Загадка

      Власта ещё раз внимательно оглядела стеллажи с деталями для многоножьих упряжек и пространство вокруг, но так и не смогла сообразить, что имел в виду Ярл, говоря о подарке.       — Прикалываешься? — Девушка не сказать бы, что очень ждала обещанного презента, но недоумение и разочарование всё равно проскользнули в её голосе и взгляде.       — Нет уж, я не Ренцо, чтоб прикалываться, — усмехнулся Янсен и, согнув левую руку в локте, активировал голограмму на своём МФУ.— Вот и документы на подарок, всё как положено, — пояснил он и стал читать: — «Вид объекта: клон. Тип: военный. Назначение: общественное. Пол: мужской. Серийное наименование: Шарк-338-П. Состояние и боеспособность: удовлетворительные… Ну, дальше скучно даже для меня, — Ярл свернул голограмму документа и добавил: — Отправил тебе копию. И хочу узнать, угодил ли?       Власта довольно долго не моргая смотрела то на своё МФУ, мигнувшее о входящем сообщении, то на блондина перед собой и наконец догадалась перевести взгляд на незнакомого мужчину возле стеллажей.       — Прости, Ярл, но… ты в своём уме? — впервые в жизни заикаясь, спросила она, когда наконец поняла, что ей подарили.       — Да вроде, — уголками губ изобразив некоторое подобие улыбки, ответил Управляющий Западной Базой и принялся за подробный рассказ: — Я подумал, что тебе было бы безопасней ходить в свои походы с телохранителем, вот и выкупил списанного боевого клона у одного из своих старых знакомых. Говорит: вся партия в четыреста боевых единиц пришла с браком — серьёзным дефектом зрения, который вскрылся не сразу, а только по прошествии времени. У клонов развилась какая-то редкая атрофия зрительного нерва. Мой приятель обратился к поставщику за взысканием неустойки — поставщик пообещал прислать следующую партию без изъянов, а этих, полуслепых, предложил пустить на мыло — в наших условиях проще приобрести новых, чем лечить бракованных. Но одного из них я, как видишь, спас. С визор-пластиной, которая проводит ему электро-и магнитостимуляцию зрительных нервов, он хоть и не идеально, но всё же сносно ориентируется в пространстве, а в остальном очень даже боеспособен. Главное — не повредить пластину. Она дороже самого клона вышла.       Власта слушала всё это и не верила своим ушам. Что это сейчас было? Ярл подарил ей… человека?       — Человека?! — невольно произнесла она, сама не своя от дикости происходящего.       — Клона, Вэл. Всего лишь клона, — поправил её Ярл с совершенно невозмутимым видом. — Да, у нас они до сегодняшнего дня не водились, но ты же не могла о них не слышать. У него, как видишь, техпаспорт вместо идентификатора личности. Он нечто вроде биологической машины для выполнения определённых задач — не более. Неспокойно нынче в наших краях, а я вечно в разъездах, так что телохранитель, пусть не личный и не кибернезированный, тебе точно не повредит. Мало ли что…       Ярл умолк, а Власта, хоть и пребывала во всё ещё непонятном для себя состоянии, нахмурилась и подошла к своему «подарку».       Рост и телосложение у клона были более чем внушительными, тёмно-русые волосы коротко острижены, а лицо, наполовину скрытое визор-пластиной, и впрямь казалось принадлежавшим не человеку, а какому-то роботу. Боец стоял по стойке смирно, будто статуя, и лишь мерное вздымание широкой грудной клетки под невзрачной военной униформой да редкие движения кадыка свидетельствовали о том, что он живой.       — П-привет, — выдавила из себя Власта, не в силах придумать что-то умнее, и в следующий миг тишину подземелья разорвал непривычно громкий возглас — как на каком-нибудь военном параде:       — Здравия желаю, госпожа Вэл! — Губы разомкнулись, чеканя приветствие, и обнажили уродливую щербатость. У клона во рту не было доброй половины зубов, и оттого, наверное, он сильно шепелявил.       — Вольно… — только и смогла выдать девушка, и боец, повинуясь, слегка расслабил плечи и шире расставил ноги в тяжёлых армейских ботинках.       Обескураженная Власта, которая никак не могла стряхнуть с себя противную оторопь, зачем-то упёрла растерянный и рассеянный взгляд в его обувь. Ей всё ещё не верилось во всю эту ерунду, в этот бред. Просто не понять было, хоть ты тресни. Ну да, она слышала о клонах, о том, что их используют практически во всех сферах жизни людей, но и не подозревала, что их могут вот так вот, как вещи, продавать, покупать, дарить, пускать в расход, массово уничтожать по причине каких-то сбоев в работе организма… Ей, выросшей вольной и самостоятельной (в какой-то мере даже самодостаточной), среди таких же, как и она, невозможно было взять и уложить в голове подобное.       — Пойдём, — бросила она неопределённо и, не удостоив более вниманием ни Ярла, ни его «подарочек», зашагала к жилой части Базы. Наверное, стоило бы поблагодарить Янсена за заботу о ней, да язык не поворачивался. Мысль об этом почему-то казалась противной, вроде тухлятины, случайно попавшей в рот.

