Всё красивое

Олегу Волкову было семь, когда он встретил Сергея. Был вечер, за окном лил дождь, а старые лампочки наполняли общую комнату желтым светом. Горстка детей сидела за столами, делая уроки, шепчась и смеясь. Шум дождя вливался внутрь через окна и заглушал тиканье часов. Олег стоял в дверях, крепко сжимая лямки рюкзака. Прошла неделя с тех пор, как он узнал, что отец не вернется. Все совершилось быстро и гладко - еще несколько дней тому назад у него были папа и собака и планы на каникулы, а теперь он нервно считал вдохи, пытаясь не думать об этом, что он здесь совсем один. Воротник чужой, шершавой рубашки царапал его шею. Папе было бы стыдно, если бы знал, как он боится. Папа всегда повторял, что надо быть храбрым. Надо справляться, Олег. Надо двигаться вперед. Ведь храбрым и настойчивым людям все получается. И нельзя плакать. (Нет, папа никогда не говорил, что нельзя плакать. Но Олег сам добавил это в список правил, потому что знал, что папа не выносит его слез.) На этой неделе он еще ни разу не расплакался. Но он чувствовал, что это может скоро измениться, если быстро не отойти от двери. Ему надо было принять решение до того, как воспитательница подойдет к нему со снисходительной улыбкой на лице и спросит, нуждается ли он в помощи. (Нет. Нет нет нет. Я справляюсь. Мне не надо помогать, я могу сам.) Он не хотел подходить к незнакомым детям. Разговаривать, делать домашку и притворяться, что все в порядке, казалось страшным. Если бы это зависело от него, Олег развернулся бы и бросился коридором. Выбежал бы из детдома. Пошел под дождем гулять по берегу Невы. Отыскал свою собаку. Надо двигаться вперед. Олег проглотил слюну и решительно шагнул вперед. Он прошел мимо нескольких столов - за одним из них какие-то девочки учили стих наизусть, за другим группа парней мерила его взглядом - и остановился возле последнего. -Занято? - спросил, и его голос, как ни странно, не задрожал. Ученик, сидящий за столом, поднял на него удивленный взгляд. Его бледное лицо усеяли веснушки, а большие глаза, наверно голубые, в этом свете казались фиолетовыми. Рыжие волосы, всклокоченные как перья маленькой птички, достигали плеч, странно компонируясь с красным свитером. Мальчик сжимал пальцы на цветном карандаше так крепко, как будто хотел его сломать. Он во всех смыслах напоминал сказочное существо, и если бы Олег встретил его в глубине леса, не задумываясь поверил бы, что у него перед глазами фея. Увидеть такого мальчика в общей комнате казалось еще менее реалистическим и он застыл на секунду, а слезы и собака вылетели из его головы. Мальчик осмотрел его в молчании и кивнул головой. -Я освобожу место, - сказал тихо. (Олег дрогнул слегка, слыша его голос. Феи в сказках никогда не пользовались человеческим языком.) Он не успел запротестовать, как мальчик начал собирать свои вещи. Он привел в порядок листы бумаги, спрятал тетради в рюкзак и даже отодвинул свой стул в угол. Цветные карандаши - деревянные и изношенные, но всех цветов радуги - положил на краю стола, как можно дальше от Олега. -Спасибо, - сказал Олег, едва удерживаясь, чтобы не спросить цель всего этого. Он сел на свободный стул и достал из рюкзака первый учебник, который попал ему в руки. Надо было заняться чем-нибудь, не думать, не вспоминать… Через две минуты он опять смотрел на фею. Мальчик рисовал с наклонённой головой, пряча лицо за мягкими волосами. Листы бумаги снова рассыпались по столу - на некоторых виднелись цветы, на других черные перья. Один из рисунков, весь оранжевый, изображал женщину в большой ракушке, на следующем можно было увидеть небо, полное смешно искривленных, вращающихся звезд. Эта картинка показался Олегу знакомой. Он вытянул руку, заинтригован. -Не трогай! Олег резко отдернул руку. Мальчик мерил его подозрительным, злым взглядом, как будто готовился начать драку. Ему было бы неловко его побить. Это почему-то казалось неправильным. -Извини, - сказал. - Мне просто понравилось. -Это моё. -Я не хотел их забрать. Только посмотреть. Мальчик все еще не спускал с него взгляда. -Меня зовут Олег, - добавил