Ты меня похоронишь

Ей кажется, что он похудел. Его скулы более выраженные, линия челюсти острее. Под глазами тёмные круги, и она знает, что виной тому кошмары, точнее бессонница из-за кошмаров. Сакура тоже боялась спать, но со временем это закончилось, однако Саске, кажется, еще пытают призраки прошлого. Она знает, что он вызовется дежурить первым, хотя на самом деле проведёт всю ночь на своём посту, проваливаясь на короткие минуты в беспокойный сон. Как и знает, что дальше так продолжаться не может. Как же раздражает Саске Учиха. Она сжимает невольно кулаки, ловя краем уха его шаги за спиной. После её позорного опьянения он следует за ней по пятам. Как же она могла так протупить… Забрести в ту же гостиницу, в которой остановился он. Ещё и напиться. Сакура чувствует жар на лице, вспоминая ту ночь. Воспоминания размыты, но она догадывается, что могла наговорить лишнего или сделать что-то неуместное. Но ей позволительно, в конце концов все её планы полетели в адово пекло. Манасэ отменил свадьбу. После того, как Сакура рассказала ему о поцелуе и призналась, что не любит его. Это было правильным решением, потому что поступать так с хорошим… да с любым человеком непозволительно. Нельзя играть с сердцами людей, нельзя привязывать их к себе смертельными узами и наблюдать, как они тонут в своих чувствах. И именно это происходит с ней. Сакура даже не могла злиться на Саске — какой в этом смысл? В чем его вина? Это она его полюбила. Она видела смысл в том, в чём его никогда не было. В детстве ей всегда казалось, что между ними есть связь, что несмотря на все свои колкие слова, Саске дорожит ею и испытывает в глубине души чувства, пусть сам в этом не признаётся. Какая глупая… С чего она решила, что имеет для него ценность? С возрастом внутри неё крепло это чувство, всепоглощающее чувство к Саске, к отступнику, к предателю, к убийце. Временами она ненавидела себя за это. А временами ненавидела весь мир. Потом ненавидела Саске. Сейчас же Сакура понятия не имеет, что чувствует. Внутри неё кипело столько невысказаннго, столько боли и обиды, что ничему другому места просто не осталось. И её раздражало, что она до сих пытается заботиться о нем. Беспокоясь о его состоянии, о том, что он уже столько дней не спит, она решила остановиться в этой дурацкой гостинице с хозяином-идиотом. И вот теперь они вынуждены спать на одном футоне. Сакура думает об этом, лёжа в горячей воде и изучая своё отражение. Как это будет? Они спали вместе в предыдущем номере, но та кровать была достаточно широкой, а тут, взглянув на футон, она мысленно похолодела. Спать на нем вдвоём и не соприкасаться было чем-то нереальным. Сакура как может тянет время, медленно купается, медленно идёт в номер, затем так же медленно ест, когда Саске возвращается из купальни. Она старается не заглядываться на его влажные волосы и капельки воды, блестящие на шее. У неё исчезают все идеи, когда заканчивается фейерверк, да к тому же она понимает, что Саске должен поспать. В этом же и был смысл всего. Она забивается в самый угол и отворачивается, свернувшись в позу эмбриона. Дыхание у Саске тихое и одновременно тяжёлое. Она чувствует его на своих волосах, почти физически ощущает взгляд. Сакура зажмуривает глаза, мечтая провалиться под землю, боясь пошевелиться, чтобы случайно не задеть его. Он очень близко. Она не спит, прислушиваясь к его дыханию, которое постепенно выравнивается. И тогда она поворачивается лицом к нему. Мальчик, которого она полюбила, мужчина, которого пытается разлюбить. Окно, находящаяся прямо над ними, пропускает достаточно лунного света, чтобы осветить его лицо. Белое, худое, с резкими чертами. Раньше его красота казалась такой загадочной, идеальной, недосягаемой, теперь же она кажется болезненной и такой близкой. Взгляд Сакуры скользит вдоль горла, на высеченные из мрамора мышцы, проглядывающие в вырезе рубашки. Она не отдаёт себе отчёт, когда рука отрывается от футона и тянется к нему, дрожащие пальцы прикасаются к холодной коже в месте, где соединяются