Карты? Без вопросов

Лосяш, конечно, понимал насколько сложно Пину говорить о своих эмоциях и чувствах. Порой было совсем не разобрать, что там внутри, под оболочкой физического тела. Воспитанный в строгости ребёнок не сможет вырасти в сентиментального взрослого. Так уж устроен мир. Лосяш все принимал, но в глубине души ему невероятно хотелось услышать от него три заветных словечка. А тот предпочитал показывать свою привязанность действиями. Причём незаметными мелочами, но для него это как высшее проявление тепла. В словах же он не видел смысла, и, даже слушая стихи Бараша по праздникам, недовольно фыркал и слегка закатывал глаза. Несмотря на растерянный взгляд, возмущение взяло верх. Оно медленно, но верно закипало в венах и воздух из лёгких с шумом вырвался в «Ух» и Лосяш устремился прямиком за ним. Шарф практически не держался на шее, так, слабо болтался. Дыхание тотчас же превращалось в белое облако, что даже сверкало. — Друг мой сбежавший, нам непременно надо побеседовать! — с порога дома слышался голос Лосяша. Пин же закатил глаза и намеренно хлопнул железной дверью ангара. Рогатый топнул ногой и быстро спустился с «лифта» — Непременно побеседовать! — уже более раздражённо, в попытках отдышаться, отряхивая снег с шерсти, сказал тот. — Знаете, что я вам скажу? — хоть Пин изо всех сил старался избежать неприятного разговора, настойчивость партнёра всегда оказывалась сильнее. — Я вам скажу, что вы столь некрасиво поступаете, так нагло прячась от диалога! В ответ пингвин молчал, осматривая сложный механизм снегоуборочной машины, а после, пройдя к канистрам, бензина взял одну. — Ещё я вам скажу, что, что…— Лосяш чуть замялся, подбирая нужную фразу. — Что вы вводите меня в заблуждение! Пин лишь хмыкнул, заливая бензин в бак. — Прекратите меня уже игнорировать! — Лосяш, потеряв самообладание, подошёл и выдернул канистру, слегка расплескав вонючую жидкость. — Mein Gott! Да что с тобой с утра?! — пингвин в ярости попытался забрать ёмкость, протянув крылья. — Это со мной что-то?! — он в ответ дрожащими копытами отдергивал её назад, не заметив как она наклонилась. Радужными разводами бензин расплылся по холодному, мокрому, от растаявшего снега, полу. — Ну вот! Посмотри что ты наделяйт! — указывая крыльями на разноцветную лужицу, — Aber Mensch! Виновато Лосяш опустил глаза на неё же. Перебирая в голове варианты дальнейшего развития, он насупился и наступила тишина. Пин с тряпкой кое-как вытирал пролитое, пока лось молча стоял в стороне, обиженно переминаясь с ноги на ногу. — Я не понимать, — Пин замолчал, размышляя, но после, уже смягчившись, продолжил. — Что происходит? — Знаете, друг мой, что? Я вам скажу…— Я вам сейчас такое скажу! — снова вспылив Лосяш оступился и едва не упал в лужу бензина, раздумывая над ответом, резко создав драматическую паузу, он вскрикнул. — Да я люблю вас! А слова эти встретили на своём пути озадаченное лицо пингвина. И он промолчал. — Лосяш… — Какой-то странный ком подступил к горлу, не давая вымолвить ни слова. И он вновь промолчал, разводя крыльями. Лось окончательно вспыхнул и выбежал из ангара. Ком в горле, словно снежный, нарастал. Горе становилось больше и объемнее. Распирало его в разные стороны, это горе. Плачь тут, грусти, а Пин его, должно быть, не любит. И на что он надеялся, когда сидел на этом проклятом, горячем, ночном песке и просил его поцеловать. А от чего же он его целовал? Неужто он притворялся от нечего делать? Хотелось лечь на этот снег и умереть, зная, что не дождётся он единственных трех несчастных слов. Приближающееся шуршание снега слышалось позади. Грубый голос крикнул "Ты подожди меня!". Смахнув с промерзших щёк капли слез, Лосяш обернулся и замер. — Ух, Лосяш... — А тот встал перед ним как вкопанный. Вглядевшись в блеск в его глазах. Глаза этого чертового химика. И какая вселенская сила может противостоять их притяжению? — Ты что, плакать? — Пин обеспокоено приблизился, потянув крыло к плечу Лосяша. — Может и плакать, — передразнив и отдернув плечо. — Вам-то, друг мой лживый, какое дело? — Я тебе никогда не врать! — уже закипая произнёс Пин в ответ. — Я вот не пойму. Мы же спим вместе! Тебе так сложно? — Что сложно? — Сложно сказать мне правду? Опять его глаза. Ещё и смотрит так, прям в душу, слегка исподлобья с надеждой. Куда прикажешь деться? — Ну, скажите это, прошу вас! — Лось шагнул вперёд, потом ещё, уменьшая расстояние между ними. С каждым мгновением, пока они не подошли к ледяным, громадным обломкам вплотную. — Лосяш, — непродолжительная пауза, — Я тебя очень лю... — буквально несколько секунд между ними, но Пин не закончил предложение, смотря на что-то за спиной лося. Посреди кучи снега стоял кролик, с поникнувшими ушами и широко раскрытыми голубыми глазами.