Загадка

      Постелив Шарку в небольшой, обычно пустующей гостевой комнате и пообещав, что обязательно составит для него распорядок дня, Власта до полуночи, наверное, не могла уснуть, выдумывая пункты той уникальной воспитательной программы, по которой намеревалась пробудить ото сна личность «рядового Шарка». И успокоилась лишь тогда, когда набросала в МФУ десятка с два основных тезисов. Пожалуй, ей было бы крайне неуютно находиться под постоянным и излишне навязчивым наблюдением со стороны телохранителя, морочиться с ним, но идея по «очеловечиванию» клона так увлекла её, так воодушевила и завладела мыслями, что девушка не почувствовала особого недовольства или стеснения.       Проснувшись по привычке в шесть, Власта обнаружила Шарка стоящим по стойке смирно у входа в свою комнату. Хотела сказать, что это явно лишнее, да передумала. Наверняка солдату проще будет адаптироваться к новым условиям, если он в определённой степени хотя бы в чём-то будет жить так, как привык. Ну, хочется ему стоять на карауле — пусть стоит, хотя объекту его охраны от этого, честно говоря, становилось немного не по себе. Жить как будто под стражей было откровенно неприятно.       Вздохнув, она порылась у себя в комнате, нашла своё старое МФУ, скинула на него распорядок дня для клона, а также режим работы и отдыха, по которому жила, и подарила устройство клону. А после завтрака, как и обещала вчера, повела Шарка к доктору.

