Ты меня похоронишь

Его всегда будит собственный крик. Саске устало потирает лицо, собираясь с мыслями. В тесный и тёмный номер гостиницы проникает ветер из открытого настежь окна и обнаженная кожа тут же покрывается мурашками. Он встаёт с постели, избавляясь от последних оков сна. С первого этажа долетают звуки: гомон, музыка, завывание пьяниц. Он ждёт, пока согреется вода и смотрит в своё отражение. Мокрыми пальцами зачёсывает волосы назад, открывая полностью лицо. Уставший, сломленный, искалеченный — взгляд скользит по обрубку вместо руки, — старик в теле юноши. Слабак, просыпающийся от криков, видящий сны с мертвецами, проживающий свои проклятые ошибки снова и снова, как заезженная пластинка. Саске залезает в душ, опирается ладонью о кафель и подставляет голову под потоки горячей воды, чтобы выгнать все образы из мыслей. Мышцы постепенно расслабляются. Должен ли он написать Сакуре? Сегодня она выходит замуж, сегодня сжигает все мосты. Сможет ли вернуться когда-нибудь в Коноху? В место, где она будет жить с другим. Он представляет, как идёт по улице и встречает ребёнка с розовыми волосами. Почему-то он уверен, что дети будут очень похожи на неё. В голове калейдоскопом сменяются мысли, предательские картины возникают перед глазами неизбежной реальностью. Её целует другой, прикасается к ней, обнимает, убирает волосы с лица, ложится в одну постель… Ладонь сжимается в кулак, Саске упирается лбом в стену. Мазохизм — представлять её с другим. Она жалеет о случившемся? Вспоминает их поцелуй так часто, как он? Думала ли она в это время о своём женихе? Представляла его? Саске возвращается в холодную комнату, одевается, с остервенением застегивая все пуговицы. Он странствует всего неделю, но время идёт медленно, ему кажется, что прошли месяцы. Спускаясь по лестницам, он на ходу поправляет плащ, когда улавливает краем глаза знакомый облик. Не может быть. — А вот и господин, который снял последний номер, — заметив его, говорит хозяин гостиницы. Саске замирает как мышь перед ядовитой змеёй. Девушка у стойки разворачивается, бросает на него взгляд и Саске видит, как расширяются её зрачки. — Да вы издеваетесь, — она снова возвращает внимание хозяину. — Я заплачу даже за чулан с мётлами! Одна ночь, понимаете, только на одну ночь, — молит она. Бородатый мужчина разводит руками. — Ничего не могу сделать, уважаемая. Все номера заняты, вы же видите сколько людей. Мне жаль. Саске возвращает контроль над своим телом и преодолевает последние две ступени. Сакура с лицом проигравшего оборачивается и зябко кутается в свой плащ. — Что ты здесь делаешь? — он цепляет её за локоть и уводит в сторону, подальше от ушей. — Почему ты так далеко от Конохи? Мозг отчаянно ищет возможный ответ: нападение на деревню, срочная миссия, тайное поручение от Хокаге… — У меня отпуск, — равнодушно отзывается Сакура. Она крутит головой, разглядывая шумную комнату, в которой большинство посетителей выпивает, ест и веселится. Саске разжимает пальцы, понимая, что до сих пор прикасался к ней. Он отстранённо отмечает, как близко они стоят. — Сегодня твоя свадьба. Зелёные глаза наконец сосредотачиваются на нем. — Серьезно, Учиха? — губы кривятся в усмешке. — Я и забыла. Что ж, это надо отметить! — она решительно отпихивает его и идёт к бару. — Я собираюсь напиться до чёртиков, чтобы как-то пережить эту ночь! Саске не может пошевелиться несколько секунд. Он запоздало реагирует на её слова и спешит следом, расталкивая людей. Замечает розовую макушку у барной стойки, пробравшись ближе, слышит и часть заказа: — … шесть шотов! Сакура сбрасывает плащ на спинку стула и упирается локтями в деревянную стойку. Саске устраивается рядом. Она пьёт молча, по-началу, затем начинает разговор с барменом, игнорируя