катерина. Села рядом с девочкой, за руку взяла и стала ждать, когда она придет в себя.       — Девочка моя, как же ты так... — Катя присела рядом с Эвой и поглаживала ее здоровую руку.       Катя понимала, что с ней все хорошо, у нее просто перелом и легкое сотрясение, но видеть девочку еще спящей после операции, немного бледную, было невыносимо больно.       — А она что здесь делает?! — через некоторое время Катерина словила на себе яростный взгляд женщины, появление которой она даже не заметила.       Сразу стало понятно, что они встретились с матерью Эвы. Сначала Катя перепугалась, но потом взяла себя в руки и постаралась изобразить на лице спокойствие.       — Эта девушка представилась ее сестрой. Она была с тем парнем, который приехал с ней, и я подумала... — попыталась объяснить медсестра.       — Мне плевать, что здесь было! Я запрещаю подпускать ее даже близко к моей дочери!       — Анна, хватит, — голос Кати звучал устало. — Я уйду. Но сначала Вы выслушаете меня.       — Я знать ничего не хочу! Из-за тебя она оказалась здесь! Взрослая девушка, нашла наивную дурочку, сказок ей понарассказывала! Мотоцикл у нее откуда?! Тоже ты постаралась?!       Медсестра решила не вмешиваться в "семейные" разборки и удалилась из палаты.       — Не нужно кричать, мы же в больнице, — Катя включила режим холодной стервы, который работал обычно безотказно. — Анна, послушайте, пожалуйста: мне все равно, что Вы думаете обо мне и как ко мне относитесь. Но я ни за что не позволю Вам сделать больно Эве!       — Ты...       — Я не закончила, — к Кате в полном объеме вернулась строгость, которая рядом с девочкой куда-то постоянно пропадала. — Возможно, в том, что случилось, и правда есть доля моей вины. Но я исполняла ее мечту, о которой Вы, наверняка, даже не догадывались! Я очень хочу быть здесь, когда она придет в себя, хочу держать ее за руку, чтобы она знала, что я всегда рядом! Я хочу быть с ней, потому что ей сейчас больно и страшно! Но если я останусь, она увидит только Ваш недовольный взгляд и нашу ругань! Я не прошу Вас нормально ко мне относиться, я прошу принять выбор вашей дочери! Подумайте хотя бы раз о том, что она чувствует! Подумайте о ней, а не о себе и не о людях вокруг! Она живой человек! Взрослый и самостоятельный! И она вправе сама решать, как распоряжаться своей жизнью! — Катерина воспользовалась тем, что женщина не могла произнести ни слова в ответ, наклонилась над Эвой и коснулась губами ее лба, на что Анна аж скривилась, но Кате было все равно. — Прости, пожалуйста, маленькая, мы все равно скоро увидимся, обещаю. Я люблю тебя.       После этого девушка прошла мимо женщины к выходу из палаты, чуть не сбив с ног возвращающуюся медсестру, и услышала за спиной что-то типа "не впускайте ее больше". Не подействовали слова, что же... Катя все равно найдет способ быть рядом. А пока нужно отыскать Серегу и узнать, что вообще случилось.