Fever

- Стоп, стоп, стоп! Вы все! Помните, что он само, нахрен, зло? А? Грёбаный маньяк? Почему все притворяются, что Питер Хейл адекватный и ему можно доверять? - У, грубо, дорогуша, очень грубо,- говорит Питер, делая нарочито обиженный вид. - У нас нет выбора, Стайлз, - оборачивается к другу Скотт. - Или мы доверяем, как бы ни хотелось, его опыту... - Опыту хладнокровных убийств и расчленёнки? Ага... - хмыкает Стайлз. Такая ситуация его чрезвычайно бесит. Конечно, нет выбора, и он это знает, а ещё это прекрасно знает сам Питер-мать-его-Хейл и наверняка воспользуется сим знанием не во благо. - Кстати, могу показать пару интересных способов на зарвавшемся подростке, - небрежно бросает Питер, почти незаметно качнувшись в его сторону. Стайлз предусмотрительно отшатывается за спину Скотта, но передумывает на ходу. В итоге выходит что-то вроде пируэта впервые вставшего на коньки человека. После чего вся сцена паломничества к Всезнающему-Сфинксу-Хейлу будто начинается заново. Короткое молчание после пояснительного монолога Питера прерывает Айзек: - Ну, да, как раз Эдварда Каллена с семейкой нам не хватало для полного счастья! - усмехается он, облокотившись о перила лестницы. Все паломники обращают на него осуждающий взгляд. Кроме Стайлза, испепеляющего Старшего Хейла и пытающегося раскусить его намерения. - То есть, нам теперь нужно вооружаться чесноком, распятиями и осиновыми кольями? - переводит Скотт неудачную шутку Лейхи. - Да, ещё вилами и факелами... Макколл, ты каких сказок начитался? - закатывает глаза Питер. - А, прости, ты же вряд ли умеешь. Макколл не замечает отпущенной остроты, погружаясь в раздумья о том, как спасти всех на этот раз. В отличие от кипящего внутренним матерным монологом Стилински, который на удивление сдерживается. Питер продолжает, как ни в чём не бывало. Видно, что его невероятно веселит буря эмоций подростка, готового взорваться в любой момент, смакует каждую нотку этого аромата, которым буквально пропахла уже вся комната. - Вампиры, в большинстве своём, одиночки, но судя по всему, в Бейкон явилась целая династия. Они давно приспособились к современному миру, как и церковь. Поэтому все эти религиозные приблуды действуют не эффективнее, чем в случае с обычными атеистами. Знают, как работает солнцезащитный крем, в отличие от некоторых смертных, хотя, конечно, на пляже им всё равно долго не пролежать. А про чеснок... придумал какой-то удачливый сукин сын, кому попался, наверное, единственный в мире вампир с аллергией, - вся картина сего действа так похожа на лекторий, полный студентов отличников, что «лектор» невольно ухмыляется, чем ещё больше злит Стайлза, и через паузу продолжает: - Короче говоря, уничтожить их действительно можно печально известным оружием из осины или посредством сжигания. Да, помните, как вы меня сожгли, вот, вроде того, - в этот раз шутка была встречена всеми – чувством неловкости и взглядами исподлобья, Хейл оценивает реакцию слушателей с видом всепрощающего святого. - Всё просто, но не спешите ликовать, ребятки. Вампиры чертовски быстрые и имеют неприятную привычку управлять мыслями других существ. А вообще, у вас есть Бестиарий, в нем всё остальное и прочтёте... ах, да... ну... справитесь как-нибудь. Питер сбрасывает хитрую ухмылку с лица, которая служит в его арсенале мимики доброжелательным жестом. И направляется к выходу из Лофта, проходя мимо недоумевающих подростков. Чуть замедляет шаг рядом со Стилински, и тихо замечает: - А тебе надо бы научиться контролировать свои эмоции, дорогуша, а то вдруг ещё обидится кто. Пока Скотт и Дерек бросаются контролировать самого Стайлза, готового, по-видимому, прямо сейчас сжечь Питера ещё раз, тот изящно выплывает на улицу, и дверь за ним закрывается так медленно, что невозможно не провести параллель с актёром и занавесом. Нужно отдать должное, Хейл всегда умел появляться и уходить эффектно. Наверное, поддерживает статус супер-злодея. Стилински не заставляет себя долго ждать. Спустя сутки является в Лофт. Он знает, - кроме Питера там