Прогулки по небесам

С дядей Сенгоку Росинант поговорил лично, а дяде Гарпу оставил писулю, потому что струсил. Дядя Гарп все-таки был очень устрашающ. Дядя Сенгоку попытался надрать ему зад, но не тут-то было: Росинант был проворнее. В конце концов дядя Сенгоку сдался и просто распростер объятия. Росинант с готовностью пошел обниматься на прощание и так расчувствовался, что чуть не проворонил момент, когда дядя Сенгоку попытался провести бросок прогибом. Но Росинант и тут оказался проворнее, после чего дядя Сенгоку уже не сдержал отеческую слезу. — Зря ты это, малыш, — сказал он. — Теперь я куда лучше понимаю дядю Гарпа, — пожал плечами Росинант. — А ты с ним уже поговорил? — проницательно осведомился дядя Сенгоку. Росинант покраснел, промямлил что-то невнятное и сбежал. Смокер и Хина, как всегда, бороздили просторы Гранд Лайна, ловили настоящих плохих ребят и вообще приключались, и только Росинант, как лох, возился с бумажками в штаб-квартире. Ну… то есть нет уже, не возился. А больше у него никого из особо близких людей и не было. В штаб-квартире, во всяком случае. Была одна, но давно умерла, и Росинант все подумывал как-нибудь съездить на ее могилу. Но это могло подождать, а планы Росинанта — не так чтобы. … Был и еще один, близкий. Только не в штаб-квартире Дозора. Но через пару дней после Росинантова скоропостижного увольнения должен был туда явиться, как всегда, доебывать Росинанта и смущать бойцов своей леденящей душу ухмылкой. Ему Росинант тоже передал дружественное послание, и как раз сейчас оно должно было до него дойти. Росинант до обеда прождал на берегу пустынных волн, всю жопу отсидел. Хмыкнул и поднялся, потягиваясь. Значит, записку Доффи не получил и где искать его — не знал. Ну и ладно, Росинант как раз подумывал размять ноги. До Дрессрозы было далековато, но Росинанту было не привыкать, а в воздухе, к счастью, не обо что было спотыкаться. Зря он, что ли, Геппо прокачивал? Дрессроза была прекрасная, как всегда. Убаюканная шумом моря, напоенная цветочными ароматами, конфетно-красивая сказочная страна, по которой даже нельзя было сказать, что ею правило такое сказочное чудовище. А вот дворец Доффи был странный, не такой, как обычно. Молчаливый. Будто все, что в нем было живого, куда-то спряталось, схоронилось. В коридорах царила такая мертвая тишина, что на миг Росинант заподозрил было, что сам же ее и организовал. Но нет, он точно помнил, что своей глушилкой не пользовался с самой штаб-квартиры. Повсюду было темно, не горела ни одна лампа. Но ноги будто сами несли Росинанта к цели, туда, где он чувствовал пылающее красным присутствие. Странный дикий страх и бешеную, бешеную злобу. Он редко бывал здесь, в Доффиной волшебной стране, которую Доффи отнял силой и узурпировал ложью. Ему было мерзко. Но сейчас он не мог думать о королевской семье Рику, дочерей которой Доффи держал в рабынях и заложницах. Не мог думать о погибших при захвате и обманутых живых. Не мог думать о скрытом где-то здесь черном рынке, на котором продавалось и покупалось все что угодно, начиная с оружия и заканчивая людьми. Да, он все это знал. И дядя Сенгоку знал. И Конг знал. И Правительство знало — и позволяло, позволяло Доффи творить что душе угодно, пока Доффи делал вид, что он у них на цепи. Это была одна из главных причин Росинантова решения. И об этом дядя Сенгоку тоже знал. Именно поэтому он даже не пытался его отговорить. …Но сейчас Доффи было страшно. Иррационально, безмерно страшно. А Росинанту было страшно за Доффи, потому что он совершенно не понимал, что случилось и чего Доффи боялся. Он распахнул дверь. Его встретила роскошная спальня, которую он помнил очень хорошо. Бывало, он проводил здесь по два-три дня. Разоренная спальня с переломанной мебелью и полом, на котором блестела красная лужа. В луже лежали осколки разбитой бутылки. — Ну честное слово, — сказал Росинант, — что ты в самом деле. Доффи поднял на него взгляд. Он немного пошатывался. Он был без очков, и в глазах у него растекалась кровь от лопнувших