он. В голубо-фиолетовых глазах появилось удивление и именно тогда Олег понял, почему не хочет его ударить. И почему все время присматривается ему краем глаза. Он был очень, очень красивым. Так красивым, что Олег был готов признать, что до сих пор не понимал этого слова. Ведь существовала разница между обычно красивыми вещами - солнцем и сверкающими камнями и цветами - и этим странным, нереальным существом. У мальчика были острые черты лица и много веснушек и испуганные глаза. И он был невероятно красивым. -Сережа - сказал объект его восхищения. Он наверно понял, что пялиться (но ведь Олег отплачивал ему тем же), потому что быстро наклонил голову над листом бумаги. - Ты можешь их пересмотреть. Если хочешь. -Если ты против… -Я не против - Сережа подсунул рисунки ему под нос. Олег не нуждался в дальнейших поощрениях. Рисунков было почти двадцать и все они были сделаны с большой тщательностью. Некоторые из них он даже понимал - кошки и деревья и даже вороны (очень много воронов) - но другие показались ему странными. Например женщина, держащая в руках что-то вроде белой крысы. Или рассвет, весь красный и мглисто голубой. Но самым загадочным оказался последний рисунок. Мужчина, одет в золотой халат, целовался с какой-то женщиной под очень неудобным углом. По крайней мере, так это выглядело, когда Олег откинул голову и прищурился. Сдавленный смех привлёк его внимание. -Это “Поцелуй”, - сказал Сережа. Он с интересом присматривался Олегу и прикусывал нижнюю губу, будто сдерживал улыбку. -О том я догадался. Но он искривлен. -Нет, я имел ввиду… Это название картины. “Поцелуй” Климта. Оригинал выглядит намного лучше. Хотя он тоже искривлен. Олег еще раз посмотрел на рисунок. -Твой тоже выглядит круто, - сказал с убеждением. Сережа улыбнулся мягко, одними уголками губ. -А который тебе нравится больше всех? Олег опять сосредоточился на картинках. Можно было запутаться в их ярких цветах и сложных узорах. Наконец-то он выбрал рисунок с вращающимися звёздами. -Мне кажется, что я его уже где-то видел. Сережа покачал головой с серьезным выражением лица. Видимо Олег принял очень разумное решение. -Это “Звездная ночь” Ван Гога - объяснил. - Она очень красивая. -Мне тоже нравится - согласился Олег. Он не мог сказать, что она красивая: только что понял настоящее значение этого слова и не собирался им злоупотреблять. Пока что, красивым был только его новый знакомый. Который придвинулся ближе, очевидно обрадован. -Если так, ты можешь ее взять. Я действительно думаю, что она вышла неплохо. Хотя мне не хватило желтого карандаша, поэтому некоторые звезды оранжевые. Но ничего, не обращай на это внимания. Если тебе нравится… - прервал и его улыбка исчезла. - Тебе правда нравится? -Очень. Может быть, это не прозвучало достаточно убедительно, потому что взгляд Сережи потемнел. Он крепко сжал пальцы на рукавах своего свитера. -Если Гриша тебе сказал, что надо мной можно шутить… -Я не знаю Гриши - быстро прервал его Олег. - Я никого здесь не знаю. И я говорил честно. Мне очень нравится, с оранжевым даже больше чем без. Сережа слегка покраснел. -Ох. Ладно. Раз так… Окей. Бери. “Звездная ночь” неожиданно оказалась в руках Олега. Сергей открыл рот, как будто хотел что-то ещё сказать, но только смущенно покачал головой и вернулся к своим карандашам, пряча лицо за волосами. Разговор был окончен, но Олег не был готов сидеть в тишине. Пока он присматривался Сережи и слушал его голос, мог быть с собой честным: он не пойдёт гулять под дождем и не найдет своей собаки. Ни сегодня, ни завтра, просто никогда. Папа не вернется, а жизнь не станет вдруг легче. Все было неясным и страшным, но возле него сидела фея, и когда он сосредоточился на этом, его сердце прекращало так сильно колотиться. -Ты расскажешь мне об остальных рисунках? - спросил, надеясь, что не звучит слишком отчаянно. Сергей посмотрел на него сквозь ресницы. -Тебе это будет интересно? -Конечно. Очень. Олег улыбнулся, не зная, которому из них старается придать смелости. Сережа ответил улыбкой, от которой засверкали его глаза. Пока что это было достаточно.