***

      Ренцо Куаттрокки без преувеличения любила вся Восточная База. Как и вся Западная. И связано было такое отношение не столько с тем, что этот подвижный и весёлый человек уже довольно долгое время был здесь единственным медиком, сколько с его характером. Впрочем, Власта выделилась и тут: она обожала его, как ни банально это звучит, за красивые глаза и за добрые искорки в них. «Зеркала души» у этого славного, милого человека были большими, в обрамлении удивительно длинных и густых ресниц, задорно-чёрными и, по большему счёту, являлись единственным украшением на его безусловно приятном, но всё же на редкость неидеальном лице. Широкое и круглое, с большим ртом, излишне пухлыми губами и крупным рыхлым носом, оно всегда лучилось внутренним светом. Ренцо был невысок, полноват и никогда не привлекал особого внимания со стороны женщин, но Власта часто ловила себя на том, как приятно ей общаться с ним. Приятнее, чем с кем бы то ни было здесь.       Кстати, мать говорила, что фамилия его — Куаттрокки — переводится как «Четырёхглазый». Странно, забавно и не совсем понятно, однако вроде как символично. «Глазастый», как часто называла его про себя Власта. Однако Ренцо подкупал не только взглядом, но и хорошо подвешенным языком, с которого то и дело сыпались разные шутки-прибаутки, а порой и довольно меткие остроты.       И с самого утра в тот день, когда Власта Бурова привела к нему на осмотр своего телохранителя, врач пребывал даже в более приподнятом настроении, нежели обычно.       В большом и чистом помещении, где по очереди наводили порядок все обитатели Восточной Базы, было три койки, два стола (один для ведения приёма, другой, за простенком — для исследований), множество полок, несколько медицинских приборов различного назначения, два специальных кресла: гинекологическое и стоматологическое — и лишь один человек, заинтересованно рассматривавший что-то в чашке Петри через специальное устройство, надетое на лицо.       Было время, когда и заботой о здоровье колонистов, и какой-никакой научной деятельностью на Загадке занимались человек семь, однако теперь и лечить было особо некого, и исследовать что-либо незачем. Не уехал пока только Ренцо.       Мужчина, которому было, кстати, тридцать четыре года, как и Власта не горел желанием переселяться, иначе не задержался бы здесь дольше всех своих коллег, но вариантов, как ни крути, всё равно не было. Базы на Загадке прекращали своё существование. На Восточной оставалось всего лишь около тридцати человек населения, а на Западной и того меньше. Отец Власты говорил, что окончательно люди покинут планету не ранее чем через полгода, а семьи Управляющих, естественно, улетят с самой последней группой. Тогда же планету покинет и последний врач…       — Привет, Ренцо, — поздоровалась девушка, войдя в полость медпункта, и Куаттрокки едва не подскочил в своём кресле возле одного из столов, уставленного — нет, заваленного — какими-то контейнерами, оборудованием и «шишками» одного редкого протогриба, которые Власта недавно притащила из своего путешествия на север от Базы. — Что-то интересное?       — А, синьорина моя! Заходи, — расплылся мужчина в добродушной, но несколько рассеянной улыбке, нехотя разворачиваясь к девушке и снимая с лица свой хитрый лабораторный прибор. — Интересное? Она ещё спрашивает! Да я, когда мне дадут премию по медицине, большую часть денег и все лавры отдам тебе — не унесёшь! Ты мне такое сокровище подарила — покруче яда самого шипастого из дьяволов!       — Да ну? — Власту вечно передразнивали за это её «Да ну», однако ей было глубоко плевать на чужое мнение о себе. — Может, тогда и планету покидать не стоит? — с надеждой в голосе спросила она.       — Стоит вопрос: «Стоит или не стоит?» — забавно хохотнул Ренцо и стрельнул в девушку взглядом своих невероятных глаз. — Я б, конечно, не покидал, да куда деваться. Что я тут могу наисследовать? У меня нет ни условий, ни команды, с которой я, самоучка, мог бы обсудить результаты. Так что говорить о чём-то определённом явно преждевременно. Только вот… — Куаттрокки умел как никто другой молниеносно переходить от воодушевления к досаде, а от неё — к задумчивости и так далее. — В этих твоих «шишечках» содержится одно вещество, которое, похоже, запускает процесс регенерации в повреждённых тканях. Яд шипастого дьявола, как и многие другие вещества с других планет, спасает жизни, но при этом действует жестковато и имеет много побочных эффектов, которые так и не научились полностью устранять. А вытяжка из «шишек» ведёт себя мягче… Знаю, что всё в нашей медицине и фармацевтике используется не с целью вылечить, а для наживы, однако… Однако мы с тобой, возможно, сделали очень важное открытие! Но для того, чтоб как следует изучить всё это, мне надо улететь с Загадки. Так что…       Врач и по совместительству немного учёный досадливо цокнул языком и наконец заметил за спиной своей собеседницы незнакомого ему человека. Встав из-за стола, он подошёл к нему, протягивая руку.       — Ренцо Куаттрокки. Прошу прощения, но тебя, приятель, с твоей-то комплекцией я и не приметил. Наверное потому, что всю ночь имел дело исключительно с живностью не более десяти микрометров.       Однако дружелюбие врача было встречено весьма неожиданным для него образом. Человек, с которым ему так не терпелось познакомиться, отчего-то не ответил на его жест, а вместо этого козырнул и пробасил громко и зычно:       — Здравия желаю, господин Куаттрокки! Рядовой Шарк 338-П прибыл на медосмотр.       Ренцо никогда не отличался особым самообладанием, и в детстве Власта с одной из своих подруг любила пугать его, подкрадываясь незаметно. Потом одна из них повзрослела, а вторая навсегда затерялась где-то на просторах Рукава Ориона, и проверять нервы доктора на прочность в течение долгого времени было некому. Но оказалось, что тот не изменился ни на грамм.       — Да вроде я не военный врач… — Красивые, бездонно-чёрные глаза Ренцо округлились, и он зачем-то, вопреки своим же словам о том, что является гражданским человеком, с перепугу приложил пальцы к виску. Смотрелось это довольно комично, но всё же надо было объяснить ему, что к чему.       — Это Шарк, — едва сдержав смешок, сказала Власта, — мой телохранитель. Ярл сильно беспокоится о моей безопасности во время походов, вот и…       — Так ты клон, что ли, а, приятель? — Куаттрокки был не в пример более догадлив, нежели смел.       — Так точно! Боевой некибернизированный клон общественного назначения. — Слова одно за другим сыпались из уст Шарка точно снаряды из какого-нибудь оружия или, по крайней мере, как камни, летящие в стену.       — А-а-а… — зачем-то протянул врач с совершенно непонятным выражением на слегка нелепом круглом лице. — Ну, у меня тут все, кто бы ни пришёл, сразу превращаются в совершенно одинаковых подопытных пациентов. Но и твои данные мы обязательно запишем…       Ренцо было легко напугать, но практически невозможно смутить, поэтому он, не задавая лишних вопросов, принялся за дело: для начала велел клону снять визор-пластину, заставил раздеться до пояса, потом измерил рост и снял прочую биометрию, провёл ручным сканером вдоль всего тела Шарка, с трудом дотягиваясь до лба, так как клон был выше его головы на две, а затем велел сесть в стоматологическое кресло.       — А не жалко заделывать такие замечательные щели? — спросил он, берясь за специальные манипуляторы. — С ними же так удобно подавать звуковые сигналы.       — Какие ещё сигналы? — удивилась Власта, с некоторым содроганием поглядывая на действия врача и ожидая от Шарка хоть какой-нибудь реакции на них.       — Да вот такие, — отозвался Ренцо и, как-то странно свернув нижнюю губу, громко свистнул.       Власта насмешливо хмыкнула, а Шарк неожиданно оживился. Глаза его, которые он подслеповато щурил, пытаясь сфокусировать взгляд на лице медика перед собой, вдруг широко раскрылись, отразили явную деятельность мысли, и по бесстрастному до этого лицу пробежала едва заметная тень заинтересованности.       — Разрешите спросить, господин Куаттрокки, — заговорил он.       — Ну давай, солдат, валяй свой вопрос. — Ренцо на время деактивировал зубоврачебные устройства и с любопытством уставился на своего пациента.       — Отсутствие некоторых зубов может быть полезным в моей службе? — прошепелявил клон, и на некоторое время в помещении медпункта воцарилась тишина.       — Вряд ли, парень, — Врач понял, что шутка его была понята слишком буквально, и потому, беззвучно и коротко рассмеявшись, добавил: — Свистеть, если что, можно и с полным ртом зубов. И я тебя обязательно этому научу. Так что расслабься и постарайся получить удовольствие.       — Есть! — рявкнул солдат так, будто пришло распоряжение взять штурмом какую-нибудь космическую крепость, и Ренцо принялся за дело.