Меченный

Армину удалось добиться, чтобы их с Райнером поселили в разных каютах, разительно контрастирующих между собой. И если каюты Пик и Армина выглядели обжитыми, с картинами на стенах и вышитыми постельными покрывалами явно нездешнего происхождения, то у Брауна набралось мало личных вещей, отчего его половина выглядела почти голой. От этой пустоты и связанных с ней воспоминаний в груди неприятно ныло. Райнер услышал, как коротко взвигнула Пик. Со всей суматохой никто не помнил, что посторонним не полагается находиться в чужой каюте. Снаружи в коридоре толпились матросы, пытаясь понять — что происходит. Райнер протолкался в дверной проём, удивившись — что за столпотворение в его каюте, развёл руками Порко и Пик и остановился. На всех лицах читались шок и отвращение. На койке с мордой на подушке лежала большая длинная кошка с красновато-рыжим от крови мехом, на котором виднелись белые прожилки. Она могла быть милым и мягким домашним животным, которое приятно держать на руках и гдадить, прижимать к себе и тискать. Но у неё было ровной продольной линией от кадыка до грудины разорвано и выворочено горло, полностью вывотрошено. Внутри оно было розово-красным, железистым. Запятнав мягкий мех, кровь стекла на белое постельное покрывало и пол, образуя растекающуюся тёмно-ржавую с бордовым лужицу. Полуприкрытые глаза кошки смотрели в стену, остекленевшие и потрясённые. По лицу Пик было видно, что её чуть не затошнило, но она заставляла себя не отводить взгляд. Она не могла позволить себе проявить слабость. Армин был смертельно-бледным. Рядом с кроватью стояла урна, к которой троица подошла одновременно и заглянула в неё. Порко тут же отпрянула, с трудом сдерживая позыв к рвоте. Непонятно, как Пик поняла, что это внутренности и отрубленные конечности. Райнер видел только кровь в чёрном мусорном пакете, пропитанные кровью бумажные полотенца и кровавые ошметки чего-то, что нельзя идентифицировать. Запах был ужасающий. — Я зашла примерно полчаса назад, потому что дверь была открыта. И она был тут прямо на кровати. Разодранная на части. Как будто работал мясник. Я не хотела, чтобы никого пускать, пугать… И я просто не могла… Не могла уйти… А потом… пришёл Армин, — Пик шмыгнула носом. Её плечи задрожали, и она заплакала. — Эй, смотрите, — коротко окликнул он и кивнул на стену. Воздух настолько сильно пропитался кровью, что написанное читалось с трудом, хотя каюту и открыли. «Я знаю, кто ты такой. Здесь тебе не жить, уж поверь мне. Убирайся немедленно — для тебя это единственный способ уцелеть». То, что проделали с животным, выглядело извращением больного человека. Райнер непроизвольно шагнул вперед и, присев, протянул к кошке руку. Грубое насилие больно ударило по нему. Но потом вышел наружу и пошёл на соседнюю палубу, под стать величественному внешнему стилю корабля. Резная тёмно-серая деревянная крыша с металлическими вставками прикрывала полисадник. Проделанные небольшие отверстия пропускали свет в той мере, чтобы не причинить вред растениям. Лишённые листьев в преддверии морских холодов деревца тянулись рядами по краям у стен двора и вдоль дорожек, ведущих к другим палубам, каютам и рубке капитана. В середине раскинулся высушенный в ожидании фонтан, а над ним возвышалась впечатляющая статуя, вырезанная из камня в длинном словно ниспадающем одеянии. Вот и прокатились на корабле со всеми удобствами.