никого нет. Все рыщут по лесу в поисках следов новой опасности в лице семейки вампиров. Парня трясёт от мысли, что без него, самого опытного следопыта, они ничего не найдут, как слепые щенята, ориентирующиеся только на свой нюх. Но сейчас важнее быть здесь. В помещении непривычно темно, горит только одна лампа у дивана, где расположился Хейл-старший с книгой в руках. - Говори, что ты задумал?! – почти с порога ультимативно заявляет Стайлз, наставляя на Питера несоразмерный с длинной, худой кистью пистолет. - Ну, во-первых, «Доброго вечера, Мистер Хейл!» - неспешно говорит мужчина, погружённый в Набоковскую «Лолиту». - Во-вторых, не хотелось бы сомневаться в твоих умственных способностях, - исподлобья поднимает взгляд поверх книги, - но ты уверен, что эта устрашающая игрушка подействует лучше, чем «Коктейль Молотова»? - И правильно делаешь, что не сомневаешься! - подросток усиленно пытается выглядеть невозмутимым, но плохо удаётся - руки уже начинает сводить от напряжения, зрачки еле заметно подёргиваются, пальцы соскальзывают с курка, - в этом пистолете пули, что я одолжил у Арджента, думаю, ты понимаешь, что они с кое-какой начинкой... - Одолжил? - Хейл поднимает бровь. - Завали! - Стайлз угрожающе трясёт пушкой, больше для того, чтобы хоть немного снять напряжение с рук. - Да, и верну их, даже если из тебя придётся вытаскивать! А, ещё. У меня в сумке лежит «настойка рябинки», если понадобится я... залью в твою грёбаную ухмылочку всю бутылку! Но сначала... Это, - он снова встряхивает пистолет, - «Desert Eagle» 19 калибра. С такой крошкой обычно на медведя ходят, так что вряд ли тебе было бы... приятно, получить пулю между глаз, даже без аконита. - А ещё вряд ли будет приятно, если эта «крошка» оторвёт горе-стрелку палец, не считая того, что в закрытом помещении ты наверняка надолго оглохнешь от выстрела этой... «крошки», - мужчина встаёт, отложив книгу, и говорит сочувственно, - Не было времени изучить, как следует, понимаю. Наверное, дольше продумывал, как и его «одолжить». - Да пошёл ты! Сидеть! Думаешь, не знаю? Думаешь, сын шерифа не знает, как работает пистолет? Это конфискат. Никто его ещё года два не хватится, до первой ревизии. И какого… какого я тут перед тобой распинаюсь?! Сидеть! - Оу, мне даже почти нравится, когда ты приказываешь, - Питер снова садится, но даже более расслаблено, чем до этого. «Всё забавляется! Чёрт! Пока я тут... Чёрт!» - мысли становятся совсем отрывистыми и извиваются так, что собрать их воедино стоит большого труда. - Какой-то ты нервный, Стайлз... Всё в порядке? Может помочь с чем? Питеру Хейлу плевать на всех, кроме себя. Но в голосе как будто слышится нотка беспокойства… как будто. «Бред какой-то... Актёр недоделанный... Что он несёт?.. Не обращай внимания! Соберись!» - Отлично всё у меня, лучше некуда! ТВОЯ помощь мне точно не требуется. Говори. Что. Ты. Задумал? - Не понимаю о чём ты, дорогуша. «Снова эта гадская ухмылка. Ненавижу, когда он так говорит! Какая ещё «дорогуша», блять?!» - Чего-то не договариваешь. И вчера соврал... О чём? - С чего ты взял? - С того, что ты... хитрый сукин сын, замедляешь пульс! Когда расслабляешься сильнее, чем... позволяет ситуация. Это видно вообще-то! Может чуткие волчары в упор твоих фокусов не замечают, но это слишком закономерно, чтобы быть... совпадением. - Впечатляет, Стайлз. Не зря я предлагал тебе укус. Жаль, что ничего у нас не вышло. - Не отвлекайся! - Стилински снова яростно встряхивает пистолетом. Проигнорировав его выпад, Хейл вдруг замечает: - Как давно ты принимал свои таблетки, Стайлз? - Ч-что?...