Саске, но он и не пытается вмешаться в беседу, просто смотрит на неё. Спустя два часа, десяток пошлых анекдотов, несколько грустных историй и очень много жалоб на редкостного мудака, в котором без труда узнаёт себя, Саске пытается это остановить. — Тебе хватит, — он цепляет из её рук рюмку, но Сакура, несмотря на опьянение, ловко отбирает напиток. — У меня слишком веский повод выпить. — И какой же? Она опрокидывает шот, морщится и тут же тянется за следующим. — Конечно ты, Саске Учиха. Моя проклятая… — она обрывает себя, заваливаясь набок. — Обучение у Пятой не прошло бесследно, — под нос бормочет Саске, глядя на вырубившуюся девушку. Бармен бросает на них любопытные взгляды, большинство гостей уже разошлись по номерам, в окна бьют рассветные лучи. Саске оставляет на стойке монеты, подбирает плащ Сакуры, а её саму осторожно поддерживает, помогая встать. — Куда ты… — её язык заплетается, — Что ты делаешь, Саске? Учиха практически взваливает девушку на себя, приобнимая за талию. — Тебе нужно отоспаться, — нейтрально отвечает он, поднимаясь вместе с ней по ступеням. Он впервые видит её пьяной и такой потерянной, утратившей контроль. И это его раздражает, то, в каком она состоянии. Это могло быть опасно, не окажись рядом знакомого человека. Они без потерь поднимаются на нужный этаж, идут по коридору и, наконец, оказываются в комнате Саске. Сакура уже в полудрёме, она валится на постель, раскинув руки. Саске снимает ей обувь, удобно укладывает на кровати, оставляет на прикроватной тумбочке стакан воды и выходит, не забыв зашторить маленькое окно. Возвращается он вечером, когда солнце село. В комнате все ещё прохладно, Сакура сидит на кровати, расчесывая влажные после душа волосы. Несколько секунд они смотрят друг на друга в темноте, потом она забирается на кровать, поворачивается лицом к стене, сжавшись в комок. Саске двигается заторможенно, он не знает должен ли нарушить это странное молчание и сказать что-то. Сняв обувь и плащ, он ложится с краю. От неё пахнет мылом и ещё чем-то, что никак не узнается мозгом, что-то сладкое, вызывающее головокружение. Он не может удержаться и смотрит на неё — всего лишь протянуть руку и прикоснется к нежной коже. — Я здесь не ради тебя, Саске. Слова обрывают отчаянный жест, рука замирает в воздухе. — Знаю. Саске отворачивается и так же поджимает ноги, притягивая их к груди. Это должен был быть крик, но Саске просыпается неожиданно и спокойно. За окном едва светает, и он поворачивается, чтобы взглянуть на Сакуру, убедиться спит ли она. Бросив первый взгляд, не может остановиться. Она лежит на спине, положив руки на живот, и повернув голову к нему, грудь медленно поднимается и опускается в такт ровному дыханию. Розовые взлохмаченные волосы расплескались по подушке. Саске изучает её лицо, замечает, что ресницы и красиво очерченные брови на самом деле темнее, чем ему казалось. Под скулой у неё несколько миниатюрных родинок, а стоит взгляду упасть на приоткрытые губы, как по телу пробегает дрожь. Он чувствует изменение, поднимает глаза и замечает, что Сакура больше не спит. Они смотрят друг на друга, не произнося ни слово. Она изучает его так же, как он минуту назад. Саске думает, что они слишком много молчат, он любит тишину, всегда любил и ему было комфортно в ней, но с Сакурой эта тишина перестала быть уютной. Он чувствует, что между ними слишком много недосказанности, ведь по правде они не разу не говорили открыто с тех пор, как он вернулся в Коноху. Ему кажется, что он надел на себя чужую кожу и живет не своей жизнью. — Перестань на меня смотреть, Саске, — шепотом произносит она. Он следит, как двигаются её губы, вспоминает, как они двигались на его губах. — Ты тоже. Она вздыхает и встаёт с постели. Ему кажется