ключицы. Сердце Сакуры подпрыгивает, когда Саске железной хваткой сжимает её запястье и переворачивается, вдалбливая в пол. Его локоть оказывается на её горле, давит, не давая вздохнуть. — Я убью тебя! В начале она паникует, пытается сбросить его с себя и страх бьётся пульсом в сосудах, но затем она понимает, что он спит и это кошмар. Тогда Сакура затихает под ним. Она начинает что-то шептать, бессвязный бред, пытаясь достучаться до него. Его хватка слабеет, он отстраняется и Сакура садится, чтобы обвить его шею руками. — Это сон, — шепчет она. Пальцы неосознанно поглаживают затылок, цепляют жёсткие волосы. Ощущение его сердца прямо напротив собственного дарит спокойствие. Она чувствует, как он расслабляется, его дыхание выравнивается. — Извини, — обжигает он дыханием. Она отстраняется, чтобы заглянуть в его лицо и убедиться, что он в порядке. В его влажных глазах абсолютный страх и уязвимость. Саске не привык показывать слабость и так открываться перед другими. Она гладит его лицо, пытается незаметно для него самого стереть одинокие слёзы с белых щёк. — Всё в порядке, — он вздрагивает от её слов, Сакура прижимается лбом к его лбу. — Я здесь. Она не знает, говорит ли правильные слова, не знает, что именно заставляет его медленно кивнуть, но он наконец выдыхает. Они ложатся, но Сакура понимает, что не может снова оставить его одного. Она переплетает их пальцы и прижимает его ладонь к своему животу. В ту же секунду Саске прижимается к ней вплотную, его тело повторяет её изгибы. И её охватывает абсолютное всепоглощающее чувство правильности. Тогда Сакура понимает, что никогда не перестанет любить Саске Учиха, возможно, научится притворяться лучше, но не разлюбит. Утром они не смотрят друг на друга. Сакура понимает, что он не хочет говорить о произошедшем и ведёт себя как обычно. Они покидают к полудню гостиницу и продолжают путь. Она впервые следует не из пункта А в пункт Б, а просто вперёд. Это странное чувство, но оно дарит приятное ощущение свободы. Хината была права, уговаривая её отдохнуть от Конохи, да и оставаться там тогда, когда все будут говорить о несостоявшейся свадьбе просто самоубийство. На этот раз впереди идёт Саске. Сакура буквально слышит, как двигаются шестерёнки в его голове, лицо снова хмурое, полное растерянности. Она догадывается, что он думает о случившемся, наверное переживает, что она видела минуту его слабости. Или он думает о позе, в которой они уснули. Сакура едва не падает, зацепившись ногой за деревяшку, и вновь возвращает взгляд на спину Учиха. Так что же в его голове? Он ведёт плечом, слегка дотрагивается рукой до ампутированной культи. Сакура и раньше замечала подобное, но только сейчас её бьет мысль, что Саске скорее всего мучается болью. В своём упрямстве он дошёл до того, что отказывался от протеза, терпя фантомные боли. И пусть Сакура не могла избавить его от них полностью, но сделать хоть что-то она в состоянии, все-таки не зря признанный лучший медик страны. — Я хочу есть, — Сакура останавливается, даже не усердствуя найти место лучше. Саске замер, удивленным взглядом окинув лес вокруг. — Здесь? Деревья растут стеной, сплетая над землёй корни. Сакуру это особо не волнует, она снимает с плеча рюкзак, и начинает собирать хворост. Саске сдаётся через минуту. Они разводят костёр быстро, перекидываясь короткими фразами. Сакура понимает, что смешного мало, но все равно с трудом сдерживает улыбку, наблюдая за ним. Последние дни он буквально не отрывал от неё взгляда, а сейчас пытается держаться как можно дальше и вздрагивает каждый раз. Ладно, это на самом деле забавно. Она продолжает сполна наслаждаться его реакцией, когда садится рядом с ним. — Могу я осмотреть твою руку? Он выгибает бровь, сбитый с толку. — Зачем тебе?.. — но протягивает ладонью верх. Сакура качает головой. — Другую руку, Саске. Он сразу отказывается и пытается отодвинуться, но Сакура очень уверенно хватает его за рукав плаща и расстёгивает пуговицы. — Ты иногда очень упрямый, Саске Учиха, — под нос бормочет она. Сакура