Fever

Три дня проходят, как затишье перед бурей: ни новостей, ни улик, ни новых убийств. Стайлз, в который раз за вечер совершает привычный маршрут: идёт к своей паутине из красных нитей и фотографий, смотрит на неё пару минут, делает круг по комнате и садится на край кровати, облокотившись на ноги. Запястья устало свешиваются между коленей. В его голове почти то же, что и на стене. Только нитки мыслей ещё и постоянно перескакивают с одного места на другое, запутываются в клубок безотчётной тревоги или дрожат и исчезают совсем. Теперь его занимает не только «вампирское» расследование, но и новый знакомый, который вполне может быть первым подозреваемым: появляется ниоткуда, оказывается родственником не самого добропорядочного гражданина, слишком социально активный. Естественно, Стайлз откапывает про него абсолютно всё. Спасибо эпохе социальных сетей - люди и их личности становятся, как на ладони. Из родителей известна только мать по фамилии Стинсон. Что и требовалось доказать. Значит, отец – пробегавший мимо безымянный волчара. Находит блог, несколько обескураживающих сайтов с видео-резюме, и даже злосчастный «Кодекс Братана» за его авторством прочитывает от корки до корки. Ничего подозрительного, однако, не находит, кроме того, что Барни Стинсон - сексист, эгоманьяк и вообще - абсолютно аморальный тип. Неудивительно, при таком-то родстве... «Чёрт, ничего не понимаю! Надо выяснить, почему сейчас? Сколько мы знаем Хейлов... хоть один бы обмолвился о нём. Хотя. Сейчас неважно... да с чего начать, чёрт?!» - он снова вскакивает и, подойдя к «паутине», без особого энтузиазма касается нескольких снимков. Снова пристально смотрит, как будто, чем внимательнее вглядываться, тем быстрее всё станет на места. «Кажется, пора найти аддералл», - возникает в голове мысль яркой бегущей строкой. Оглядывает комнату: такого беспорядка у него давно не было. Стук в дверь. Стайлз от неожиданности подскакивает на месте и чуть не падает, поскользнувшись на какой-то распечатке. В комнату входит Скотт. Потерянный и взволнованный. - Ничего? - спрашивает он с порога. - Ничего, - пожимает плечами Стайлз и смотрит на друга невидящим взглядом, затем поднимает из-под ног тот самый листок и вертит в руках, не читая, - Меня, честно говоря, это напрягает больше, чем, если бы за неделю высосали 10 человек, - и тут понимает, что держит первую страницу и статью Кодекса – «Братаны важнее цыпочек». Иронично. - Может... ушли? - надежда в голосе Скотта звучит слишком жалко. - Чувак, не думаю, что бледные появились тут только для того, чтобы сожрать пару подростков. Если они, конечно, не вампирский бродячий цирк. - Элисон с отцом третью ночь отливают серебряные пули и наконечники для стрел. Она вся на нервах, в школе засыпает от усталости, и то просыпается каждые пять минут. Арджент думает, что будет большая бойня. Стайлз молчит о своей бессоннице и нервах, потому что не спрашивают, и потому что он действительно считает это неважным. - Лидия что-нибудь говорит? – помедлив, спрашивает Скотт. - Пока молчит. Не кричит и не говорит ничего. Она, похоже, не отошла ещё от прошлых убийств, на которые поздно среагировала. Кстати, хотел рассказать, тут со мной такое...- его прерывает звук сообщения на телефоне Макколла. Тот с минуту шарит взглядом по экрану, потом быстро строчит ответ, и поднимает глаза на собеседника, - Это Элисон. Прости, ты что-то хотел? - Дай угадаю – надо бежать? - Стилински с немного истерическим смешком плюхается на кровать. - Да, я там это... ну, да... в общем. - Да понял, иди уже. Завтра в школе увидимся. - Спасибо, братан! Увидимся! - Макколл вылетает из дома, со всей присущей ему скоростью Истинного Альфы. Стайлз лежит на кровати, глядя в потолок, и думает, как бы хотел сейчас обо всём этом не думать. О расследовании, о безумном Питере и его братце, о том, как бы самого не сожрали, а то говорят, - девственники вкуснее. Хотелось бы побыть немного подростком, живым подростком. Хоть