странным наблюдать за ней в этот момент, замечать как она трёт сонно глаза, как проводит пальцами по растрепанным волосам; он смотрит на её узкую спину, когда она скрывается за дверью ванной комнаты. К её возвращению Саске приводит себя в порядок и выглядит как обычно собранным. — Я прошу прощение за вчерашнее, — отстранённо произносит она. — Мне не стоило так много пить. И я благодарна, что ты позволил мне здесь остаться, это правда очень заботливо с твоей стороны. Саске наблюдает, как она подбирает свою сумку и накидывает на плечи плащ. — Ты вернёшься в деревню? — Я же сказала, что у меня отпуск. Решила немного попутешествовать. Он обдумывает её слова и с разницей в полминуты выходит следом в коридоре. Розовый мелькает на лестницах. На улице он практически не чувствует холода, не отрывая взгляд от куноичи. Когда они выходят за пределы города, Сакура резко оборачивается. — Не иди за мной, Саске! Её глаза метают молнии, и он отстранённо думает, как сильно ей хочется ударить кулаком в землю и развернуть под его ногами ад? — Я не за тобой иду, но мне в ту же сторону, — не очень убедительно говорит он. Она вглядывается в его лицо, явно не поверив, но ничего не может возразить и продолжает путь. Саске держится на расстоянии десяти шагов. Они делают привал — по отдельности, — и не говорят ни слова. Ночью Сакура разводит костёр, и Саске садится под деревом недалеко от неё. Подсвеченная огнём, её кожа кажется почти прозрачной и вся она выглядит эфемерной. — Я буду дежурить первым. Раздражённый взгляд Сакуры режет его сквозь дым костра. Она показательно открывает свой рюкзак и достаёт несколько ярко-красных помидоров. — Как тебе угодно. Взгляд прикован к её рту, и простое движение руки, каким она вытерла струйку сока, пробежавшую по подбородку, гипнотизирует его. Доев, Сакура сворачивается в клубок, подложив рюкзак под голову, и через пару минут её дыхание выравнивается. Всю ночь Саске наблюдает за ней. Их странное путешествие его забавляет. По дороге редко попадается что-то смешное, и по правде Саске забыл о такой вещи как веселье, но Сакура определенно напоминает об этом каждый день. Она отрицает его компанию всеми способами, порой доводя своё упрямство до абсурда. Саске замечает, что вынужден сдерживать улыбку в её присутствии и это его поражает. Ощущение из далекого прошлого, когда команда номер семь выполняла глупые задания и практически всё время была вместе. Прошлое, где ему приходилось быть начеку даже в мыслях, чтобы случайно не подумать о ней, не засмеяться в её присутствии, не смотреть особенно долго. На четвёртый день он бросает ей через костёр сумку с онигири. — Тебе стоит поесть нормальной еды. Сакура машинально ловит её. — Ты действительно раздражаешь. Сдержать улыбку сложно, Сакура сама напоминает о их персональной шутке. Он пожимает плечами, удобней устраиваясь в корнях дерева. Звёзды горят миллиардом огней над головой. Какое-то время царит привычная тишина, нарушаемая лишь песнями цикад, но вдруг он улавливает лёгкое движение и опускает голову. К его ногам подкатились два помидора. Саске находит взглядом Сакуру, но она упрямо отворачивается, привычно сжавшись в комок у костра. Через два дня они доходят до небольшого городка, в котором царит непривычная оживленность. Саске тенью следует за Сакурой, пока она ищет приличный номер в гостиницах, но везде её встречают отказом. На улицах целая толпа, а на главной площади десятки ярких палаток. Кажется, горожане готовятся к какому-то празднику. Последнюю гостиницу, в которую они заходят, также обступает народ. Сакура пробивает себе дорогу локтями, останавливается у стойки регистрации, за которой стоит тучный хозяин и спрашивает, есть ли свободные номера. Мужчина в возрасте, лысый, но с внушительной