сосудов. — Где ты был, — сказал он скрежещуще. Его злоба неудержимо росла, как девятый вал… а вот страх улегался. Он что, из-за Росинанта боялся? Но чего именно? — Ну… в каком-то смысле дезертировал, — пожал плечами Росинант. — Я тебе записку оставлял, но, видимо, что-то пошло не так. — Дезертировал, значит, — сказал Доффи, как будто потихоньку успокаиваясь. — Почему? Росинант неловко помялся. Вот сейчас он должен был сказать одну очень глупую вещь. — Меня хотели повысить, — признался он наконец. — …Повысить, — сказал Доффи после недолгого молчания. — Угу, — признался Росинант, глядя в пол. — И поэтому ты сдриснул. — Ну, — Росинант опять передернул плечами. Доффи оглушительно расхохотался. Почему-то он больше совсем не боялся. Только Росинант так и не понял чего. — Быстро ты, — сказал он. — Я думал, ты еще потянешь кота за яйца. И что дальше? — Буду свергать неправедную власть, — скучно сказал Росинант, — нести в массы добро и справедливость. В революционеры пойду, короче. Надоели мне наши родичи, сил никаких нет. — Ага, — сказал Доффи — не особо удивился и не особо обрадовался. — Явки-пароли я тебе сдавать не буду, сам понимаешь, — без нужды уточнил Росинант. — Гм, — сказал Доффи, и Росинант просто не мог уже. Подошел, обнял, уткнулся носом в плечо. — Я люблю тебя, — сказал он, глупо и ненужно. — И я знаю к тебе дорогу. — Знаешь? — прошипел Доффи и оскалился. — А зачем? Росинант только покачал головой. Доффи что, правда думал, что это сработает? — Зачем тебе приходить ко мне, — наседал Доффи, — если ты можешь просто не уходить? Росинант засмеялся, потому что, ну… Доффи был смешной. — Я из Дозора сбежал, — сказал он бесконечно нежно, — специально чтобы мочить таких, как ты. Как ты думаешь, Доффи, что станет с твоей… волшебной страной, если я здесь останусь? Я и сейчас еле сдерживаюсь, если что. — Думаешь, я тебя не нагну? — фыркнул Доффи, искренне веселясь. — Я тебя нагну и выебу, Росинька, красивый ты мой. Даже в одиночку, а я здесь не один. — Ты заносчивое хамло, — проинформировал его Росинант, — а меня в адмиралы прочили. И не потому, что у них не было других кандидатур. — Проверим? — глаза Доффи горели азартом. — Тебе делать больше нечего? — спросил он до нелепого влюбленно. — На рассвете я ухожу. Когда вернусь, не знаю. Доффины руки вцепились в него будто клещами, и в очередной раз Росинант подумал, что, может, Доффи и правда было не все равно. А потом в очередной раз фыркнул и покачал головой. — Тебе что, твой дворец надоел? — спросил он. — Ну давай, Доффи. Выеби меня так, чтобы я чувствовал до следующей встречи. Ага. Такие слова, значит, Доффи понимал без проблем. Нет, ну Доффи был как всегда. Сначала ушел из шичибукаев, потом не ушел, а потом покрошил всю Дрессрозу в капусту. Какой он был все-таки своенравный. Росинант побродил по разоренному острову. Помог местным чем мог, хотя он с его вечной ловкостью и неподражаемой грацией скорее мешал, чем помогал. Послушал, что говорили люди. Сокрушенно покачал головой. А ведь он предупреждал. А Доффи так и не послушал. Но какая же он был все-таки мразь, а. Росинанта и так трясло каждый раз, когда он ступал на землю его… владений. А ведь он, оказывается, не знал и доли того, что здесь происходило на самом деле. Какая же он был безжалостная, двуличная сволочь, его обожаемый братец. Пару раз дозорные узнавали Росинанта, вытягивались по струнке и отдавали честь, хотя все в Дозоре уже отлично знали, что он работал на Драгона. Но бойцы Росинанта любили, так что сперва говорили "здравия желаю", а потом уже спохватывались и кидались его арестовывать. В первый раз Росинант просто сбежал. Во второй раз — аккуратно уложил бойцов отдохнуть, присел рядышком и завел душевную беседу, из которой узнал много нового и полезного. Доффи и его команда, скорее всего, были уже в Импель Дауне. Иссё устроил показательный цирк — то ли был избыточно совестливый, то ли пытался окольным путем спровоцировать у Сакадзуки инфаркт. Росинант ставил на то и другое. Тот смешной мальчишка, который