чуть-чуть поволноваться об учёбе, о девушке, или о парне... кто знает. Чёрт, а он ведь, правда, не уверен. «Кого я обманываю? Не смогу я не решать все проблемы мира. Такова моя натура!» Стайлза недолго мучают эти мысли. - Ребёнок! Спустись-ка! - кричит отец с первого этажа. Кричит взволнованно, так что лучше не медлить ни секунды, и Стайлз отзывается мгновенно: - Спускаюсь, пап! - и сбегает вниз по лестнице. У подножия лестницы шериф увесисто, но мягко кладёт руку на его шею и медленно ведёт к входной двери, говоря полушёпотом: - Скажи честно, опять что-то натворил? - Вопрос с подвохом? - в голове Стайлза пролетает бесчисленное количество картинок с тем, что подходило бы под описание: «что-то натворил», в том числе не совсем законные вещи, и продолжает: - Твой сын никогда бы не сделал ничего такого, что было бы не из самых благих намерений! В момент окончания фразы Стилински старший отворяет дверь со словами: - Прошу прощения за ожидание, проходите. Я могу попросить Вас представиться? И да, если мой сын нанёс какой-либо ущерб Вам или Вашей собственности, безусловно, всё возместим. - Меня зовут... - начинает было мужчина, но Стайлз бесцеремонно перебивает его: - Сварли! Сварлз Блинсон - куратор из университета в Дейвисе. Я недавно подавал предварительную заявку и, вот, он приехал поговорить: что хочу изучать, сколько баллов нужно, обсудить академическую программу там, общежитие, – врёт мальчишка с самой невинной улыбкой на лице, на которую только способен, - Мистер Блинсон, лучше поговорим на улице, Вам с дороги, наверняка, хочется прогуляться, - всё это он тараторит на одном дыхании, успевая схватить ключи, висящие рядом с вешалкой, надеть кофту, вытолкнуть незваного гостя за дверь и выйти сам. - Хм, Сварли. Каких только имён не встретишь, - чуть позже размышляет вслух шериф, накладывая себе порцию тушёных овощей. - Что это было, мистер? - вопрошает Стайлз, отведя своего наставника на безопасное расстояние, - Мой отец - шериф, а вы брат самого опасного маньяка в Бейкон Хиллс, ну, пока что. Но и без этого мужчина в костюме, заявляющийся домой к 17-летнему подростку, вызывает подозрение. - Сварлз Блинсон? Серьёзно? Неужели это первое, что пришло на ум? - отвечает Барни, как будто не слыша тираду Стайлза, - Ладно, пойдём. - Куда? - Как куда? В ближайшее ателье. Судя по всему, у тебя всё ещё нет костюма. А, между прочим, прошло целых три дня. - Три дня, потраченных на то, чтобы успокоиться и благополучно забыть о произошедшем. Я вообще-то надеялся, что весь тот разговор был пьяным бредом. - 96 часов нужно братану, чтобы заинтересовать цыпочку, дорогуша! Статья 39. Стайлз морщится. Опять обозвали «дорогушей», так ещё и «цыпочкой», а из уст этого скользкого типа звучит даже более мерзко, чем у Хейла. Стинсон будто читает его мысли, потому что продолжает: - Пока ты не стал моим вторым пилотом - приравниваешься к цыпочкам, потому что сейчас я заинтересован в тебе как в цели. «Ну, это уже совсем - фу!» - мелькает в голове подростка. - В ателье, так в ателье. Но только едем на моей машине... А то, мало ли, вдруг захотите забрать в рабство... или отрезать что-нибудь. Я же не знаю, как у вас там, в семье принято. А так хоть буду чувствовать себя более спокойно перед этим. - Во-первых, в семье принято называть на «ты» тех, кто старше тебя не больше чем, на 12 лет. «Дядя Барни» - вполне сойдёт. Да и в нашем родовом гнезде рабов уже достаточно, так что расслабься! - по-дружески похлопывает по плечу бедного подростка, которого такие речи ничуть не обнадёживают. Они садятся в машину. Стилински и правда успокаивает обстановка родного авто. И он, наконец, осознаёт, что вообще-то не собирался никуда ехать с этим человеком... ещё даже не факт, что с «человеком». Пока Барни скептично осматривает машину изнутри, Стайлз успевает внимательно рассмотреть его самого. Идеально уложенные короткие волосы, шикарный костюм тройка с отлично подобранными галстуком и туфлями, наручные