стягивает с него плащ, не реагируя на слабые возражения. — Саске! — теряет она терпение. — Немедленно сними свою рубашку, пока я не переломала тебе оставшиеся пальцы. Секунду он смотрит на неё ошарашено и Сакура сама удивлена своей выходкой, но тут губы Саске изгибаются в ухмылке. Он беззастенчиво стаскивает через голову рубашку, растрёпывая волосы. — Если ты так просишь… — он смотрит на неё исподлобья, когда до Сакуры, наконец, доходит двусмысленность ситуации. — Дурак, — она пытается скрыть румянец, но стоит взглянуть на его обнаженный торс, и пульс учащается. Сакура задерживает дыхание, изучая его подтянутые мышцы. Она замечает шрамы, десяток шрамов, оставленных врагами и друзьями. Сакура бессознательно прикасается к одному из них, пересекающих кожу от ключицы до тазовой кости. Саске вздрагивает, кожа под её пальцами покрывается мурашками и Сакура резко отдергивает руку. — Прости. Она не знает, о чём думала, но возвращает себе контроль над ситуацией. Она сосредотачивает всё внимание на его руке, снимает бинтовую повязку, изучает рану. Саске не двигается, но она чувствует, что он не отрывает от неё глаз. Сакура пускает через себя чакру, смотрит на зелёный свет, подсвечивающий его кожу. Они надолго замирают, Саске изучает её лицо, будто пытается запомнить каждую секунду происходящего. — Перестанет болеть на какое-то время, — разрушает она момент, убирая руки. Достав из аптечки свежие бинты, она делает новую перевязку. — Повторять нужно хотя бы раз в неделю, иначе боль станет невыносимой, — заметив выражение его лица, она недовольно хмурится, — но, конечно, ты уже знаешь, насколько нестерпимой, потому что вряд ли уделяешь этому хоть какое-то время. Саске, тебе нужен протез! Почему ты отказываешься, я не понимаю. Его губы изгибаются в раздражающей улыбке, которая потом снится ей по ночам. — Ты всегда меня понимала, Сакура, какие сложности теперь? Её злит то, как он постоянно упоминает о её чувствах. Словно всё это просто шутка, а не нечто разрушающее жизнь. — Ты невыносим, — она резко встаёт, садится с другой стороны костра. Саске не осознаёт причину её злости. — Что я такого сказал? — Ничего особенного, Саске, всё как всегда: твоя эмоциональная заинтересованность как у садовой улитки. Но он не собирается заканчивать разговор. — И в чем проблема? Почему ты постоянно злишься на меня? С тех пор, как я вернулся в Коноху. — Да ты не вернулся! — её голос дрожит от злости. — Ты просто ворвался на пару месяцев, перевернул наши жизни и вновь ушёл. Саске вскакивает на ноги, огонь подсвечивает его снизу, бросая устрашавшие тени на лицо. — А зачем мне оставаться, Сакура?! Ты собиралась выйти за другого. Она тоже подрывается, упирает руки в бока. — Да причём здесь это?! Ты винишь меня в том, что я хотела быть счастлива! И какое тебе дело, выхожу я замуж или нет! — Ты должна была ждать меня! — Что? — её порывает засмеяться. Она качает головой. — Ты не можешь говорить серьезно, Саске. Ты не давал мне надежды, только отвергал. Раз за разом, — по отдельности произносит она. — И зачем мне было ждать тебя? Чтобы тешить твоё самолюбие? Ты злишься, что привычная игрушка больше не принадлежит тебе?! Саске обходит костёр, останавливается, возвышаясь над ней разъярённой скалой. — Я сказал, что в следующий раз… Сакура перебивает его, щёлкнув пальцами по лбу. Саске замолкает. — Это не ответ, Саске, — выплёвывает она. — Я вывернула перед тобой свою душу, сказала, что люблю тебя больше жизни. И прости, но тычок в лоб ничего не сказал мне о твоих чувствах. Саске отходит на шаг, он качает головой, словно пытается сбросить оцепенение. — Нет, — он ухмыляется. — Ты поняла, что это значит, но ты испугалась этого. Тебя устраивало любить меня на расстоянии, страдать, но ничего не делать, и когда ты поняла, что предстоит столкнуться с реальностью, ты пересмотрела свои приоритеты, не так ли? Быть с преступником хорошо только в фантазиях, а не в реальности. Она бьет его кулаком. Раздирает костяшки и отдёргивает руку, глядя как сгибается Саске, прижимая