вломился в Маринфорд отвоевывать брата у ста тысяч дозорных, опять навел шороху и натворил чудес. Да, не зря он был сын Драгона. В общем, все было сложно. Но Росинанта из всего перечисленного интересовал только один пункт. Поэтому он поднялся с останков какого-то дома, отряхнул брюки и собрался было удалиться. — Вице-адмирал Донкихот, — жалобно сказал его собеседник, все еще с трудом шевелясь, — вы что, правда нас предали? Росинант почувствовал неприятный укол совести. — Вас бы я никогда не предал, — сказал он. И почувствовал необоримое желание совершить глупость. — Я родился в Мариджое, — сказал он. Боец смотрел на него большими глазами. — Я Небесный Дракон, — сказал Росинант, — был когда-то. Но потом случился ряд неприятностей, и нас… разжаловали. Меня и всю мою семью. Да-да, Доффи… то есть Дофламинго тоже Дракон. Боец сглотнул. — И по правде говоря, из нас двоих он больше всего пошел в нашу священную родню, — продолжил Росинант. — Он, конечно, та еще мразь. Но… он ничем не хуже Драконов, которым поклоняется этот мир. Он задумчиво поковырял носком ботинка ямку в брусчатке. — Мне это не нравится, — сказал он. — Мне не нравятся Драконы, и мне не нравится Правительство, которое заключает союзы с такими, как Доффи. Вот я и пытаюсь как-то решить этот вопрос. И, как выяснилось, мы с Драгоном смотрим в одном направлении. Он и сам не знал, зачем сейчас это рассказал. Но ему полегчало. — Бывай, Полвер, — сказал он. Глаза бойца округлились, будто он не ждал, что Росинант его помнит. Когда-то этот рыжий, веснушчатый парень был рядовым дозорным на линкоре, которым командовал Росинант. Их в команде было несколько сотен душ, но Росинант всегда знал каждого из своих людей поименно. Росинант долго думал, что делать со всей этой ситуацией. Придумал полную ерунду, закручинился и пошел к Драгону за советом. Тот молча, внимательно выслушал довольно сбивчивый рассказ Росинанта и сказал: — Под твою личную ответственность. — Ну а как же, — согласился Росинант. Надо же, Драгон дал добро. А Росинант и не надеялся, честно говоря. Все-таки его идея была очень рискованной и очень, очень тупой. В чем-то Драгон был очень похож на Смокера, только заметно поумнее. Росинанту все еще непривычно было думать, что теперь у него был еще один лучший друг. А Сабо был иногда чудовищно похож на Хину. Росинант тихо сочувствовал Коале и Хаку — и с каждым днем все больше чувствовал себя дома. — Нет, вы только посмотрите на него, — сказал Росинант смеющимся голосом, — газетку он читает. Откуда Доффи только добыл ее, на шестом уровне Импель Дауна? Ну и жук. — Какие люди, — протянул Доффи. Людей перед решеткой его камеры стояло всего трое: сам Росинант, окама-проводник и еще кое-кто, кого Доффи пока видеть было не обязательно. Незачем Доффи было знать всякие секреты Революционной армии, если бы затея Росинанта не выгорела. Поэтому Росинант и окама были без маскировки, а их секретное оружие — в ней. Росинант с Ивой был не знаком… пока. Но ему оказалось вполне достаточно воззвать к авторитету Драгона, и конфетки Бентама тут же кинулись оказывать ему всяческое содействие. На всякий случай они втроем были одеты в униформу тюремных охранников. Ради интереса Росинант даже прогулялся пару этажей без маскировки — и никто не спросил у него пароль, не потребовал предъявить жетон или что-то такое. Полный бардак! (Почему-то Росинант подумал это голосом дяди Сенгоку.) Ну честное слово, куда только смотрел Магеллан. … Хотя ясно куда. Магеллан крутил роман с той горячей цыпочкой, которая на нем так и висла, а Ганнябал в принципе был довольно бесполезен. Так что можно было считать, что Росинанту просто повезло попасть сюда в нужное время. Доффи вольготно раскинулся на каменном полу. Каким-то образом он умудрялся носить кайросечные цепи уверенно и непринужденно, как брюлики какие-нибудь. — Привет, — сказал Росинант таким влюбленным голосом, что ему самому стало неловко. Тюремные шмотки сидели на Доффи чудовищно и превращали его в эдакий массивный полосатый шкаф с тоненькими