Загадка

      Власта что-то слишком много и напряжённо думала о жизни в последнее время, что-то слишком утомилась за неделю от бесплодных, но навязчивых мыслей о том, что им с Шарком отныне придётся жить на опустевшей Базе совсем одним, а после того, как клон постареет и умрёт (лет через пятнадцать, если верить документам), то не одним уже, а одной…       Только теперь, когда все остальные люди покинули планету, до сей поры самонадеянной Власте наконец-то открылась вся «прелесть» этого почти что полного одиночества. Нет, её ничто здесь не пугало, она по-прежнему считала, что поступила правильно, оставшись, но…       Вот когда ещё было вокруг человек двадцать-тридцать, тогда казалось, что они не особенно-то и нужны, что она самодостаточная и независимая, а сейчас…       Шарк, вон, тоже мается. Молчит, конечно, но очевидно же, что ему не достаёт обычной военной службы.       Да и Власте нужно что-то… Нужна разрядка, чтоб хоть немного забыться и сбросить излишек отягощающих мыслей.       Разрядка…       У себя в комнате Власта, раздетая до гола, доставляла себе удовольствие. Не сказать бы, чтоб она была такой уж жадной до этого дела, да и было чем отвлечься в повседневной жизни, но время от времени всё равно приходилось отдавать должное потребностям организма. И потому сейчас её пальцы блуждали по точкам женского наслаждения, а тело извивались, изгибалось, ноги плотно сжимались в бёдрах, потираясь друг о дружку и ёрзая стопами по смятой постели. Она часто и прерывисто дышала, а когда накатил оргазм (какой-то особенно сильный в тот вечер), то она не смогла сдержаться и громко, протяжно и почти что жалобно застонала.       Сердце её колотилось как бешеное, лёгкие едва способны были вбирать и выталкивать из себя воздух, голову стиснуло и обдало жаром, а тело пробило судорогой. И как раз в этот момент в комнату её, без стука и прочих реверансов, едва не выбив дверь, влетел Шарк.       Власта, почти ничего не соображая, вскрикнула от испуга и лишь спустя несколько секунд наконец поняла, что происходит.       Только что она громко застонала от удовольствия, забыв о верном клоне, который всегда бдит. Он подумал, должно быть, о какой-то угрозе — по определению не мог воспринять этот звук из её комнаты как-то иначе. Да, ничто не могло причинить вред Власте в её же комнате, но Шарк ведь всегда очень ответственно относился к своим обязанностям телохранителя — просто не способен был воспринимать всё иначе, и вот теперь он стоит перед ней, оглядываясь в поисках чего-то, что можно было бы счесть за врага своей «госпожи». А «госпожа»…       Мать Загадка! Она лежит перед ним совершенно голая, в непристойной позе, с рукой, бесстыдно запущенной между ног, и наверняка вся красная от возбуждения. А теперь, должно быть, ещё и от обрушившегося на неё стыда!       — Шарк! Со мной всё в порядке! Выйди! — затараторила она, судорожно и безрезультатно ища край одеяла, чтоб прикрыться.       — Есть! — без всяких намёков на смешанность чувств отозвался солдат, по-военному развернулся и вышел вон.       А Власта в изнеможении вновь откинулась на подушку, с которой пришлось приподняться, и закрыла лицо руками.       Вот ведь дерьмо шипастого! Такого стыда ей испытывать ещё не приходилось.

***

      Отдышавшись, через несколько минут Власта почувствовала, что вновь может рассуждать здраво. Она сама была виновата, что не заперлась, потому как считала, что вроде как не от кого.       Тьфу!       Однако корить себя было уже поздно — вместо этого стоило поискать способ, как-нибудь всё исправить.       Разумеется, можно просто оставить тему без продолжения — Шарк всё равно не станет лезть не в своё дело. Но Власта чувствовала, что должна с ним поговорить. По меньшей мере извиниться и объяснить, что к чему.       Поэтому, одевшись в пижаму и вновь внутренне запылав от смущения, она пошла искать телохранителя.       Тот, впрочем, и не прятался — сидел в своей комнате на кровати и непонятно было, что он думает обо всём случившемся и думает ли вообще.       — Шарк… Ох… прости меня. — Власта с трудом заставила себя подойти к нему и сесть напротив, как тогда, когда в самом начале их знакомства пыталась научить его делать выбор. — Так неловко…       Неловко — это слишком мягко сказано. Власта готова была провалиться сквозь все полости до самой планетарной мантии, лишь бы не думать о том, что сейчас мог думать о ней Шарк. Вряд ли, конечно, что-то поменялось в его отношении к ней, но всё же…       — Виноват, госпожа Власта, я должен был постучать, — ответил Шарк; он так и не выучился выражать эмоции.       — Нет-нет, это я виновата, — настояла девушка и после некоторой паузы заговорила снова: — Но я не только извиниться хотела. Я… хотела объяснить.       Шарк молча повернул к ней лицо под визор-пластиной. Власта на миг опешила, хотя прекрасно понимала, что сама напросилась, а посему обязана была продолжить щекотливую тему.       — Ты ведь знаешь, как размножаются, допустим, многоножки? — задала она вопрос, что называется, в лоб и стала напряжённо ждать ответа.       — Так точно, знаю! Самка откладывает яйца, — отчеканил клон первое, что самым естественным образом пришло в голову.       — Ну… да, это так. — Следовало ожидать, что разговор не будет лёгким и скорым. — Но как самка беременеет, знаешь?       — Никак нет! — честно, как только и умел, ответил Шарк, поэтому Власта принялась терпеливо объяснять:       — В определённый момент самка начинает хотеть, чтоб самец подошёл к ней и потёрся мордой о её рожки, а потом о последний из сегментов её тела, где находятся детородные органы. Самец трётся, самка получает от этого удовольствие, а потом самец орошает её нутро своим семенем. Но… самка, если самца рядом нет, может и сама иногда потереться рожками о чувствительные места, повылизывать их. Так она тоже получает удовольствие… Правда, поёт она только тогда, когда милуется с самцом, а в одиночестве… это так — слабое утешение. У людей всё, в общем-то, схоже. Я… женщина — самка человека, и временами мне требуется удовольствие. Но приходится доставлять его себе самостоятельно. Вот… — внутренне подрагивая от того, что сейчас наговорила, в чём призналась другому человеку, подытожила она и умолкла.       Секунд через тридцать подумала уж было встать и уйти, не в силах более переносить неловкое напряжение между собой и Шарком, но тот вдруг заговорил:       — Разрешите вопрос, госпожа Власта.       — Ох-х, валяй, — обречённо выдохнула Власта и вновь опустилась на край Шарковой кровати.       — А я могу вам помочь? Чтоб вам было так же хорошо, как многоножке, когда она не одна?       Всё, что Власта приготовила для ответа, так и застряло у неё в горле.