ладонь к лицу. Сакура напугана ровно настолько же, насколько зла. Саске вытирает кровь с разбитой губы и поднимает на неё ничего не выражающий тёмный взгляд. — Что. Ты. Сделала? Она отступает, презирая себя за страх. Саске сплёвывает кровь, приближается к ней очень быстро, и Сакура торопливо отходит назад. — Не смей говорить со мной таким тоном! — кричит она, нервно поджимая руки. — Ты ударила меня! Второй раз! — О так готовься считать, такими темпами это точно не последний! — Сакура, перестань злить меня! — он бьет ладонью по дереву над её плечом, и Сакура вздрагивает. Она осознаёт, что в ловушке, снова, но на этот раз глаза Саске пугают её и она вспоминает прошлое, времена, когда он был потерян в своей ненависти. И, возможно, ей стоит замолчать, но слова щекочат где-то между животом и горлом. — Я тебя ненавижу! — кричит она ему в лицо. Ручеёк крови стекает по его белому подбородку. — Ты меня разрушаешь! — она бьет его по груди, но Саске даже не двигается. — Ненавижу тебя! Его рука накрывает её ладонь и переплетает их пальцы. — Нет, — он перехватывает её взгляд. — Я тебе не верю, — тихо произносит он. Сакура борется со слезами, она вздрагивает, пытаясь оказаться как можно дальше от него и его пронзительных глаз. — Я тебя ненавижу, — её тон совсем не соответствует словам. Дыхание приподнимает прядь волос, свисающую с его лба. — Я. Тебе. Не верю, — раздельно произносит он и его губы оказываются на её губах. Сакура хотела бы умереть в тот самый момент, чтобы никогда не чувствовать этого. Её слишком мало для таких ошеломляющих эмоций, в ней не хватает места для всех чувств, что копошатся в груди. Не в груди — в каждой клеточке её тела. Ей хочется плакать от бессилия, от злости, от того, что не удаётся убежать от него. Сакура чувствует вкус его крови, пока он целует её губы, пока давит, пытаясь пробраться внутрь. Она хочет отстраниться, когда он кусает её нижнюю губу, пытаясь отомстить за удар. Боль отрезвляет её, она вырывает руку, упирается ладонями в твёрдые мускулы и отталкивает его. Он не может окончательно затоптать её этим поцелуем, этой злостью и кровью, смешавшейся на их губах. Но Саске вдруг замирает, перестаёт терзать её губы зубами. Его рука поднимается к шее и мягко скользит вдоль уха к затылку, он зарывается пальцами в волосы и притягивает её ближе. Ладони Сакуры все ещё обжигаются о холод его кожи, но она улавливает стук его сердца, и буря внутри затихает. Он здесь, рядом с ней. Она раскрывается, отвечая на его поцелуй, позволяет их языкам встретиться и слиться вместе. Она хватается за его плечи, цепляет руки в замок за шеей и встает на цыпочки. Саске опускает голову ниже, мягко изучает её рот, лаская языком. Она больше не чувствует вкус крови, злость тает, не оставляя после себя ненависти. Вместо этого её душит нежность, топит желание. Пальцы выпутываются из её волос, скользят по талии, под ягодицы и он поднимает её. Сакура обвивает его талию ногами, трение их тел отдаётся импульсом внизу живота, а потом ещё острее — ниже. Он отстраняется от её губ, зацеловывает горло, оставляя следы, Сакура закрывает глаза, откидывает голову, растворяясь в его объятиях. Ногти царапают затылок, скользят ниже по задней поверхности шеи и проходятся по лопаткам. Ей нравится, чувствовать мурашки под своими ладонями, ощущать сбившийся с ритма стук его сердца. Саске вновь находит её губы, и Сакура пытается отдать ему всю нежность и тепло, что хранятся в её сердце специально для него. И она забывает о всей ненависти к себе и к нему, она прощает их обоих этим поцелуем, она забирается во все его кошмары, чтобы отпустить грехи. Она говорит ему «я здесь и никуда не уйду». Он целует её, отдавая в этом поцелуе своё сердце. Сакура знает это так же отчетливо, как если он прокричал бы в лицо. Он прав — она всегда его понимала, возможно только она знала, что происходит внутри него. И сейчас, когда его пальцы скользят вдоль её рёбер, она знает, что никогда не откажется от него. Сколько бы она не падала со скалы, внизу всегда будет ждать Саске.