- ошарашено выдыхает подросток, даже немного ослабив боевую стойку, но быстро соображает, что это было сделано нарочно, чтобы сбить с толку, - Откуда?.. - Всему округу Бейкон известен «парень с синдромом дефицита внимания». Сбивчивая речь, неоправданная агрессия и, наверное, бессонница? Нетрудно догадаться, что ты перестал принимать препараты. Хотя должен заметить, для мальчишки с СДВГ неплохо соображаешь. - А это… твоё дело что ли?! Я пришёл сюда... не за советом психотерапевта. - А зря, он бы сейчас не помешал. Стайлза, как будто встряхивает кто-то невидимый и толкает в сторону оборотня. По пути, парень угрожающе резко клацает затвором, и останавливается почти вплотную к дивану, приставляя пистолет к горлу Питера. - О чём ты соврал?! - почти кричит он. Хейл моргает так медленно, что в какой-то момент, кажется, что намерен уснуть прямо сейчас. Но через небольшую паузу руки подростка чувствуют ощутимую вибрацию от низкого голоса оборотня и, как его кадык начитает перекатываться под дулом пистолета. - Хорошо, скажу. Но не потому, что ты грозишься убить меня. Я бы вырвал эту игрушку из твоих бледных пальцев и пристрелил самого прежде, чем ты успел бы решиться нажать на курок. Скажу, потому что ты мне нравишься, Стайлз. И твоё состояние меня тревожит, - говорит так спокойно и размеренно, как говорил бы, сидя на берегу моря с бокалом вина. СДВГ представляет эту картину без ведома Стилински, а он отмахивается от назойливой мысли, ещё больше впадая в бешенство. - А ещё, потому что это была довольно невинная шутка, и если кроме тебя, забившего на таблетки, и прекрасной Лидии, занятой познанием своего дара, кто-то имел бы в вашей стае голову, вы бы прочли опровержение в Бестиарии. Наверняка ведь уже заказали у Арджентов сотню осиновых стрел и кольев и это забавно...- он смеётся. Тихо, но не как псих с маниакальной жаждой убийств, а по-человечески, искренне и, наверное, даже заразительно, если бы не обстоятельства, - Конечно, не убивают вампиров таким способом. Это сказки для детей. Кстати говоря, насчёт огня я не соврал, но почему-то никто не вспомнил про серебро, особенно смешно, что Арджент о нём забыл. - Это нихрена не смешно, чувак! Ты понимаешь... что они сейчас... ищут вампиров по всему городу, вооружённые... ветками?! - Ну, я и не отрицаю, что смерть «Всемогущего Альфы» не была бы приятным бонусом к шутке. - Больной ублюдок! - вскрикивает Стайлз, но его тревожные мысли уже в другом месте. Убирает пистолет и, отходя подальше, судорожно ищет телефон в карманах кофты. Набирает Скотта. Тишина. Звонкая тишина в виде долгих гудков. Ещё раз. Ничего. - Ох, дорогуша, всё в порядке... Я бы знал, если бы они были в опасности. - И тут же с радостью мне бы сообщил?! Как же! - у подростка все признаки надвигающейся панической атаки, он чуть не роняет телефон, стуча по нему пальцами так сильно, словно это даёт больше шансов, что кто-нибудь возьмёт трубку. Задыхается, от этого почти давится подступившими слезами и не замечает, как подходит Питер. Он на ходу берёт мальчишку за горло и, кажется, проносит метра полтора, пока его голова не встречается с бетонной колонной. - С ними. Всё. В порядке! - расставляет Хейл, - Эти вампиры не идиоты. Они слабее. И знают, что преимущество тут - внезапность. Они покажутся, когда будут уверены, что их не ждут, - таким серьёзным и озабоченным не видел его даже родной племянник. Стилински обмякает, и дыхание восстанавливается, хотя оборотень всё ещё слышит и ощущает под пальцами бешеное биение сердца. Да ему хватило бы любого из пяти чувств, чтобы за милю понять - этому подростку срочно нужно к психотерапевту, и много, очень много успокоительного. - Знаешь, я бы с удовольствием поставил тебя в моей квартире вместо ароматической свечки. Такое разнообразие запахов! Не то, что вся эта химия. Но если тебя не впечатляет перспектива провести остаток жизни в волчьей спальне, - лучше вернуться к препаратам, дорогуша. На последнем слове в живот Питера упирается дуло охотничьего «Орла», и через небольшую паузу он всё же отпускает горло Стайлза, поднимая руки над головой. - Не пристрелю тебя только потому, что Скотт этому не обрадуется, а я уважаю его точку зрения, даже этот излишний пацифизм, - немного устало говорит Стилински и, не опуская пистолет, спиной отходит к выходу. Врёт бессовестно. Он безумно боится подобного развития событий. - Рад был поболтать, Стайлз, приходи ещё. Питера всё чаще посещают мысли, что всё его окружение похоже на персонажей из дурацкого