палочками рук. Надо же, а Росинант был абсолютно уверен, что внешность Доффи нельзя было испортить вообще никакой одеждой. Он ужасно ошибался. Доффи ужасно выглядел. И как же ужасно, ужасно Росинант его любил. — Салют, — светски ответил Доффи, будто он здесь был хозяин, а Росинант гость. — Какими судьбами? Нет, ну Доффи был в своем репертуаре. В любой непонятной ситуации держался так, будто он тут был царь и бог. Росинант проглотил смешок. — За тобой пришел. Пойдешь со мной вершить революцию? — обыденно спросил он. — За кого ты меня держишь, Росинька? — ответил Доффи, насмешливо скалясь. Как-то так ответил, что Росинант тут же вспомнил бесконечные ряды портретов их небесных предков в старом потерянном дворце рода Донкихот. — Ну, твое дело, — пожал он плечами. — Я пошел тогда. И развернулся, помахав рукой на прощание. Окаме-проводнику явно очень хотелось что-то сказать по этому поводу, но он похвально промолчал. — Роси, — окликнули его сзади. У Доффи была сотня способов произносить имя Росинанта. Сотня разных тонов на одни и те же четыре несчастные буквы. А Росинант его неплохо знал, своего брата, хоть и не был рядом целый двадцать один год. И он точно знал сейчас, что Доффи совсем не так его собирался позвать. Не так жадно. Не так, будто готов был убить сейчас кого-нибудь, чтобы только Росинант не уходил. Но вот, вырвалось. И Росинант усмехнулся, стоя к Доффи спиной. — Как ты пробрался в Импель Даун? Росинант обернулся, обворожительно улыбнулся. — Секрет, — сказал он и подмигнул. В темноте не было видно Доффиного лица, но по тому, как сжались его пальцы, как напряглись руки, Росинант понял: если бы не кайросечные цепи, валяться бы ему сейчас на полу с ногами у Доффи на плечах. Его брат был в своем репертуаре. Упрямый до конца. — Пока, любовь моя, — светло улыбнулся ему Росинант, не обращая внимания на выражение лица окамы-проводника, и развернулся обратно к выходу. — Ты дебил? — настиг его мурлычущий голос из глубины камеры. — Местами, — признал Росинант. — Но ты тоже… устроил тут театр одного актера. Не мог сразу сказать: "Да, Роси, забери меня из этого холодного злого места, я буду хорошо себя вести"? Ох как Доффи на него посмотрел. Гордый, такой гордый. — Да не кривись ты. Я же тебе не веночки плести предлагаю, а Правительство вместе свергать. Плохо, что ли? — Хорошо, — по губам Доффи медленно расползалась очень злоебучая ухмылка. Кажется, он опять строил хитрые планы. Ну-ну. — Ты только учти: на Драгона где сядешь, там и слезешь. Так что не надейся, — на всякий случай предупредил его Росинант, хоть и прекрасно понимал, что Доффи хуй послушает. И чуть ли не кожей почувствовал, как Доффи прищурился, хоть его глаз и не было видно за очками. — Ой, да иди ты нахуй, — покраснел Росинант. — Давай без пошлостей, а? Тьфу на этого мерзкого Доффи с его грязными намеками. — Да ты ж одна сплошная пошлость, красота моя, — сказал Доффи до неприятного искренне. — Цепи нахуй убери с меня. Какой-то он был напряженный, подумал Росинант, отмыкая кайросечные цепи, а потом ойкнул и повалился туда, куда потащило жесткой, жестокой рукой. — Сучка моя, — сказал Доффи. — Пришел за мной, значит. Какой-то он сегодня был совершенно лишенный самообладания. — А что, не надо было? — тихо засмеялся Росинант. — Сам дурак, Доффи. Ты что, правда думал, что я не приду? — Двадцать один год не приходил, — сказал Доффи с кровоточащей болью в голосе. Надо же. Ему и правда было не все равно. — А вот теперь пришел. Двигай телом, Доффи, мы не можем здесь весь вечер отдыхать. Через полчаса на субмарину садиться, а нам еще надо тебя замаскировать. — Сейчас вечер, значит, — сказал Доффи. И не так уж много времени прошло, чтобы Доффи потерял ему счет. Так что мудак просто давил на жалость, скорее всего. — Вечер, — сказал Росинант. — А потом будет ночь. — И одним поцелуем обещал Доффи все, что будет ночью. — Хочешь? — Ты себя в зеркале видел? — ответил Доффи непонятно, но тут же поцеловал его в шею, долго и жадно, и Росинант решил, что это значит "да".