***

      В дом Власта не вошла, а скорее влетела — так были смятены и взбудоражены её чувства. Это не укрылось от матери, и та вопросительно взглянула на дочь. Тёмно-карие, почти чёрные глаза женщины подозрительно сузились, однако тут следом за Властой в помещение их небольшой квартиры вошёл клон, и удивление мамы усилилось.       — А… — начала было та, но Власта перебила её, сердито ляпнув:       — А это мой парень. С нами будет жить.       — А…       Маме сегодня, кажется, слова давались с трудом, и Власте стало совестно. Надежда Бурова, с виду хрупкая, миниатюрная темноволосая женщина-статуэточка, была на самом деле довольно сильна как физически, так и морально, однако сейчас пребывала в состоянии поздней беременности, и интересное положение своеобразно действовало на неё.       — Извини, мам, — вздохнула Власта, проходя в кухню и заглядывая в холодильник, удобно встроенный прямо в породу одной из стен, — идиотская шутка. Просто… Ай, ладно, не важно. Короче, Ярл ко мне охрану приставил. Телохранителя. Заботливый, блин…       — Так вот, значит, о каком подарке он говорил! — раздался за спиной у девушки задорный мужской голос — голос её отца, Игоря Бурова. — Ну, Ярлыч! Вот уж учудил!       Рассеянная Власта, так и не увидев ничего интересного в забитом едой холодильнике, закрыла его и обернулась к родителям. И как раз в этот самый момент в дом Буровых зашёл Ярл. Он привык быть здесь желанным гостем.       — Ещё одна дурацкая форма моего имени из твоих уст, Гар, и я подыщу тебе место грошового чернорабочего где-нибудь в такой дыре, что наша тебе раем покажется, — проворчал Янсен.       — Могу ещё Ярлыком назвать! — неунывающе возразил Игорь и расхохотался, кидаясь обниматься и приглашать дорогого друга к столу. Этих двоих связывала и давняя дружба, и тесное сотрудничество Баз, но Власту не покидало ощущение того, что Гар перед Ярлом пусть и совсем чуть-чуть, но заискивает — возлагает на него слишком много надежд, связанных с будущем своей семьи.       Девушка в очередной раз предпочла об этом не думать. Было время, Ярл ей действительно нравился, но потом Власта поняла одну простую вещь — здесь, в родном для себя и знакомом до мелочей мире она независима и сильна, тогда как стоит улететь вместе с Ярлом в далёкий цивилизованный мир — и там она станет при нём… никем. Обычной, ничем не примечательной женщиной, полностью зависимой от мужа, растерянной среди всего того, о чём ровным счётом ничего не знает. А ей этого до смерти не хотелось. И лишь уважение к родителям, которые желали ей лучшей, с из точки зрения, доли останавливало её от того, чтоб сказать Ярлу твёрдое «нет».       — Не сердись, Ярл, — примиряюще улыбнулась Надежда и предложила гостю сесть за стол. — Спасибо тебе за заботу о Власте. Давай с нами ужинать. Мои фирменные блины со сметаной. Как ты любишь.       — О, это я удачно зашёл. — Шутить Янсен хоть и не искромётно, но всё же умел, однако делал это очень сдержанно, как и всё остальное. — Я должен был отбить тебя у Гара в своё время, тогда бы это он ходил в гости лакомиться, а не я.       Женщина засмущалась, её не в меру весёлый муж вновь рассмеялся. А дочери их стало противно. Так противно, что захотелось встать и уйти хлопнув дверью. До тошноты даже. Но вместо этого Власта обернулась к своему телохранителю, безмолвно и неподвижно стоявшему в дверях в ожидании приказаний, и позвала его к столу.       — И ты садись, не стесняйся, — указала она ему на стул рядом с собой и демонстративно, не обращая внимания на недоумённые лица старших, потянулась за дополнительной тарелкой и свежим «рожком изобилия», которые росли здесь прямо из стены, забирая значительную часть естественной сырости. Влага, которая накапливалась в рожках, пропитывалась полезными веществами, и пить её считалось полезным для здоровья. Дальше сорванные рожки теряли это свойство, превращаясь просто в ёмкости для питья, и преподнести рожок свежим, только что сорванным, давно считалось на Загадке знаком доброжелательности и уважения. Наверное, родителям хотелось бы, чтоб она угостила их обожаемого, но пока что так и не состоявшегося зятя, однако разозлённая на них на всех Власта как всегда пошла наперекор. Да и просто приспичило уделить больше внимания новому гостю, нежели тому, кто и так часто пользовался в этом доме всей полнотой радушия.       