часы, наверняка, дорогущие - подозрение может вызвать только то, что из внешнего вида ничего нельзя добавить к уже сложившемуся портрету, найденному в интернете. Но Стилински некомфортно в ситуациях, когда он знает меньше, чем нужно, которых в жизни и так слишком много. - Мы никуда не поедем, пока ты не расскажешь, зачем вообще пожаловал в Бейкон Хиллс, и что случилось с твоим прошлым вторым пилотом? - Ты, что мне не доверяешь?! - Нет. - Ладно! Статья 150. - Мне это ни о чём не говорит. - «Никакого секса с бывшей подружкой братана». - Оу. У тебя была девушка? - Стайлз ёрзает на сиденье так, что оно скрипит, - В блоге об этом ничего не было. - Ты читал мой блог?! - Барни резко поворачивается и наклоняется ближе к собеседнику, тот кивает, и он с удовлетворённым видом отстраняется, продолжая, - Нет, у Теда была девушка - как бы, она тоже мой братан, так что это, можно сказать, не считается! - Ну, вообще-то - считается, согласно... - Нет, не считается! Ты должен быть на моей стороне, если хочешь быть моим вторым пилотом. - Ну, вообще-то я не... - Ч-ч-ч! Не говори того, о чем потом пожалеешь, дорогуша! А сюда я приехал, чтобы навестить старшего брата. Ничего криминального. Стайлз пристально следит за всеми движениями его лица. «Вроде не врёт, или даже старшего брата переплюнул», - заключает он, заводя машину. Несколько минут они едут молча. Стайлз прислушивается к новым нехорошим постукиваниям в машине и начинает думать, что, в целом, любитель костюмов вполне безобиден. Барни же - боится, что сие «чудо техники» развалится прямо под ними, а ещё, что с этим мальчишкой, которого он едва знает, почему-то пробивает на откровение. - Я ведь не знал, что произошло с их домом. Не знал, что Питер в коме, дольше, чем хотелось бы, - начинает медленно, будто прощупывая почву, он повёрнут к окну так нарочито, словно вот-вот собирается заплакать. Мальчишка настораживается ещё сильнее, - Почти три года я пытался выйти на связь, но в этом весь Хейл. И до этого было подобное, что он пропадал на год, или даже больше, но чтобы так... Тогда я взял отпуск, приехал сюда, еле нашёл. В больнице, с ожогами в половину тела. Это было жутко. И ещё три года я жил с мыслью, что возможно, он навсегда останется таким, хоть и был сильным оборотнем. С тех пор, как Питер очнулся, больше не позволяю ему пропадать. Да он и сам стал часто приезжать. У него ведь ближе никого не осталось. - Погоди, а ты же знаешь, что он... убивал всех подряд, когда вышел из больницы. - Да, позже всё рассказал. Безусловно, ужасно. Но даже не знаю, что было бы со мной, если бы я так же провалялся шесть лет в коме, будучи в сознании. А братаны должны прощать своих братанов, хотя я не говорю, что это было легко. - Не знаю. Всё равно это не оправдывает его. То, что он делал – чудовищно, - Стайлз начинает заводиться от одного упоминания о тех убийствах, про которые почему-то напрочь забыли все кроме него, и этот туда же, - Ну, невозможно такое просто так взять и простить! Даже своему родственнику. Я бы не простил! - Оу, полегче с такими заявлениями! Тут недавно услышал, что ты его пытался пристрелить, сам себя-то простил бы? - усмехается Барни, - попахивает двойными стандартами. - А? – как будто не разобрал вопроса мальчишка, но спустя мгновение, понимает о чём речь. - Это другое! То была вынужденная мера! Да и я бы не смог, наверное, - у Стилински уже горят щёки, он вцепляется в руль до скрипа и начинает разгонять джип. - Да? А по рассказам - ты выглядел вполне готовым выстрелить. - Я этим не горжусь! Всё! Закрыли тему! - Как скажешь. И притормози, если не хочешь, чтобы на твоей совести было, как минимум два трупа. Стайлз сбавляет скорость. Но мысли мчатся только быстрее, обгоняя друг друга. Его просто разрывает от того, что он чувствует, как какая-то гадкая мелочь в голове пытается пожалеть Хейла. Так и пульсирует, стараясь обратить на себя внимание хозяина, и без вмешательства таблеток ей это прекрасно удаётся. А