бородой, доброжелательно улыбается. — У нас нет раздельных номеров, остался только совместный. Сакура растерянно оборачивается через плечо на Саске. — Да что за напасть такая… Почему здесь такое количество людей? Что происходит? Нам подойдёт совместный номер, — добавляет она. Саске почти улыбается, при виде её недовольного лица. — О, госпожа, сегодня день основания нашего прекрасного города! Будет большой праздник вечером, собрались жители из соседних городков. А в двенадцать будет салют, советую сходить туда с супругом, — он заговорщицки подмигивает, не обращая внимание на румянец Сакуры, — согласно поверью, если молодожены встретят этот салют вместе, то станут неразлучны. — Мы не молодожены, — сквозь зубы шипит она. Лицо хозяина тут же меняется, улыбка слетает и теперь он смотрит на парочку подозрительно. — Я не сдаю номера на ночь, — холодно произносит он. — У меня приличное заведение, здесь останавливаются семьи с детьми! — его голос переходит почти на визг. — Я сразу понял, что она слишком хорошо для тебя, такому как ты перепадёт только за деньги… — Да вы совсем сдурели! — Сакура ладонью припечатывает стол, пустив по нему трещины. — Вы за кого меня приняли?! Да я вас… — Мы не молодожены, — Саске тут же вклинивается, бросая на стол деньги. — Давно женаты. Челюсть Сакуры грозит столкнуться с полом, а хозяин, заикаясь, приносит извинения. — Примите от нас бесплатный ужин, господин! — он склоняется в поклоне. — И так же вы можете воспользоваться нашими купальнями специально для женатых пар! Сегодня там никого не будет. Ещё раз прошу прощения! Сакура выхватывает предложенные ключи и уходит вперёд, грозно топая по ступеням. Когда за ними закрывается дверь номера, она снимает плащ и швыряет его на футон. — Что за идиот! Зачем ты вмешался?! — накидывается она на Саске. — Я собиралась преподать ему урок, чтобы впредь не позволял себе такого! Тоже мне, высокоморальный старик! Я что, похожа на шлюху? Почему ты молчишь? — Саске выгибает бровь, но Сакура не даёт вставить ему ни слова. — Тебя будто даже не задели его слова! — она приближается, уперев руки в бока, глаза метают молнии. — Или для тебя это нормально? Если люди думают, что ты способен купить человека? Заплатить за… за… — она замолкает, взмахнув руками. И вдруг замирает, взглянув на него иначе. — Саске, или это правда? Ты когда-нибудь был с … шлюхой? — Нет. Простого ответа ей достаточно. Сакура кивает, отстраняясь. Она обводит критическим взглядом комнату. — Я первая пойду в купальню. Саске снова кивает и через минуту остаётся один. К закату они оба посвежевшие и чистые после горячих источников. Обещанный ужин им приносят в комнату и они едят молча. — Мы можем пойти на площадь. Сакура поднимает взгляд, удивленная его словами. Розовые волосы собраны в высокий хвост, открывая шею. — Ты ведь не любишь такие мероприятия. Он пожимает плечами. — Может там будет интересно. Она продолжает подозрительно смотреть на него, но все же встаёт и накидывает плащ. — Тогда пойдём. Они лавируют по узким улицам, пробираясь сквозь толпы людей. На площади горят гирлянды как маленькие звёзды, пахнет карамелью и шоколадом, много снующих между палатками детей и парочек, держащихся за руки. Воздух пропитан весельем и музыкой. Саске и Сакура держатся на расстоянии и она все ещё пытается выглядеть серьёзной, но он улавливает дрожь её губ, будто она сдерживает улыбку. Он видит как мерцают её глаза, когда она оглядывается вокруг. Наблюдая за её реакцией, он неожиданно понимает, что ей, наверное, не хватало такой лёгкой атмосферы. По словам Наруто, она практически всё время проводила на работе, либо улучшала свою технику. Пока он полностью сосредоточен в своих мыслях, Сакура исчезает. Саске останавливается посреди толпы