сериала для подростков. Тут и главный герой - Мэри-Сью; и его сильная девушка, которая могла бы встречаться с кем-то получше; и прекрасная рыжеволосая стерва, которая на самом деле добрая фея даже для маньяков-убийц, коим, конечно же, не является Питер Хейл; и взрослый племянник с буйным либидо подростка; не говоря уже о неуравновешенном сыне шерифа, который ещё сам не понял, что за персонаж. - Бро, не зависай! Ты все пропустишь! - врывается в его мысли мужской голос вместе с незатейливой музыкой. Питер моргает и вот он уже в самом шикарном стрип-клубе Калифорнии, и, действительно, пропускает самое интересное. Потом пропускает руку, что подливает виски их столику. Пропускает ещё стакан с парой капель эссенции аконита из кармана пиджака. И теперь всё-таки обращает внимание на протянутое юношеское запястье с очередной порцией алкоголя, не смотря на настойчиво колыхающуюся перед его лицом грудь стриптизёрши. Питер отправляет сотню в её сверкающий лифчик и резко оборачивается в сторону официанта. - Стайлз! Какая приятная встреча. А разве здесь не все сотрудники зала должны быть в красивом нижнем белье? Тебе бы пошло, - подросток дёргается от неожиданности и еле удерживает поднос с возмущённо зазвеневшими бокалами, полностью передающими его отношение к данной «приятной встрече». Отпускать в его сторону настолько сексуализированные шуточки - не в духе Хейла, но обстановка, видимо, располагает. Стайлз старается не заводиться, так как хочет избежать любого рода полемики на рабочем месте. - Какого хрена ты здесь? - удивление, граничащее с паникой в широко распахнутых глазах и ярость в поджатых губах настолько выражены, что Питер еле сдерживает смех. - А почему я не могу выпить с братом хорошего алкоголя и полюбоваться на прекрасных девушек, искусно владеющих своим телом? - Что ты сказал? - Дорогуша, смущает, что я такой же живой человек, как ты и интересуюсь... - Нееет, нет, нет! У ТЕБЯ ЕСТЬ..?! - Барни Стинсон! Добрый вечер! Прошу прощения, был немного занят, - встревает в разговор второй мужчина, когда танцовщица, круто виляя бёдрами удаляется к другому столику. Стайлз с ужасом задумывается - если же братья похожи ВСЕМИ повадками - мир явно нуждается в спасении. - Очень приятно! Извините, но я должен… - его речь прерывается сама собой, потому как брат Питера, подойдя к нему и крепко приобняв за плечо, очень воодушевлённо заговаривает: - Стайлз! Ты ещё так молод и неопытен! Работаешь в потрясающем заведении и должен гордиться! Да! - как будто отвечая кому-то, продолжает ещё более воодушевлённо - Отныне я буду твоим наставником! Мастером! Твоим Бродой! Научу великим знаниям! И тогда ты сможешь всё! Клянусь на «Кодексе Братана»! И сразу первое правило жизни, дорогуша, это костюм! Пока у тебя нет костюма - цыпочки будут с теми, у кого костюмы есть и великолепно на них сидят. Притом и те и другие, понимаешь, о чем я? - Ты пугаешь мальчишку, Барни! Нельзя же так. Если ты только что потерял своего верного «второго пилота», это не значит, что надо бросаться вербовать первого попавшегося, - перебивает его монолог Питер, и добавляет совсем тихо: - тем более несовершеннолетнего. - А, да? Ну, это не так уж важно. Главное - потенциал! За твой потенциал, Бро! - Барни отпускает его плечо, салютует стаканом, выпивает и ставит на поднос, всё это время крепко сжимаемый рукой Стилински, затем садится обратно в кресло. Наверное, зря только неделю назад Стайлз жаловался, что с ним ничего не происходит. А теперь мало того, что Питер-хладнокровный-маньяк-Хейл предлагает психологическую поддержку, когда самому психиатр нужен больше чем кому-либо. Так у него ещё и есть брат, который, не успев узнать даже фамилии, уже берётся обучать парня... бог знает чему... и, кстати, почему у этого брата другая фамилия? А Питер снова смеётся. - Мой брат иногда бывает довольно несносным, прошу прощения! А теперь, тебе кажется пора, - он кивает в сторону бармена, который недовольно разводит руками над несколькими заказами, готовыми к выносу в зал. И официант послушно уходит.