он всё нагружает и блокирует её новой информацией, придумывает всё новые способы отвлечься. Поэтому искренне рад тому, что после очередного поворота, в конце улицы виднеется спасительное «Ателье у Мистера Кларка» Мерки с него снимает темнокожий мужчина лет пятидесяти, по-видимому, сам хозяин заведения, то ли манерный, то ли слишком аристократичный, выглядящий так, словно сам заказывает здесь вещи, с безукоризненно ухоженной бородой. Стилински ловит себя на том, что загляделся на неё чуть больше положенного этическими нормами. Когда Стайлз одевается, Барни отходит с мистером Кларком к кассе. С минуту они что-то негромко обсуждают, и Стинсон достаёт бумажник. - Эй, стоп, стоп! Я в состоянии заплатить за себя сам! - издалека увидев это телодвижение, подросток рвётся к ним, на ходу влезая в толстовку. Барни удивлённо поднимает брови и вальяжно облокачивается на стойку, ладонью изображая незамысловатый приглашающий жест. - Тысяча сто пятьдесят, - говорит хозяин ателье, и глаза мальчишки расширяются до невозможных пределов. - Ч-чего?! Да это же почти вся моя зарплата! - он переводит взгляд утопающего, на, почему-то ещё и обвиняемого во всех грехах спасателя - Барни. - Это задаток. Когда костюм будет готов, нужно будет заплатить ещё столько же, - неохотно добавляет портной со снисходительной улыбкой. Тут Стайлз совсем впадает в ступор и молча, глядя в пустоту, замирает. Пропускает момент, когда Стинсон всё-таки оплачивает задаток и, распрощавшись с хозяином заведения, выводит мальчишку на улицу. На свежем воздухе у Стилински резко открывается второе дыхание, которое несёт за собой новый поток слов: - Из чего, чёрт возьми, этот костюм? Из шерсти оборотня, что ли? И откуда… у нас в городе такое дорогое ателье? Тут люди костюмы надевают только на похороны, и то, в основном те, кто в гробу. Я из-за этого шедевра портновской мысли кредит должен взять? И то, мне, наверняка, не пойдёт. В жизни не носил ничего такого. Мне даже собственный отец говорит, что мне не быть геем только потому, что одеваюсь во «всякие лохмотья». Не то, что бы очень хотелось, но как бы, почему это я не могу? А хорошая одежда сама себя не купит. Вот и на работу-то пошёл потому, что шериф в нашем сверхъестественном захолустье получает не на много больше парикмахера! - Воу-воу! Бро, успокойся! Кстати, как тебя вообще взяли работать в стриптиз-клуб? - Да потому что устроиться несовершеннолетнему, оказалось сложнее, чем я думал. А туда, нелегально кого хочешь, возьмут. Уже довольно тесно дружу с нашими артистками, некоторые, кстати говоря, тоже не совсем законно там. Лучшая работа в мире. К тому же удобно, - отец на дежурство уходит, а я – к девочкам. Если узнает, мне, конечно, влетит. Он всё думает, что продукты на карманные деньги покупаются. Ага, как же… – парень делает небольшую паузу, ждёт, когда мысли догонят слова, - А ты-то где работаешь, что можешь позволить себе ходить в этих тканевых произведениях искусства? - Стайлз, прошу тебя. Глупый вопрос. И не надо тебе ни за что платить. Считай это подарком к твоему посвящению в Братаны, - он хлопает мальчишку по спине и поворачивает в сторону стоящего на парковке джипа, парень невольно задумывается о том, как же наставник любит тактильный контакт. - Есть тут у вас приличный бар? - Эм. Напоминаю – мне 17… - Возьмём тебе безалкогольный Лонг Айленд. Спустя около четверти часа машина подъезжает к единственному знакомому Стилински бару. У входа небольшая очередь. - Ничего себе, да у нас в городе есть ночная жизнь… точнее, поздно-вечерняя. – замечает подросток, когда они подходят ближе. Оказывается, что очередь – кучка девушек, «документам» которых, бармен видимо не поверил. И они довольно шумно решают, куда идти дальше, так как вечер ещё не закончился. - Отлично! Самое время опробовать твои способности! – воодушевлённо шипит Стинсон своему спутнику на ухо. - Погоди, что?.. – спрашивает, было, парень, но его перебивают: - Вы знакомы со Стайлзом?