и сканирует взглядом диаметр, пока не замечает розовый всплеск у палатки с горячими напитками. Он подходит в ту секунду, когда она расплачивается и оборачивается, держа в руке два бумажных стаканчика. — Это какао, — пихает она ему в руку стаканчик и уходит вперёд. Саске разворачивается вслед за ней, недоверчиво заглядывая внутрь сквозь поднимающийся пар. — Зачем ты его купила? — Мне захотелось пить, чего не понятного, — бормочет она, едва поворачивая голову. Сакура выходит из толпы и садится на одну из скамеек, баюкая в руках стакан. Саске становится над ней. — Но почему ты купила мне? Она поднимает на него зелёные глаза — грёбанные звёзды, — и поджимает губы. — Потому что ты заплатил за номер, хотя я не просила. Она делает глоток, продолжая смотреть на него. — И почему ты не пьёшь? — Я не люблю сладкое. — Так ты сначала попробуй. Я попросила сделать тебе без сахара. Саске отпивает, скорее по причине того, что не хочет её злить. Сакура, в принципе, никогда не использовала на нём свою силу, но его мучает подозрение, что она только об этом и думает последнюю неделю. Она внимательно следит за его реакцией, а заметив удивлённо расширенные глаза и очередной поспешный глоток, изгибает бровь и победно улыбается. Саске садится на скамью рядом с ней. — Как долго ты планируешь путешествовать? — решается он спросить. Сакура пьёт свой напиток маленькими глотками, исподлобья наблюдая за детишками, играющими в нескольких метрах от них. Она кажется очень увлечённой ими. — Не знаю. — Как ты смогла оставить работу? Она бросает на него колючий взгляд, но Саске твёрдо встречает его. Он знает, что она прекрасно поняла суть вопроса. «Почему ты отказала мне, но потом всё равно ушла?» — Хината и Наруто умеют убеждать, а потом они ещё и подключили Какаши. На самом деле у меня просто не было выбора. Так, это странно. Почему друзья настояли на её уходе? — А что они сказали, когда ты отменила свадьбу? Сакура снова бросает на него взгляд и на этот раз улыбается. Грустно. — Саске, свадьбу отменила не я, а Манасэ, — она устало вздыхает и встаёт, выбрасывая стаканчик в урну. Саске не может пошевелиться и не знает, какие чувства обуревают его. Она здесь, но не по своей воле. Только потому что тот парень все отменил, иначе она вышла бы замуж. Она действительно собиралась сделать это? — Ты идёшь? Хочу ещё выпить и съесть яблоко в карамели. Учиха поспешно встаёт, догоняя её. Они вновь подходят к очереди в палатку. — И раз уж мы оба здесь, а ты не собираешься оставлять меня одну, — выразительно говорит она, — то можем просто насладиться праздником. Купим несколько сувениров для остальных ребят. Сакура снова платит за напитки, несмотря на его возражения, а потом они бродят по всей площади, рассматривая множество товаров. Она покупает подарки для Наруто и Хинаты, подбирает красивую заколку для Ино и книгу для Какаши в его стиле (псевдопорнографическом). Саске перехватывает у неё пакеты, желая сохранить за собой остатки гордости, и они поднимаются не небольшую смотровую площадку вместе с остальными. Сакура становится у железных витиеватых перил, смотрит на небо, скрестив на груди руки. Фейерверки взрываются снопом искр, красный, зелёный, оранжевый смешиваются и звездопадам крошатся с тёмного неба. — Смотри, Саске, смотри! — она указывает вверх, её глаза горят, а губы изгибаются в восхищённой улыбке. — Это так красиво! Саске сглатывает, глядя на её профиль. В номер они возвращаются ближе к часу ночи. Сакура устало вздыхает, разуваясь и снимая верхнюю одежду. — Ну, думаю мы оба спокойно поместимся на футоне, — бормочет она, скрывая румянец за завесой волос. Она оборачивается в тот момент, когда он снимает с себя плащ, и Саске кажется, что её взгляд на мгновение стекленеет, остановившись