По следам Дьявола

Смотря на маленький объект, за которым, возможно, могла скрываться правда — она молчала. Взгляд уставших измотанных глаз держался на одной точке. Поблескивающий осколок пули будто дразнил, измывался. Последнюю неделю Изабелла не знала сна: допросы, бесконечные выезды, разговоры с бюро национальной безопасности, представителями властей и журналистами окончательно ударили по самочувствию. А еще начальство, которое по слухам в участке должно было нагрянуть со дня на день. Кажется, в Италии жизнь протекала иначе, романтичнее. Издав протяжный вздох, она с неохотой поднялась из теплой постели. За окном по-прежнему завывал холодеющий с каждым днем ветер, а за входной дверью ссорились соседи. Все было, как и прежде. "Старые" туфли полетели в мусор, как и прошлый наряд: потому походка итальянки потерпела некоторые изменения. На смену зажатой и скованной девы, пришла леди чуть ли не высшего общества — трогательная глубина синих глаз вступала в трепещущий дуэт с открытой грацией. Она как и прежде не изменяла любимому черному цвету, но временами давала слабину, как сейчас: алый шифоновый шарф пылал на ветру, контрастируя со схожей по цвету губной помадой. Выглядеть привлекательно вряд ли являлось главным желанием этой модницы — чувство стиля не грех, если видишь в нем нечто большее. Предаваться мечтаниям об итальянских беззаботных деньках всегда было наиболее приятно, нежели выслушивать эпопеи от недовольных полицейских. Каждый день ее ждала одна и та же картина — временно приставленный пузатый надзиратель копошил стажеров и нервировал старших. По его взгляду следователь без труда читала восхваление себя и своих "талантов", которых, конечно, не наблюдалось. — Леви-а Тан, — пулей пронеслось где-то за спиной. — Ваш новый шеф. Женщина обернулась не торопясь, не доверяя слуху — и только когда их взгляды пересеклись, поняла — этот человек, что сейчас значительно возвышался над ней, был совсем не тем, кем хотел казаться. Понять это было просто: внешний пугающий вид, глаза убийцы и, кажется, психопатические наклонности. На жест уважения от лица сотрудников он промолчал, велев возвращаться к своей работе, и... молча удалился в свой кабинет. — Он... — следователь юрко примкнула к небольшой группе собравшихся, пытаясь подловить их состояние и узнать немного больше. — Странно, что на место шефа пришелся... иностранец, — парень запнулся, посмотрев на Изабеллу, его покрасневшее лицо выдавало стыд. — Кажется, он тоже из Италии, — заметила девушка, имя которой женщина так и не запомнила. — Возможно, это как-то связано с особой страстью бывшего шефа общаться с коллегами из этой замечательной страны, знаете... Последующая лесть летела куда-то в сторону, насквозь проходя неподвижную фигуру. Отчего-то, это лицо показалось... знакомым? Негодование и скрытая неприязнь витала в воздухе. Новый шеф вызывал смешанные чувства не только у Изабеллы. Создавая преувеличенные слухи, люди скопом осыпали итальянца последними словами, небрежными высказываниями в сторону его внешнего вида, а также недалекости. Последнее, к слову, было не пустым трепом — Леви-а часто забывал запирать свою дверь в кабинет, забывал ценные бумаги в машине, а на допросах не редко устраивал "кровавые" счеты. Он был жесток, он был беспощаден. Его руки, изрезанные шрамами также говорили об этом. А еще — он избегал любых разговоров. — Ты хотела узнать что-то? — грубый голос никак не походил в такт классической музыке, звучащей из угла — из маленького магнитофона, годов так шестидесятых. — Я, — сбившись, Изабелла помедлила. — Я хотела бы выслушать ваши поручения, касаемо настоящего дела. На секунду показалось, что прозвучавший вопрос был встречен им насмешкой. Отбросив на кожаное кресло несколько коробок с личными вещами, так и не распакованными даже спустя несколько недель, мужчина обернулся. Его взгляд, как и при первой их встрече, не внушал никаких положительных чувств. — Продвижение дела затянулось, его еще тянут за уши? Взгляд синих глаз с непониманием покосился на подобный ответ, Тан глядел также холодно и непринужденно. В его руках застыли не успевшие найти место книги. — Даю вам два дня, — добавил он, разворачиваясь спиной к еще не успевшему дать ответ подчиненному. Грубость отчеканенных слов глубоко засела внутри: дело тянулось, все, кто работал с ним давно хотел покончить с рутиной, пускай даже ценой попусту убитого начальника. Он был плохим человеком? Она этого не знала. Но ни один человек не заслуживает подобной собачей смерти. Особенно тот, кто боролся ради всех тех, кто сейчас равнодушен к его трагедии. — Убийства невинных не имеют срока давности, — только и смогла сказать женщина перед тем, как уйти. А мужчина, замерев с кипой перекладываемых книг, казалось, о чем-то задумался.