Игра без правил

      Теперь он знал, почему лунная ночь или раннее утро казались прекрасными, но тревожно-непонятными: не было привычки к ним, всегда они воспринимались как чудо, как откровение…

***

      — Ты придурок, Моро? Мои родители спят в соседней комнате! — Золдик вскакивает с кровати, быстро направляясь к распахнутым окнам на балконе своей комнаты.       Хисока явно умеет делать сюрпризы, ведь кто, если не он, проберется ночью на балкон второго этажа, лишь бы увидеться вновь со своим любовником.       Фокусник не слушает убийцу — скользящим движением, аккуратно подкрадывается к наёмнику, стараясь не свалить вазу с цветком Кикио.       Хисока хихикает, недобро. Уши Иллуми навострились. Единственное, чего он боялся в своей жизни — злой отец.       В комнате из-за наглой пятой точки фокусника становится слишком шумно. Дурак поймёт, что что-то не так.       Черноглазый напрягается всем телом, теперь и второму не до шуток.       Дверь соседней комнаты — родительской — скрипуче закрывается. Грубые шаги сразу узнают оба мужчины, — Сильва проснулся, он направляется в комнату Иллуми. И, судя по шагам, он явно недоволен чем-то, что посмело разбудить главу семьи.       — Под кровать, Хисока. Быстро!       — Как невежливо, — ситуация вновь лишь смешит фокусника. Глупо было бы думать, что он способен испугаться подобного. В отличие от Иллуми, ему вряд ли влетит так сильно. — Ты скрываешь от отца наши отношения? — с неподдельным интересом вперемешку с некой издевкой интересуется Моро.       — Мне всё равно на тебя, но я не хочу разбудить Киллуа. А если отец захочет тебя убить, а он захочет это сделать, то брат проснётся. Имей совесть.       — Ты так неуверен в моих силах? А если я окажусь сильнее? — Моро загадочно улыбается, склонив голову вбок, словно маленький глупый котёнок. Эта улыбка много раз скрывала что-то от внимательных, острых глаз Иллуми. И никогда она не предвещала что-то хорошее.       Иллуми смотрит на фокусника, фокусник — на дверь, которая вот-вот может отвориться. Хисока не рассчитывает на свои силы, не думает о том, что Сильва окажется сильнее. Хисока хочет шоу, кровь и смертей. Но если эту смерть понесёт он, то обязательно попробует отыграться.       Оба убийцы смекают за секунду, только намерения у них разные. У Иллуми — спрятать тело и энергию Моро, чтобы отец точно не распознал в комнате лишнего, а у Хисоки — предстать в своём всем известном образе перед главой семьи. Сражения ради.       Наёмник кидается к ночному гостю и подталкивает его к кровати.       — Пошевеливайся, шут, — Золдик насильно заталкивает джокера под кровать. Для большей уверенности в том, что тот точно не станет высовывать свою жаждащую приключений пятую точку, наёмник достаёт две иглы из ниоткуда, угрожающе сверкает ими в переливающемся лунном свете, приставляя оба конца игл к янтарным глазам джокера.       — Я за себя не ручаюсь, и ты прекрасно это знаешь, — Хисока поджимает губы, стараясь не улыбнуться и быть хорошим мальчиком. Каким ему приказал быть Иллуми.       Старший Золдик ловко запрыгивает на матрас, до ушей натягивая одеяло. Тот, в свою очередь, прогибается под тяжёлым телом, слегка касается головы Моро.       В дверь не стучатся — без любезностей в комнату входит Сильва. Иллуми лежит спиной к нему, глаза устремивши в окно. Дыхание задерживает, не давая отцу повода подойти ближе, почувствовать его энергию. Понять, что его сын не спит, а занят чем-то другим. Чем-то, что точно не понравилось бы Сильве.       Мужчина хмыкает носом, оглядывает комнату. Даже будучи в сонном состоянии, он все равно держит ухо востро.       Спустя минуту, так и не почувствовав чужую энергию, отец выходит, аккуратно закрывая за собой дверь до щелчка щеколды.       Иллуми глухо сглатывает, аккуратно приподнимается с кровати и опускает ноги на холодный пол. Мелкая дрожь пробирает до икр. То ли от того, что пол ледяной, то ли от того, что отец мог почувствовать Хисоку. Не то, чтобы ему было какое-то дело до фокусника, просто разборок посреди ночи не хотелось.       Из мыслей убийцу выводит резкое дёрганье за ногу, отчего он с грохотом падает на пол.       Моро нависает сверху, вглядываясь своими яркими глазами в чёрные дыры любовника.       Иллуми сводит треугольные брови ближе к переносице, с ненавистью глядит на гостя.       — Ты уже успел забыть что я говорил тебе пять минут назад? — он хотел было продолжить своё возражение, но тело резко реагирует на чужие пальцы, очерчивающие впалый пупок, подбирающиеся все ближе к паху.       Хисока запускает пятерню в волосы Золдика, оттягивает, чтобы тот посмотрел на него.       В затуманенном взгляде фокусник читает раздражение и… возбуждение?       — Так тебе даже нравится вся эта ситуация? Нравится понимать, что нас в любую минуту могут застукать твои родители, — Хисока щурит глаза, только одной своей улыбкой вызывая поток крови в паху наёмника. — Или, хуже того, твой милый братец. Ах, как же его зовут?       — Не смей впутывать сюда Киллуа, — Хисоке определенно нравится реакция товарища. Нравится, что только он способен вызвать у того дрожь. Без разницы от чего она будет: от страха за свою семью, ведь джокер знает слабые места Иллуми, или от возбуждения, которым он буквально может управлять, заставляя тело под собой просить и молить. И то, и другое определенно доставят Моро удовольствие и запомнятся на долгое время. А он обязательно будет вспоминать об этом одинокими вечерами.       — Да, я вижу, как тебе это нравится.       — Не говори ерунды, клоун. Я не… — Иллуми не успевает договорить — давится стоном, когда рука Хисоки, минуя пижамные штаны, ложится на голый пах.       Моро оглаживает головку, пристально вглядываясь в глаза своего друга. Когда Золдик пытается отвести взгляд, хватка в волосах усиливается и на кулак наматывается ещё бОльшее количество волос.       — В твоих глазах темнота, — Моро хрипло смеётся, не заботясь о своей же безопасности.       — А в твоих глазах, я погляжу, покой, — сарказм не вызывает у фокусника должной улыбки, и на смелое заявление в Иллуми проникает два пальца.       Хисока работает по своей любимой схеме «ножницы»: разрабатывает внутри, подготавливая к своему размеру, изредка сгибает пальцы, вырывая тихие всхлипы из тела под ним. Он прекрасно понимает, что Иллуми хотел бы дать волю эмоциям, вырвать их наружу, и ради этого готов убить всю его семью хоть сейчас. Ради хорошего секса. Но старший сын Золдиков такого заявления не одобрит.       Фаланги пальцев последний раз проходятся по тёплым, то и дело сжимающимся стенкам, и Хисока наполовину достаёт пальцы под недовольный стон наёмника.       Иллуми поддаётся бёдрами вперёд, стараясь продлить удовольствие, что явно только сильнее веселит Моро, но пальцы и вовсе выходят.       — Что ж, думаю, ты уже готов, — пробивающиеся в окна лучи солнца немного отрезвляют затуманенный разум Золдика. Занятые своим занятием, убийцы потеряли счёт времени.