на уровне его груди. Но затем она будто приходит в себя и ныряет под одеяло, быстро отворачиваясь к стене. Учиха разувается и осторожно, стараясь не потревожить её, ложится рядом. На самом деле очень близко. Её волосы почти задевают лицо, когда он поворачивается на бок и смотрит на её затылок. Он знает, что она крепко зажмурила глаза, но не спит, судя по неровному дыханию. Нос щекочет запах шампуня и яблок, ещё чего-то терпкого, что он до сих пор не разгадал. Взгляд скользит вдоль острого плеча, изгиба талии и красивой линии бёдер. Дыхание Саске учащается, он вспоминает прикосновение к её коже, вкус губ и то горячее тяжёлое чувство в животе, когда она прижималась к нему всем телом. В голове раздаётся её стон, и это играет с его выдержкой в опасную игру. Саске резко переворачивается на спину, кладет руку на живот и закрывает глаза. Красный закат и красная кровь. Красные брызги на его одежде. Итачи, рубящий кунаем их родителей. — Нет! Не делай этого! — Саске кричит, но в то же время он бессилен, заперт внутри собственной головы, заперт в себе-ребёнке. — Не убивай их! Итачи отталкивает тело матери, скалится, вытирая лезвие о свой рукав. — Не я их убил, братец. Это все ты. Взмах ресниц — Саске смотрит на себя взрослого, видит кровавые слёзы и скалящуюся ухмылку, а за ним — разрушенная Коноха, дымящиеся кварталы и горы трупов. Он отступает, видя тело Наруто, а рядом с ним тело Сакуры — розовый на чёрном, алый на белом. Он кричит, и от крика рвутся собственные нервы. — Какой же ты слабак, — выплевывает его копия. Саске срывается, бросаясь на него. — Я убью тебя! Его охватывает ярость, бьётся под кожей, рвёт её изнутри. Он замахивается, целясь кунаем в собственное сердце. — Саске! Саске, пожалуйста, проснись! Все хорошо… я здесь, с тобой, Саске. Он открывает глаза, находясь на грани реальности, и в первые секунды не понимает, кто он и где. Темнота давит на плечи, сердце бьется в глотке, отдаваясь дрожью во всем теле. Его трясёт, пот стекает по вискам. Он чувствует тепло и мягкие прикосновения, наконец понимая, что находится в объятиях Сакуры. Она жива. — Это был сон, всё в прошлом, — нежный шёпот проникает в разум, руша все стены. Он чувствует, как расслабляются мышцы. Сакура обнимает его за шею, как нечто настоящее во всем этом мире, спокойное, вечное. Его якорь. Они сидят на футоне, одеяло сбито у ног, и Саске понимает, что разбудил её своим кошмаром. В последние дни он не спал полноценным сном и поэтому был свободен от своих воспоминаний, но сегодня они взяли реванш за несколько дней передышки. — Извини, — хрипит он ей в волосы. Она медленно отстраняется, и он тут же ощущает пугающее одиночество. Оно заползает внутрь с холодным воздухом. Сакура осторожно убирает его волосы с лица, зачёсывает назад, открывая оба его глаза. — Все в порядке, — шепчет она. Он смотрит в зелёные омуты, наслаждаясь её легкими прикосновениями. Он ощущает, как дрожат кончики её пальцев, слышит, как громко бьётся сердце у неё в груди. Он осознаёт, что напугал её своими криками, и это жалит сердце. Она берет его лицо в ладони и притягивает к себе, они соприкасаются лбами и оба закрывают глаза. — Все в прошлом, Саске, — её слова таят на его губах. Ритм сердца замедляемся, он выравнивает дыхание. — Я здесь. Они не двигаются несколько минут или целую вечность, пока спокойствие не воцаряется в душе. Одновременно ложатся, Сакура вновь отворачивается от него к стене, и сердце внутри него замирает. Но тут она тянется к нему, берет его за руку, перекидывает через свою талию, прижимая к животу. Саске придвигается к ней вплотную, прижимается, зарываясь лицом в волосы. Её близость действует как прохладная вода, туша пожары. Он закрывает глаза и снова засыпает, на этот раз без сновидений.