Козырнув и бросив лаконичное «Есть!», клон прошёл к столу и сел на указанное место. Во всех его движениях не было ни тени неловкости или, напротив, заинтересованности, любопытства, которые можно было бы ожидать от человека в подобной ситуации. Власте подумалось даже, что вели она ему вместо того, чтоб разместиться за столом, вмазать Ярлу, он выполнил бы это с точно такой же бездумностью и полной отстранённостью. Ему, похоже, было абсолютно всё равно, какие приказания выполнять. Власта внутренне поёжилась при мысли об этом и, чтоб отвлечься, протянула своему охраннику рожок, полный прохлады.       Тот принял его и тут же, по-прежнему без раздумий, осушил.       — Сколько тебе блинов? — поинтересовалась Власта, забирая из рук матери тарелку со стопкой тонких румяных лепёшек, которые здесь часто делали из смеси различных высушенных и истолчённых в порошок мхов. Только Надежда Бурова среди всех умелиц обеих Баз могла так сочетать всем известные ингредиенты. Власту она давно уже посвятила в эту тайну, но та как записала рецепт в своё МФУ, так с тех пор им и не пользовалась, предпочитая, если что, более простые сочетания. Всё равно скоро это мастерство канет в Лету, ведь нигде, кроме Загадки, такие мхи не произрастали…       — Разрешите доложить, госпожа Вэл, — бесцветно отозвался солдат чуть тише, чем на параде, — рацион военного клона составляется по принципу целесообразности. Каждая порция должна удовлетворять потребностям организма ровно настолько, насколько этого требует поддержание жизни и боеспособности.       — Мы это учтём. — Слегка обескураженная Власта положила в тарелку перед ним три блина — обычную порцию. — Но сколько хотел бы ты?       — Не могу знать, — отозвался клон, а Ярл, который всё это время со скучающим видом наблюдал за действиями девушки, сказал, принимая от жены своего друга те же стандартные три блина:       — Не трудись, Вэл. Его программа взращивания и подготовки клонов не предусматривает того, чтобы он в чём-то делал выбор. Не для этого их создают. Самое большее, на что способен клон — это выбрать, каким способом выполнить задание. Вот и всё. Но и это лишь в редких исключительных случаях.       — А вдруг не всё так просто? — съязвила девушка и недовольно поджала губы. — Вдруг тут случай как раз исключительный?       — Не обольщайся, дорогая. — Ярл стоял на своём столь же крепко, как и его строптивая невеста. — Случай вполне рядовой.       Власта глянула на него так, что и без слов любому стало бы ясно, как она ко всему этому относится.       Беседа за ужином не заладилась, и вскоре Игорь, зазвав друга в гостиную, увёл его пообщаться о делах, а мать, дочь и её молчаливый телохранитель остались на кухне — свёрнутыми в трубочку блинами собирать с тарелок «сметану».       Власта обожала эту густую белую массу, сладкую, с почти неуловимым кисловатым привкусом, однако сегодня аппетита у неё почему-то не было.       — А ты не пробовала быть с Ярлом поласковей? — строго спросила у дочери Надежда и упёрла в неё требовательный взгляд, ожидая ответа.       — А обязана? — смущение перед матерью и её положением сдерживало девушку, но не так, чтоб послушно прогнуться под натиском её воли.       — Могла бы убавить спеси. Из соображений дальновидности.       — Да ну! Мам, он пристроит нас в любом случае. Они с отцом давние и добрые друзья, — парировала девушка, глядя в тарелку с остатками «сметаны» уже даже с некоторым отвращением. — Для этого мне не надо ни стелиться перед ним, ни выходить за него замуж. Или у тебя фишка такая: сама за него когда-то не вышла, так пусть хоть дочка обретёт такое редкостное счастье?       Мать, услышав это, задохнулась от возмущения, и Власта уже пожалела о своих неосторожных словах.       — Я вышла за твоего отца по любви! И ни о чём никогда не жалела! — горячо и с нескрываемой обидой выпалила Надежда.       Она собралась сказать что-то ещё, но дочь, сделав примирительный жест, перебила её, уже более спокойно и доброжелательно:       — Вот и я хочу по любви, мам. А не… из соображений дальновидности.       Мать вздохнула, но продолжать разговор не стала. Она наверняка могла бы выдать что-нибудь насчёт дополнительных гарантий достойного и благополучного будущего, однако и сама, должно быть, понимала то, о чём немногословно, но убедительно толковала ей дочь.

***

      Вскоре Ярл с Игорем ушли, Надежда занялась своим любимым делом — изучением древних языков, а Власте ничего более не оставалось, кроме как пойти в свою комнату и получше узнать нового обитателя их небольшой, но уютной «норы».       Та абракадабра, что содержалась в документах на клона, быстро наскучила до зевоты, и остановилась Власта на том, что половая функция клона подавлена путём воздействия микроимпланта на переднюю часть гипоталамуса.       «Ну да, разумеется…» — Свернув окно голограммы с таким отвращением, будто это была гнилостная слизь на испорченном грибе, она взглянула на клона и позвала его сесть за небольшой круглый одеревенелый вырост посреди комнаты, служивший Власте своеобразным столом.       — Как, значит, тебя называть? Шарк? — спросила она, силясь понять — всё же человек перед ней или и впрямь всего лишь примитивная биомашина для чёткого и беспрекословного выполнения задач.       — Как вам будет угодно, госпожа Вэл, — отозвался клон. — Все клоны моей партии звались одинаково: «рядовой Шарк». Но каждый из них имел свой буквенно-числовой идентификатор. Мой — 338-П.       — Ну, раз других Шарков у нас тут нет, но обойдёмся без идентификаторов. И без рядовых, потому что мы гражданские. Только ты меня зови Властой, ладно?       — Есть, госпожа Власта!       Девушка поморщилась. Вовсе не этого она хотела, но наверное глупо было требовать от клона-солдата большего. По крайней мере, вот так, сразу.       — А ты можешь снять эту пластину с лица? — спросила она, с любопытством глядя в непроницаемую черноту материала, из которого был сделан прибор для коррекции плохого зрения.       — Так точно, могу, — отчеканил Шарк, — но без неё я сильно потеряю в боеспособности.       — Не боись, тут не с кем пока воевать, — усмехнулась Власта и в нетерпении стала наблюдать, как телохранитель обнажает лицо.       Оно оказалось довольно широким и маловыразительным, с резко очерченными скулами и выступами надбровных дуг. На вид клону можно было бы дать от двадцати до двадцати пяти лет, хотя в техпаспорте говорилось о четырёх годах с момента введения в строй. Через весь левый висок и до самого подбородка шла довольно широкая и глубокая полоса шрама, а на впалых щеках ярко проступали участки цветной пигментации, свойственной всем без исключения клонированным людям. Это был их отличительный признак, чтоб не дай бог не спутать с теми, кто имел идентификатор личности. Два грубых, непонятных Власте рисунка, по идее, можно было прочитать, скачав на МФУ специальное приложение (так говорилось в треклятых документах на живую «вещь»), но у Власты всё это вызывало слишком явственное отвращение, и она перевела любознательный взгляд на глаза Шарка. Те были зеленовато-карими, неподвижными и… пустыми. Такими, что убивали всякую надежду разглядеть в них человеческую душу.       Может, прав Ярл, что высмеивал её попытки приравнять клона к человеку? Может…       Нет, не может! Наперекор Ярлу Власта готова была костьми лечь, но доказать обратное. Да и самой было жуть как интересно.       Не привыкшая унывать и отчаиваться, Власта сама вернула прибор на лицо своего охранника.       — Вот что, — оживилась она, — тебе нужен стоматолог. Завтра у меня выходной, поэтому отведу тебя к Ренцо — он у нас доктор. Вдруг у него завалялись где-нибудь зубные протезы. Согласен?       — Так точно! — не мог не согласиться Шарк, но вышло у него какое-то дурацкое «Так тошно!»       Власта на это лишь хмыкнула. Она устала за день и думать о скрытых смыслах этих слов уже не хотелось.